Путешественник (ЛП), стр. 370
«А психика у этого парня поистине железобетонная… Да уж, даже умудрившись вывести из себя полубога, оказавшись припертым к стенке, публично извиняясь и подписываясь под кабальным контрактом, он способен в ту же секунду весело скалить зубы, отпускать шуточки в свой адрес и с аппетитом уплетать обед…» — мысленно подивился Клейн, уверенным шагом направляясь навстречу третьему помощнику Йордсену и остальным офицерам.
— Добрый день, мистер Воробей. Я старший помощник на этом судне, Бру Уоллс, — вежливо поклонился мужчина ростом под метр восемьдесят, щеголяющий моноклем.
«Тот самый „Гурман“, чья голова оценивается в 6200 фунтов… Расценки на команду „Вице-адмирала Айсберг“ куда скромнее, чем у своры „Адмирала Звезд“. Что ж, неудивительно для искателей сокровищ, подрабатывающих пиратством лишь на полставки…» — Клейн, безупречно выдерживая фирменную, ледяную учтивость Германа Воробья, отозвался:
— Рад встрече. Я о вас наслышан.
— … Ха-ха, сочту за честь. Я всего лишь простой искатель сокровищ, спавший и видевший себя «Ремесленником», но волею рока ступивший на стезю «Гурмана», — с легкой самоиронией произнес Бру Уоллс. Затем он указал на стоящего по соседству мужчину: — А это наш второй помощник, «Певец» Олфес.
«Награда в 5500 фунтов… Потусторонние на борту „Золотой Мечты“ и впрямь носят весьма диковинные прозвища. Не знай я загодя, что передо мной элита пиратского адмирала, грешным делом решил бы, что это какой-то круизный клуб: горланят песни, смакуют деликатесы, жгут костры по вечерам и неспешно ищут легендарные клады. Жизнь — просто сказка…» — скользнув взглядом по Олфесу, Клейн скупо, небрежно кивнул.
Этот «Певец» обладал точеными, словно высеченными из мрамора чертами лица и копной ослепительных, золотистых волос. Одарив гостя легкой, меланхоличной улыбкой, он произнес:
— По правде говоря, я просто воспеваю солнце. Увы, ныне мое солнце бесследно исчезло.
«…» От этих речей Клейна едва не пробило гусиной кожей.
— Ц-ц, сразу видно интиссца: что ни слово — то песня! Какая досада, что я вырос в Сегале да Ленбурге, так и не переняв этого дивного таланта, — то ли с издевкой, то ли с восхищением встрял Андерсон. Как-никак, в его собственных жилах текла изрядная доля интисской крови.
«Родился в Сегале, после перебрался на учебу в Ленбург… Хм, держу пари, это была церковная школа, где он и протирал штаны за одной партой с „Вице-адмиралом Айсберг“ Эдвиной… Что же до мистера Олфеса, то он стопроцентно выходец из Пути „Солнца“, хотя вряд ли состоит в рядах Церкви Вечного Пылающего Солнца. Судя по ценнику за его голову, это шестая Последовательность — „Нотариус“… Дьявол, чуть не забыл! Надо же шепнуть малышу „Солнцу“, что рецепт для него уже найден. Интересно, чем он расплатится на этот раз?..» — опережая попытки «Гурмана» продолжить знакомство, Клейн перевел тяжелый взгляд на «Пестрого галстука» Йордсена, «Бочку» Дэниэлса и остальных корсаров:
— Мы уже пересекались.
— Не будем терять время.
— Разумеется, — с видимым облегчением выдохнул Бру Уоллс. Потерев короткую бородку, старпом первым зашагал к корабельным надстройкам.
Не греми слава безумного Германа Воробья столь оглушительно, он бы вряд ли стал рассыпаться в таких любезностях.
Тем временем Андерсон намеренно сбавил шаг, поравнявшись с Даницем, Олфесом и остальными пиратами.
Скользнув взглядом направо и налево, охотник совершенно наплевательски отнесся к тому, что матросы готовы были порвать его на куски и сожрать живьем. Прищелкнув языком, он с усмешкой заговорил:
— Парни, вам бы следовало опасаться вовсе не меня.
— В точку! Мы тебя ни капли не боимся. Мы просто спим и видим, как бы запихнуть тебя… видишь ту штуку? Прямиком в пушечное жерло! — огрызнулся Даниц. Пират ничуть не тушевался перед титулом «Сильнейшего Охотника». В конце концов, они находились на палубе «Золотой Мечты», в окружении целой оравы свирепых корсаров, среди которых хватало мастеров шестой и седьмой Последовательностей.
Уголки губ Андерсона поползли вверх:
— От таких, как я, угрозы ноль. Сами пораскиньте мозгами: ваша капитанша меня на дух не переносит, люто ненавидит и вряд ли вообще снизойдет до разговора. Разве это не идеальный расклад?
«…» Даниц приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни звука. Внезапно до него дошло, что в словах этого куска дерьма кроется железобетонная логика.
Взгляды Олфеса, Йордсена и прочих офицеров, буравившие Андерсона, тоже инстинктивно смягчились.
Издав тихий смешок и устремив взор вперед, Андерсон слегка вкрадчивым, блуждающим тоном продолжил:
— Тот, кого вам действительно стоит держать в поле зрения — это Герман Воробей.
— С какой это стати? — на автомате выпалил Даниц.
«Да, он отбитый маньяк, и ухо с ним нужно держать востро, но сейчас-то он нам не враг…» — мысленно добавил пират.
Андерсон, растянув губы в улыбке, пояснил:
— Да вы просто представьте… чисто гипотетически. Что, если Герман и впрямь отыщет вашу капитаншу и благополучно вытащит ее из беды? Разве после такого подвига она не проникнется к нему симпатией? К тому же, мордашка у него смазливая, с эдаким флером ледяной, брутальной эстетики. Силушки — хоть отбавляй, тянет на уровень пиратского адмирала. А уж тайн и мистики за его спиной столько, что они стали бы просто идеальной парой…
Да быть… быть того не может… Даниц уже было порывался яростно возразить, но слова комом встали в горле. Чем больше он вдумывался в эту перспективу, тем сильнее по спине полз ледяной холодок.
Лица Олфеса и остальной братии тоже дюйм за дюймом вытянулись. Взгляды, которыми они теперь провожали спину Германа Воробья, налились жгучей тревогой и нескрываемым подозрением.
«Шах и мат! Проблема с моей недавней провокацией улажена!» — мысленно ликуя и сохраняя на губах лучезарную ухмылку, Андерсон скользнул следом в нутро корабля.
Едва переступив порог капитанской каюты, Клейн первым делом обратил внимание на массивные стеллажи, практически сплошным кольцом опоясывающие стены. Полки прогибались под тяжестью бесчисленных фолиантов самых разных мастей.
«Обычно в капитанских каютах красуются шкафы с выпивкой…» — беззвучно проворчал сыщик, целенаправленно направляясь к письменному столу у окна.
Опираясь на рассказ Даница, «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина бесследно испарилась именно во время своих изысканий. А значит, главной задачей Клейна было нащупать остаточные следы ее исследований. Накопив достаточно зацепок, он смог бы вновь воспарить над серой мглой и раскинуть карты для точного прорицания.
Прямо сейчас на столешнице царил легкий творческий хаос: россыпь чистых листов, пузатая перьевая ручка, пузатая чернильница, изящный медный нож для бумаги и несколько небрежно сложенных стопкой книг.
А в самом центре стола покоился увесистый фолиант, сшитый из листов пергамента. На его темно-коричневой обложке древнефейсакской вязью красовалось название: «Дневник путешествий Гросселя».
«Разве это не жемчужина из коллекции „Вице-адмирала Айсберг“? Реликвия с темным прошлым, неразрывно связанная с расой драконов и „Городом Чудес“ Ливишидом… Неужто перед самым исчезновением Эдвина корпела именно над ней?» — Клейн устремил пристальный взор на книгу, на одних инстинктах выстраивая логическую цепочку.
Заметив, что Герман Воробей неотрывно изучает древний талмуд, Даниц выдавил из себя кривую усмешку:
— С ней всё в полном порядке, мы уже перетрясли ее от корки до корки.
«Да ну? Откровенно говоря, ваша пресловутая дотошность вызывает у меня огромные сомнения…» Учитывая, что книгу уже перебирали чужие руки и она не источала явной угрозы, Клейн, мельком сверившись с духовной интуицией и убедившись в честности Даница, бесстрашно потянулся к фолианту, мимоходом бросив:
— Доводилось ли кому из вас читать этот «Дневник путешествий Гросселя»?
Даниц отрицательно замотал головой. Бру Уоллс, Олфес, Йордсен и остальные корсары синхронно повторили его жест.