Путешественник (ЛП), стр. 340
Повалявшись так немного в блаженной тишине, Андерсон Худ неспешно поднялся. Взяв облаченный в стальной корпус термос и перевернув стеклянный стакан, он налил себе горячей воды.
Охотник за сокровищами резонно рассудил, что пора бы уже взбодриться и сделать вылазку по местным барам:
Хлопнуть выпивки, набить брюхо и раздобыть спонсорскую помощь!
Дождавшись, пока кипяток слегка остынет, Андерсон поднес стакан к губам и с жадным бульканьем принялся пить, искренне наслаждаясь моментом.
Внезапно он зашелся в диком кашле, да так, что лицо его пошло багрово-синими пятнами.
Кха! Кха! Кха!
Андерсон судорожно вцепился себе в горло, чувствуя, как кислород наглухо перекрыло.
Дзынь! Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и с хрустом вдребезги разлетелся о деревянные половицы.
Кха-кха-кха… Кашель Андерсона становился всё более надрывным и слабым, а лицо окончательно налилось пугающей, мертвенной синевой.
В этот миг в глубине его зрачков заплясали багровые искры, а вздувшиеся вены на тыльной стороне ладоней заизвивались, словно обретя собственную жизнь.
Бух!
Андерсон култышкой рухнул на пол. Скорчившись в паре судорожных конвульсий, он окончательно замер. Казалось, даже дыхание покинуло его тело.
Спустя несколько томительных десятков секунд этот бездыханный труп внезапно сел. Всё еще содрогаясь от леденящего ужаса, охотник лихорадочно ощупал собственное лицо:
— Проклятье, я же только что едва не захлебнулся насмерть глотком воды…
— Случись такое взаправду, я бы стопроцентно прославился как «Охотник» с самой нелепой кончиной в истории!
— Хвала небесам… Какое счастье, что перед заплывом в те гибельные воды я отвалил баснословные деньги за эту вещицу. Сегодня она наконец-то окупилась сполна…
С этими словами Андерсон выудил из потайного кармашка жилета грубо сплетенную из соломы куклу. На ее поверхности чернилами были небрежно намалеваны глаза, нос и рот.
Поверхность куклы оказалась насквозь изъедена коррозией, и с нее капля за каплей стекала непроницаемо-черная жижа.
Спустя жалкие семь-восемь секунд оберег окончательно расплавился, обратившись лишь мерзкой лужицей на деревянном полу.
— Эта черная полоса ни на йоту не ослабла, а то и вовсе озверела… Тсс, а ведь Герман Воробей передавал мне то пророчество: самая фатальная угроза зачастую таится в банальной повседневности. — Андерсон принялся нервно мерить шагами комнату, параноидально огибая осколки битого стекла, до смерти боясь, что они спровоцируют очередной летальный исход.
— Нет, так дело не пойдет. Нужно спасаться! Немедленно! — Андерсон резко рванул на себя створку и с величайшей осторожностью выскользнул в коридор.
Прокравшись до самых дверей покоев Клейна, он согнул пальцы и негромко постучал.
Вскоре не отличающаяся особой массивностью деревянная дверь абсолютно бесшумно отворилась. На пороге возник Герман Воробей, успевший лишь скинуть свой длинный сюртук.
Андерсон выдавил из себя лучезарную улыбку:
— Не ждал?
Бам!
Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом.
«…» Опешив на мгновение, он с застывшим лицом пробормотал себе под нос: — Пожалуй, мне стоит пересмотреть свой стиль общения.
Тук-тук-тук!
Он вновь забарабанил в дверь Клейна.
Створка молниеносно распахнулась, и прямо ему в лоб уставилось дуло тяжелого револьвера.
— Ха-ха, я просто хотел поинтересоваться: нет ли у тебя на примете какого-нибудь Потустороннего, способного отвадить порчу и вернуть удачу? — Андерсон примирительно вскинул руки, отчаянно, всеми силами намекая Герману Воробью на того самого могущественного мастера, что передал пророчество.
«Опоздал ты, дружище. „Королева Мистики“ уже неизвестно где… Стоп, а ведь она так и не оставила мне никаких контактов! Впрочем, раз уж Фрэнк Ли прознал про ритуал призыва моего гонца, считай, что об этом в курсе и „Адмирал Звезд“, а значит, и сама Бернадетт. К тому же, вернувшись в Баклунд, я всегда могу обратиться к мисс Шарон — „Королева Мистики“ крутится в тех же кругах, пусть и появляется там нечасто…» — Клейн одарил Андерсона Худа взглядом, полным искренней жалости.
По правде говоря, сыщик откровенно недолюбливал этого «Сильнейшего Охотника», то и дело перемывая ему косточки в мыслях и изливая потоки яда. Как-никак, львиная доля вины за потерю той злополучной лазурной запонки лежала именно на плечах этого неудачника. Вот только дальше едких фантазий дело не заходило — воплощать их в жизнь юноша совершенно не помышлял, да и отказывать в помощи попавшему в беду человеку не собирался.
Взвесив всё в уме пару секунд, Клейн изрек:
— Я закину удочки. Ответ дам завтра утром.
— Вот только я сильно сомневаюсь, что в твоих дырявых карманах найдется чем расплатиться.
— Я же как раз собрался прошвырнуться по барам! К тому же у меня припрятано немало личных заначек там, в Туманном море, — без малейших колебаний парировал Андерсон.
Клейн скупо кивнул и, закрывая створку, обронил:
— До завтра. Искренне уповаю, что ты благополучно дотянешь до рассвета.
Бам!
Дверь вновь наглухо захлопнулась.
— И как прикажешь это понимать — как проклятие или благословение? — с горькой усмешкой пробормотал себе под нос Андерсон. — Опираясь на мой богатый опыт, в ближайшие пару-тройку дней подобных сюрпризов больше не предвидится.
Тем временем Клейн вернулся к письменному столу.
Там уже дожидалось своего часа едва начатое письмо вкупе с безжалостно разорванным на части бумажным журавликом.
На вопрос Андерсона Клейн, еще даже не раскрыв рта для ответа, уже знал, к кому именно стоит обратиться за советом.
Кто лучше всего разбирается в фокусах «Змея Судьбы»? Вне всяких сомнений, только другой «Змей Судьбы»!
Прикинув площадь развернутого бумажного журавлика и сопоставив ее с объемом своих вопросов, юноша первым делом набросал в уме черновик, и лишь затем взялся за карандаш:
'Как можно развеять проклятие фатального невезения, насланное фреской «Ангела Судьбы»?
Как зовется эликсир четвертой Последовательности для «Провидца»? И где можно раздобыть его рецепт вкупе со стержневыми ингредиентами?'
Отложив карандаш, сыщик пару раз дотошно пробежался глазами по тексту. Удостоверившись в написанном, он с величайшей осторожностью, строго по старым сгибам сложил оригами обратно и надежно упрятал птицу в бумажник.
Покончив с этим делом, он вернулся к посланию для мистера Азика.
В этом письме Клейн первым делом упомянул, что при поддержке «Адмирала Звезд» благополучно проник в гибельные воды на самых восточных окраинах моря Соня и успешно завершил ритуал. А затем плавно перевел тему, поведав о том, как на обратном пути подвергся совершенно внезапному, ничем не спровоцированному нападению «Адмирала Ада» Людвилла и едва не понес фатальные потери.
Оседлав эту мысль, он в мельчайших деталях расписал тот самый перстень на руке адмирала, подозрительно смахивающий на наследие древнего бога Смерти. Юноша с искренней, неподдельной заботой поинтересовался, не вызывает ли это описание у наставника каких-либо ассоциаций, и не желает ли он заполучить эту реликвию в свои руки для более детального изучения, дабы воскресить еще немного утерянных воспоминаний.
Забросив эту изящную наживку, сыщик, словно между прочим, переключился на светскую болтовню о грандиозном проекте Спиритического культа по созданию «искусственного бога Смерти». Сгорая от любопытства, он вопрошал своего всемогущего друга, насколько подобный замысел вообще жизнеспособен, и не таили ли те древние манускрипты каких-либо точных технических деталей на этот счет.
Пожаловавшись напоследок на зияющую брешь в познаниях о собственных грядущих Последовательностях и на абсолютное неведение, где вообще искать нужные зацепки, Клейн перешел к стилю путевых заметок. В красках он расписал все те суровые уроки выживания и леденящие душу аномалии гибельных вод, что ему довелось вынести из этого плавания.