Путешественник (ЛП), стр. 360
— Справишься? — Клейн слегка нажал голосом.
Эти «недостающие» шестьсот пятьдесят фунтов были негласной компенсацией за разнесенное в щепки заведение. Как-никак, побоище оставило после себя сущие руины. Разумеется, озвучивать подобные сентиментальные извинения вслух для безжалостного Германа Воробья было немыслимо. К тому же юноша ни на йоту не сомневался: этот ушлый барыга отнюдь не филантроп и прилипшие к рукам излишки ни за что не понесет в казенную казну.
Хозяин лихорадочно пораскинул мозгами и выпалил:
— Сделаю!
И пускай шестеренки официальной бюрократии крутились со скрипом, его это совершенно не тревожило. Он уже твердо решил: перехватит нужную сумму у знакомых, добавит собственных сбережений и без задержек выплатит Герману Воробью аванс из своего кармана.
Сорвать куш в несколько сотен фунтов за одну-единственную сделку — такой шанс выпадает раз в жизни, упускать его было сродни преступлению!
Сыщик удовлетворительно кивнул. Больше не проронив ни звука, он круто развернулся и зашагал к выходу.
Поравнявшись с дверным проемом, Клейн выудил из кармана горсть тускло поблескивающих медяков и небрежным жестом швырнул их на чудом уцелевший круглый столик.
Со звонким перестуком монеты закружились по дереву и замерли. В сумме там набралось ровно восемь пенсов.
Проделав этот необъяснимый фокус, облаченный в темный сюртук авантюрист даже не сбавил шага. Его силуэт стремительно растворился в ночном мраке.
— Ч-что… к чему это было? — разрываясь между искренним недоумением и растерянностью, выдавил трактирщик.
Львиная доля вышибал с точно такими же ошарашенными физиономиями лишь замотала головами, понятия не имея, какие бесы водятся в голове у Германа Воробья.
И лишь один боец, изначально несший вахту у самых дверей, сурово сдвинул брови и неуверенно пробормотал:
— Когда он только ввалился внутрь, то мимоходом сгреб со стола чью-то недопитую кружку пива и швырнул ее прямо в Гилхиса.
— Неужто расплатился за выпивку и разбитую посуду?
Бар вновь погрузился в глухое, звенящее безмолвие. И пусть поверить в подобный абсурд было невероятно сложно, и хозяин, и его прихвостни в глубине души признали: этот безумный финт просто безупречно вписывался в образ отбитого наглухо Германа Воробья.
…………
«Очередной костюм в труху… А ведь стоил почитай все девять фунтов… Хвала небесам, куш сегодня вышел знатный… Что ж, завтра поутру справлю себе обновку…» — свернув в неприметный переулок, Клейн наконец-то сбавил ход и бегло оценил нанесенный ему ущерб.
Возвращаться в свой гостиничный номер он не торопился. Первым делом, опираясь на досье, любезно предоставленное главарем «Новой лоэнской партии» Мосоной, сыщик выследил одного продажного копа. Этот ублюдок, наглухо севший на наркоту, не только покрывал грязь местной мафии, но и самолично фабриковал улики, хладнокровно пуская в расход невинных свидетелей. Проведя над ним спиритический сеанс и удостоверившись в тяжести его грехов, Клейн без малейших угрызений совести скормил мерзавца изнывающему от голода «Ползучему голоду», устроив артефакту долгожданный пир.
Покончив с делами, юноша нанял экипаж и благополучно вернулся в свою комнату.
Сноровисто обустроив алтарь и проведя нужный ритуал, он переправил «Ползучий голод» вкупе с тем самым тонким кровавым кристаллом прямиком в чертоги над серой мглой.
Опустившись на почетное место во главе длинного бронзового стола, Клейн без промедлений подхватил жуткую перчатку и высвободил томящуюся в ней душу «Жреца Света».
Представший перед ним мастер пятой Последовательности оказался сухопарым, утонченным старцем с на удивление мягкими, умиротворенными манерами. Облаченный в строгую белую рясу, священнослужитель учтиво поклонился сокрытой за пеленой тумана таинственной сущности, безмолвно выражая свою признательность.
Владыка ответил скупым, величественным кивком. Следом он силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для грядущего прорицания:
«Рецепты магических зелий Пути „Солнца“, начиная с седьмой Последовательности и выше».
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, сыщик пустил в ход «гадание во сне», устанавливая ментальный мост с духом.
Зыбкая серая пелена перед мысленным взором стремительно дрогнула, сменяясь четким видением. Клейн воочию узрел, как тот самый «Жрец Света», находясь в залитом солцем кабинете, бережно расправляет пожелтевший пергамент. На листе витиеватым древним фейсакским диалектом была выведена формула:
'Последовательность 6: «Нотариус».
Стержневые ингредиенты: 1 кристаллизованный корень Дерева Старцев, 5 хвостовых перьев птицы духовного договора.
Вспомогательные материалы: 100 миллилитров сока сияющего древа духовного договора, один цветок златоокаймленного подсолнечника, один цветок белоокаймленного подсолнечника, 5 капель сока водяного папоротника'.
Спустя пару секунд застывшая картина подернулась зыбкой рябью, стремительно перестраиваясь и являя взору роскошный, щедро уставленный золотыми изваяниями храм.
Под его монументальными сводами стоял мужчина, чья фигура источала столь кристально чистое, ослепительное сияние, что смотреть на него напрямую было попросту невозможно. Обращаясь к стоящему внизу седовласому старцу, он произнес:
— Вот рецепт эликсира «Жреца Света». Запомни: изгоняй тьму, восхваляй солнце.
Старец с благоговейным трепетом принял дар и торопливо развернул ветхий пергамент:
'Пятая Последовательность, «Жрец Света».
Стержневые ингредиенты: алый гребень короля рассветных петухов, один кристалл чистого белого сияния.
Вспомогательные материалы: пять граммов розмарина, семь капель сока золотого бергамота, десять миллилитров горной воды, шестьдесят миллилитров крови короля рассветных петухов.
Ритуал: погрузиться с головой в глыбу льда, который никогда не тает в обычных условиях, находясь при этом в кромешной, абсолютной тьме, после чего выпить зелье'.
Видение стремительно истаяло, не оставив после себя ни единой лишней крупицы откровений.
Клейна подобная скупость ничуть не удивила. Юноша прекрасно знал: как только дело касается полубожественных эшелонов, семерка ортодоксальных Церквей предпочитает выдавать своим адептам готовые эликсиры вкупе с ритуалами, наглухо скрывая сами формулы.
К этому моменту эфирный силуэт «Жреца Света» изрядно истончился, едва не растаяв без следа под гнетом принудительного спиритического сеанса.
Искажавшая его лицо гримаса агонии мало-помалу угасла. Слегка запрокинув голову и широко раскинув руки, дух застыл в позе человека, заключающего в объятия само солнце.
— Хвала солнцу! — благоговейно выдохнул этот «Жрец Света», плавно смежив веки.
Это были его последние слова. Призрачная плоть стремительно распалась на атомы, рухнула в бескрайнюю серую мглу и сгинула без остатка.
«Истинный праведник…» — с легким вздохом констатировал Клейн. Вынырнув из омута мыслей, он поспешно воскресил в памяти пригрезившееся видение и сноровисто перенес рецепт на бумагу.
«Один из стержневых ингредиентов „Нотариуса“ — кристаллизованный корень Дерева Старцев… А ведь для зелья „Психиатра“ мисс Справедливости требуются плоды того же самого древа… Стало быть, Пути „Зрителя“ и „Солнца“ и впрямь допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах… Если для простого смертного главная заноза в ритуале „Жреца Света“ — это поиски того самого нетающего льда, то у малыша Солнца проблема кроется в ином. Любой живой человек, оказавшийся в абсолютном мраке Земли, покинутой богами, рискует бесследно сгинуть. Придется поломать голову, как обойти этот фатальный нюанс… „Изгоняй тьму, восхваляй солнце“ — неужто в этих словах и зарыта суть метода отыгрыша?» Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн подхватил со стола тот самый тонкий кровавый кристалл, вырванный из останков Гилхиса.
Тщательно всё взвесив, сыщик размашисто вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:
«Истоки этого предмета».