Путешественник (ЛП), стр. 372
«Пропавших владельцев наверняка было куда больше, чем та горстка персонажей на страницах романа. Остальные бедолаги, скорее всего, попросту сгинули там в неравном бою или от иных напастей, так и не успев вписать свои имена в канву повествования…»
Усмирив бушующие мысли, Клейн вновь раскинул карты, отчаянно надеясь нащупать путь к спасению из плена «Дневника путешествий Гросселя».
На сей раз в зыбком сером мареве сна его взору предстала куда более неистовая, ревущая пурга. А на самом острие ледяного пика возвышался исполинский, подавляющий силуэт.
Это был полупрозрачный гигантский дракон. Даже твердо стоя на всех четырех лапах, он вздымался ввысь без малого на пять метров. Чудовище до дрожи напоминало гротескного сородича ящерицы: уродливая, бугристая морда, горящие бездонной синевой глаза и массивный, налитый первобытной мощью хвост. За спиной твари раскинулась пара исполинских кожистых крыльев, размах которых, казалось, способен был наглухо застлать сами небеса.
Его чешуя, подобная выточенным изо льда кристаллам, переливалась мягким, завораживающим светом, оставаясь единственной по-настоящему прекрасной и сказочной чертой этого жуткого монстра.
Внезапно высеченный изо льда дракон хищно вскинул голову. Изогнув массивную шею, он исторг из глотки леденящий душу, пронзительный рев, с легкостью перекрывший завывания шторма.
В этот миг, встав на дыбы, чудовище вытянулось ввысь более чем на десяток метров.
«„Северный Король“… Тот самый ледяной дракон…» — вынырнув из грез, Клейн задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику высокого кресла.
Вердикт недавнего откровения читался кристально ясно:
Ключ к побегу из «Дневника путешествий Гросселя» таится именно в «Северном Короле»!
Опираясь на скупые факты, юноша резонно рассудил: чтобы прорваться сквозь барьер и покинуть книжный мир, требуется пустить этого ледяного дракона в расход. Лишь исполнив заветную цель главного героя Гросселя и логично завершив сюжет, можно надеяться на открытие спасительного прохода.
Впрочем, почему бы не попытаться пробить брешь между книжным измерением и реальностью грубой силой? Богатый опыт выживания в оккультных дебрях мгновенно подкинул Клейну дерзкую идею.
Первым делом сыщик подхватил лежащую рубашкой вверх по правую руку карту «Темного Императора» и позволил своему призрачному телу без остатка поглотить ее.
В ту же долю секунды его эфирная плоть покрылась глухими, отливающими антрацитом латами. Голову увенчала монументальная корона, а сама аура налилась таким первобытным, подавляющим величием, что от одного лишь взгляда кровь стыла в жилах.
Следом юноша до предела выжал все сокрытые в этом таинственном пространстве резервы, заставляя незримую мощь серой мглы хлынуть к нему бурлящим, всесокрушающим потоком.
Удостоверившись в успехе, Клейн без малейших колебаний властным жестом выудил «Скипетр Морского бога» из кучи оккультного хлама и щедро напитал его собственной духовностью.
Лазурные самоцветы на навершии короткого костяного жезла вспыхнули один за другим, озаряя чертоги ослепительным сиянием.
Мириады серебристо-белых молний с яростным треском заплясали под монументальными сводами дворца, сливаясь в единый, ревущий океан грохочущей стихии.
И наконец, опираясь на заоблачный статус и балансирующую мощь аркана «Темного Императора», Клейн безжалостно обрушил весь этот шквал накопленной энергии прямо в сердце грозовой бури.
Бабах!
Громовые раскаты разорвали звенящую тишину над серой мглой. Ослепительные, толщиной со ствол дерева столбы молний, то сливаясь воедино, то обрушиваясь нескончаемым каскадом, неистово ударили прямо по обложке «Дневника путешествий Гросселя».
Режущее глаз зарево поглотило весь храм, безжалостно выжигая тени на протяжении добрых двадцати секунд.
Когда буря стихла, Клейн вновь устремил взор на свою мишень. Изъеденный патиной длинный стол был разворочен в труху, однако сам фолиант в темно-коричневом переплете покоился абсолютно невредимым — лишь слегка загнулись уголки ветхих страниц.
«А эта книжонка оказалась куда крепче, чем я предполагал… Впрочем, чего еще ждать от артефакта, способного соткать внутри себя целую вселенную. Заурядным ему быть просто не по чину… Хех, те восемь тысяч фунтов окупились с лихвой. Эта штука играючи сойдет за непробиваемый щит, способный сдержать удар как минимум святого! Загвоздка лишь одна: габариты маловаты, всё тело не прикроешь…» — пока эти мысли вихрем проносились в голове юноши, искореженный бронзовый стол плавно вернул себе первозданный вид.
Потерпев оглушительное фиаско в попытке грубой силой проломить барьер между мирами, сыщик был вынужден смириться и перейти к запасному плану — легальному, «штатному» способу проникновения.
'Для начала пустить себе кровь, перетащить её сюда и щедро окропить обложку. А затем нырнуть в книгу призрачным духом, вооружившись картой «Темного Императора» и «Скипетром Морского бога»? При таком раскладе можно не трястись от страха, что на огонек заглянет «Король Пяти Морей» Наст — он эту чертовщину банально не унюхает и внутрь не просочится. Но тут вылезает другая проблема: если я вытащу «вице-адмирала Айсберг» в таком виде, она железобетонно сообразит, что Герман Воробей и есть тот самый благородный разбойник «Темный Император»…
«И, что куда страшнее, брошенная физическая оболочка останется беззащитной куковать снаружи, прямо в капитанской каюте „Золотой Мечты“. А ведь я понятия не имею, как там течет время! Вдруг я застряну в сюжете на долгие дни? Тело, оставленное без присмотра во враждебных краях, рискует стать легкой добычей. Вот будет умора: вырву Эдвину из лап дракона, вернусь, а моей собственной тушки и след простыл. Нет уж, такие шутки мне не по нутру». Взвесив все риски, Клейн без сожалений отмел идею эфирной вылазки.
Пиратской братии с «Золотой Мечты» он совершенно не доверял, да и к Сильнейшему Охотнику Андерсону питал жгучие подозрения.
Попытавшись раскинуть карты на уровень угрозы грядущей спасательной операции и потерпев глухое фиаско, Клейн на некоторое время погрузился в тяжелые думы. В конце концов он низвергся обратно в материальную реальность. Никуда не торопясь, юноша благополучно извлек «Дневник путешествий Гросселя» из чертогов и педантично зачистил все следы мистического ритуала.
Бросив беглый взгляд на окрашенное предзакатным багрянцем небо за иллюминатором, сыщик подошел к дверям капитанских покоев. С щелчком провернув засов, он решительно распахнул створку.
«Гурман» Бру Уоллс, «Певец» Олфес и вся остальная пиратская верхушка в полном составе толпились в коридоре. Никто даже не подумал разойтись; даже с лестничных пролетов то и дело воровато выглядывали взбудораженные матросы.
— Нащупал зацепки? — на одном дыхании выпалил Бру Уоллс, однако его голос потонул в слаженном, отчаянном хоре голосов всей собравшейся у дверей толпы.
Клейн смерил их равнодушным взором и коротко кивнул.
В ту же долю секунды он услышал многократно наслаивающиеся друг на друга вздохи облегчения и узрел на суровых лицах искренний, неподдельный восторг.
«Случись мне однажды вот так же бесследно сгинуть, найдется ли кто-то, кто будет сокрушаться обо мне с таким же рвением?..» — мелькнула в голове сыщика непрошеная, горькая мысль. Оборвав её, он устремил взгляд на Даница и отчеканил:
— Мне нужен помощник.
Сказав это, он круто развернулся и зашагал обратно к письменному столу.
— Добро! — Даниц пулей влетел в каюту, привычным, отработанным движением наглухо заперев за собой дверь.
— Что от меня требуется? — сгорая от нетерпения, выпалил пират. В его глазах уже живо рисовалась картина того, как благодаря его титаническим усилиям капитан наконец-то обретает долгожданную свободу.
Клейн, застыв у края стола с маской абсолютной, ледяной суровости на лице, произнес:
— То, во что мы сейчас ввяжемся, чертовски опасно.
— Чертовски опасно? — Даниц инстинктивно оскалился.