Путешественник (ЛП), стр. 364
«Где именно раздобыть нужную формулу и стержневые ингредиенты, мне, увы, неведомо. Быть может, тебе стоит присмотреться к смежным Путям, допускающим взаимозаменяемость. Этот фрагмент мозаики я уже восстановил: перед тобой открыты дороги к „Мастеру тайн“, четвертой ступени „Ученика“, и „Паразиту“, четвертому рангу „Мародера“. Впрочем, меня не покидают смутные подозрения, что перескок между этими тремя ветвями возможен лишь на третьей Последовательности…»
«Так я и знал… Остается уповать лишь на волшебное зеркало Арродеса…» — Клейн титаническим усилием воли растянул губы, выдавив из себя подобие улыбки.
Покончив с письмом, он не теряя времени выудил бумагу с пером и сноровисто, размашистым почерком набросал заготовленные мысли. Заодно, словно между прочим, вписал вопрос о том, что именно кроется под термином «мифическое существо».
Призывать гонца юноша не торопился. Отложив чернила и пергамент, он решил выждать: если на горизонте всё же нарисуется «Вестник Смерти», он молниеносно допишет крик о помощи и пустит птичку в полет. При таком раскладе, продержавшись пару минут под прикрытием сокрушительной мощи «Скипетра Морского бога», он почти наверняка дождется, пока мистер Азик прорвет ткань духовного мира и обрушится на врага. А уж в тандеме они играючи возьмут этот проклятый галеон на абордаж.
Заранее вписывать мольбу о спасении было глупо. Дьявольское чутье «Демонов» тут же забило бы тревогу, и враг попросту не рискнул бы сунуться в этот капкан. Впрочем, способен ли этот ублюдок уловить саму суть его мысленной ловушки — Клейн утверждать не брался.
Спустя несколько часов томительного ожидания щелкнул замок. Сыщик обернулся и узрел Андерсона, который, нервно потирая висок, ввалился в каюту с донельзя озадаченным видом.
— «Вестник Смерти» так и не объявился. Мы окончательно покинули акваторию острова Тоскат…
«Подумать только, „Бессмертный Король“ утерся и проглотил обиду… А этот Герман Воробей, погляжу, таит в себе куда больше леденящих загадок, чем я предполагал!» — с нескрываемым благоговением мысленно констатировал Андерсон.
Клейн, тщетно пытаясь скрыть укол разочарования, лишь скупо кивнул. Подойдя к вешалке, он подхватил пальто со шляпой и направился в ресторан.
…………
В полумраке засекреченного кабинета отряд «Красных перчаток» вел горячую дискуссию о своей последней мишени.
«Анквистер» Соэст, сжимая в руке мелок, ткнул им в исписанную доску:
— В этой серии ритуальных убийств и покушении на герцога Негана в Баклунде прослеживается весьма четкий, зловещий почерк.
— Во-первых, на месте преступления всплыла содранная человеческая кожа, до краев напитанная чужой аурой и духовностью. В прошлых инцидентах с Демонами подобной диковинки отродясь не водилось.
— Во-вторых, в игре участвует далеко не один «Демон». Эти ублюдки поочередно натягивают на себя эту шкуру, разгуливая средь бела дня и создавая безупречное алиби для своих подельников, пока те вершат кровавую резню.
— И напоследок: все они с высочайшей долей вероятности принадлежат к семейству Белиал…
В этот самый миг забившийся в угол Леонард, пускай и строил из себя прилежного слушателя, на деле витал совершенно в иных материях. Едва из уст капитана вылетело слово «Баклунд», как поэта захлестнула неконтролируемая волна воспоминаний.
Тогда, воочию узрев полное уничтожение тех самых подземных катакомб, он твердо вознамерился выкроить минутку и докопаться до подлинной личины загадочного сыщика Шерлока Мориарти, начав с допроса его бывшей квартирной хозяйки. Увы, внезапный приказ спутал все карты: отряд немедленно перебросили на поимку серийного маньяка, вынудив покинуть столицу.
— Леонард, что скажешь? — Соэст, закончив тираду, вперил ожидающий взгляд в Митчелла.
Поэт растерянно моргнул, мазнул глазами по исписанной доске и, молниеносно выстраивая логическую цепь, выдавил:
— Сдается мне, капитан Соэст, эта уловка с кожей — не просто банальная ширма. Это наверняка обязательное условие какого-то чудовищного таинства. Вы же и сами прекрасно осведомлены: арсенал богомерзких, оскверняющих обрядов у «Демонов» поистине бездонен.
— В этом есть смысл, — Соэст коротко кивнул, жестом передавая слово следующему бойцу.
«Фух… Хвала небесам, что старик на днях вдолбил в меня азы демонологии…» — Леонард с нескрываемым облегчением выдохнул и наконец-то обратился в слух, вникая в рассуждения товарищей.
…………
Спустя двое суток безмятежного плавания лайнер благополучно бросил якорь у берегов Олави.
Заселившись в гостиницу, Клейн обратился к Андерсону Худу:
— Обожди меня здесь. Тот полубог терпеть не может незваных гостей.
Сыщик банально не желал сливать координаты связного из Школы Жизни.
— Искренне уповаю на то, что доживу до твоего возвращения, — с горькой усмешкой «благословил» сам себя Андерсон.
Уголок губ Клейна едва заметно дрогнул, но он благоразумно проглотил готовый сорваться с языка яд. Поймав экипаж, юноша покатил прямиком к собору Святого Драко, безраздельно принадлежащему Церкви Повелителя Бурь.
Вскоре он вновь очутился в той самой тесной каморке на вершине монументальной колокольни, где его ждал Кано — невероятно уродливый, пугающе асимметричный звонарь исполинского роста.
Внимательно выслушав Германа Воробья, сгорбленный великан кивнул:
— Я провожу вас к парламентарию Ричарду. Он уже оправился от ран и покинул свое прежнее убежище.
— Добро, — Клейн только-только собирался последовать за ним, как вдруг вспомнил, что Кано — дитя гомункула, плод алхимии Церкви Матери-Земли. Не удержавшись, он бросил вдогонку: — Вам, часом, не знаком некий Фрэнк Ли?
Глава 689
Вот так просто?
Услышав имя Фрэнка Ли, звонарь Кано мгновенно изменился в лице. Выражение его лица стало весьма причудливым:
— Знаком. Он… он добряк и человек кристально чистой души. Вот только порой эта его чистота до жути пугает.
«С этим не поспоришь…» — Клейн уступил дорогу на лестнице и, спускаясь следом за звонарем, как бы невзначай бросил:
— Вы с ним близко знакомы?
Кано долгое время молча шагал впереди. Лишь спустя минуту он, даже не обернувшись к Герману Воробью, глухо ответил:
— Я — бракованный плод эксперимента, сотканный из сплошных изъянов. Насмешки и издевательства — мой вечный удел. Фрэнк и еще пара человек — единственные, кто смотрел на меня без отвращения, признавая во мне личность с живой душой…
— И с какой стати он покинул лоно Церкви Матери-Земли? — Клейн, сжимая в руке саквояж, задал вопрос, ответ на который и так прекрасно знал.
Выбравшись из колокольни и прикинув направление, звонарь продолжил на ходу:
— Подлинной причины мне не ведомо.
— Будучи сиротой, он сызмальства рос в монастыре. Церковь стала для него настоящим домом, а Богиня — матерью.
— Его голова вечно кипела диковинными идеями. А ведь ему прочили кресло приходского епископа! Вместо этого он едва не угодил на костер инквизиции. Обвинили в богохульстве.
«Об этом Фрэнк уже болтал. Еще бы, удумал скрестить быка, корову и пшеницу… Будем откровенны: окажись я на их месте, сам бы потащил этого психа на суд… А сухим из воды он на первых порах выходил лишь потому, что болтался на низших Последовательностях, и силенок на глобальные чудачества банально не хватало…» — мысленно проворчав, сыщик проследовал за Кано. Свернув на соседнюю улицу, они нырнули в узкий переулок, приютившийся позади собора Святого Драко.
Замерев перед совершенно заурядным домиком, Кано потянул за шнурок звонка. Три раза, с выверенным интервалом в две секунды.
Спустя некоторое время за створкой послышался глухой перестук шагов. Дверь с легким скрипом отворилась.
Взору Клейна предстал старец, облаченный в короткую черную куртку и опирающийся на массивную трость.
Его волосы отливали снежной белизной, но лицо оставалось поразительно гладким, лишенным глубоких морщин. А на глазах красовалась плотная черная повязка, наглухо перекрывающая любой обзор.