Путешественник (ЛП), стр. 371
На их лицах так и читалось: ежедневная муштра и зубрежка выматывают настолько, что в часы долгожданного отдыха от одного вида книг их уже с души воротит!
Проводя кончиками пальцев по желтовато-бурому пергаменту, Клейн с маниакальной, ледяной скрупулезностью принялся переворачивать страницу за страницей.
Вскоре он добрался до того самого места, где листы намертво склеились, не поддаваясь никаким усилиям. Краем глаза юноша пробежался по тексту.
«Что за… Не сходится!» Зрачки сыщика внезапно сузились в иглы, и он лихорадочно отмотал пару страниц назад.
Клейн кристально ясно помнил: в прошлый раз повествование обрывалось ровно на том моменте, когда исполин Гроссель и его пестрая свита изготовились бросить вызов ледяному дракону — «Северному Королю». Дальше шла лишь склеенная пустота. Но сейчас… сейчас текста прибавилось на добрых две страницы!
А значит, склеенный блок истончился, позволив книге приоткрыть еще парочку своих тайн!
«Писатель вышел из тысячелетнего запоя и разродился новой главой? Или это прорыв в изысканиях „Вице-адмирала Айсберг“? И именно он стоил ей свободы, утащив в небытие?» — разрываясь между сарказмом и тревогой, Клейн слегка нахмурился, вчитываясь в свежеиспеченные строки.
Эти два листа живописали историю заблудившейся женщины-пирата. Угодив в эпицентр чудовищной пурги, она нарвалась на «Северного Короля» и едва не сложила голову. Лишь титаническим усилием воли вырвавшись из ледяных лап смерти, она случайно наткнулась на отряд главных героев, жаждущих сразить исполинского дракона.
«Новый персонаж… Женщина-пират… Женщина-пират…» — Клейн мысленно перекатывал эти слова на языке, пока в его голове ослепительной вспышкой не озарилась догадка:
Уж не сама ли это «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина?
Неужто она просочилась сквозь пергамент, став пленницей чужого сюжета⁈
Оседлав эту дерзкую мысль, Клейн молниеносно вытащил на свет божий целую россыпь вопиющих нестыковок:
Волшебное зеркало Арродес не так давно вещало: львиная доля прежних владельцев «Дневника путешествий Гросселя» бесследно сгинула…
На страницах фолианта бок о бок соседствовали гиганты и эльфы — твари из Темной Эпохи, то бишь Второй; аскеты и вельможи Соломоновой империи прямиком из Третьей и Четвертой Эпох; и даже лоэнский вояка из нынешней, Пятой! Хронология была разорвана в клочья, смешавшись в абсурдный винегрет!
А что, если все они и есть те самые пропавшие без вести хозяева «Дневника путешествий Гросселя»⁈ Это безупречно всё объясняет… Они отродясь не жили в одной эпохе, но проклятая книга безжалостно их сожрала, вписав в собственный сюжет! Чем глубже Клейн препарировал эту теорию, тем яснее понимал: пускай на первый взгляд она и отдает лютой дичью, шансы на подобную развязку поистине колоссальны!
В мире мистики подобные вещи отнюдь не были чем-то невозможным!
«Это необходимо проверить… К тому же, что именно совершили Эдвина и те прошлые владельцы, раз эта проклятая книга их „проглотила“? И что предпринять мне, дабы вырвать их из этого плена?..» — Клейн отвел взгляд и на несколько секунд погрузился в глубокие раздумья.
Резко вскинув голову, он окинул Даница и остальных тяжелым взором:
«Немедленно раздобудьте мне свечи и прочие ритуальные принадлежности. Я намерен вознести мольбу одной тайной сущности и выпытать у нее ответы».
«И эта самая тайная сущность — не кто иной, как я сам…» — тут же с легкой самоиронией мысленно добавил Клейн.
«Воистину профессионал, воистину безумец…» — «Гурман» Бру Уоллс и остальные корсары не посмели проронить ни звука. Торопливо сгрузив на стол всё необходимое, они спешно ретировались из капитанской каюты.
Торчать здесь и глазеть на столь смертоносный ритуал дураков не нашлось, если только сам Герман Воробей не приказал бы им остаться.
Оставшись в одиночестве, Клейн наглухо запер дверь на засов и закрыл иллюминаторы. Сноровисто обустроив алтарь и проведя обряд, он благополучно переправил «Дневник путешествий Гросселя» прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.
Водрузив древний фолиант во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, владыка вальяжно опустился в кресло. Силой мысли соткав из пустоты пергамент и перо, он размашисто вывел фразу для прорицания:
«Эдвина находится внутри сюжета этой книги».
Глава 693
Попытка
Отложив перьевую ручку, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Зажав его в руке, он позволил грузику повиснуть прямо над листом бумаги, едва не касаясь поверхности.
«Эдвина находится в сюжете этой книги», — закрыв глаза, беззвучно прошептал сыщик фразу для прорицания.
Прокрутив мантру в уме ровно семь раз, он распахнул веки и увидел, что цитриновый кулон плавно выписывает круги по часовой стрелке.
Это означало безоговорочное подтверждение. «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина действительно томилась на страницах «Дневника путешествий Гросселя»!
«Выходит, внутри и впрямь сокрыт целый мир… Причем законы там явно диковинные: пока в повествование не вольется свежая кровь, сюжет намертво стопорится, и страницы не перевернуть…» — едва заметно кивнув, юноша сноровисто намотал серебряную цепочку с кулоном обратно на запястье. Подхватив лежащую по соседству пузатую темно-красную ручку, он вывел новую строку для гадания:
«Способ проникнуть в „Дневник путешествий Гросселя“».
На сей раз он прибегнул к гаданию во сне. Сквозь зыбкую пелену серого тумана перед его взором проступили размытые, неясные силуэты.
Одни фигуры казались исполинскими, другие — хрупкими и изящными, однако всех их объединяло одно: каждый сжимал в руках сшитый из желтовато-бурого пергамента фолиант.
Дальнейшие события развивались по двум совершенно разным сценариям. Те, кто таскал «Дневник» при себе неотлучно, в какой-то момент просто бесшумно и бесследно растворялись в воздухе. А вот те, кто то брал книгу в руки, то откладывал в сторону, исчезали лишь после того, как на обложку — случайно или намеренно — падала капля их собственной крови!
Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков. Распахнув глаза и уставившись на изъеденный патиной длинный стол, Клейн сдвинул брови, лихорадочно препарируя полученное откровение:
'Выходит, дабы распахнуть врата «Дневника путешествий Гросселя» или проникнуть внутрь, требуется либо держать его при себе достаточно долго, пока не пробьет некий критический порог, либо окропить переплет собственной кровью?
'Не слишком ли это примитивно? А хотя… всё гениальное просто. Тот же лоэнский вояка из сюжета на момент своего выхода на сцену был заурядным смертным, ни сном ни духом не ведающим об оккультизме. И лишь благодаря поддержке соратников он шаг за шагом возвысился до статуса Карающего Рыцаря… Стало быть, ритуал входа просто обязан быть элементарным, чтобы с ним справился любой простак.
'Горстка прежних исследователей, включая «вице-адмирала Айсберг» Эдвину, принадлежала к числу прожженных Потусторонних с солидным багажом мистических знаний. Они кристально ясно осознавали, что разбрасываться собственной кровью направо и налево — верный путь к могиле, причем к такой, где даже костей не соберут. Это сродни тому, как если бы обыватель вздумал баловаться действенным гаданием с магическим зеркалом — пара пустяков, чтобы навлечь на свою голову гнев неведомых, пугающих сущностей. Именно благодаря этой параноидальной осмотрительности они и не вляпались в беду с самого начала…
'Вдобавок Эдвина львиную долю времени держала «Дневник» под замком в коллекционной комнате, извлекая его на свет лишь по большим праздникам. И лишь когда ее осенила какая-то свежая догадка, заставившая днями напролет корпеть над фолиантом, проклятая книга наконец-то дождалась нужного порога активации?
'Да уж, даже всеведающему волшебному зеркалу Арродесу ведомо лишь то, что книга эта с душком, ее прежние хозяева сплошь и рядом исчезали, а корни артефакта тянутся к расе гигантских драконов и Городу Чудес Ливишиду. А это красноречиво вопит о том, что в момент активации «Дневник» искажает реальность вокруг себя, подчистую вымарывая любые следы. Немудрено, что подавляющее большинство былых коллекционеров даже не чуяли подвоха и не горели желанием препарировать реликвию.