Путешественник (ЛП), стр. 338
Эх, этот паранормальный талант Пути «Дьявола» воистину чертовски удобен. Вырыть яму и загнать в капкан самого «Бессмертного Короля», равно как и его первого, второго или третьего помощников — задачка практически невыполнимая…' — с тяжелым вздохом констатировал про себя Клейн. Повернув голову, он скосил глаза на стоящего поодаль Андерсона Худа.
Лицо этого «Сильнейшего Охотника» всё еще кривилось в болезненной гримасе. Казалось, он разрывается между глухим отчаянием от того, что его проклятое невезение так и не сошло на нет, и искренним изумлением от трусливого бегства «Вестника Смерти». Весь его вид так и кричал о том, что происходящее — какой-то нелепый, неправильный спектакль.
Внезапно его взгляд дрогнул. Одолеваемый смутными подозрениями, он воровато заозирался по сторонам, словно в его голове только что сложился какой-то пазл.
«Какая досада, что черная полоса этого парня оказалась недостаточно убийственной. Иначе можно было бы смело пожертвовать им одним, дабы намертво посадить „Бессмертного Короля“ на крючок… Хе-хе, а разве не в этом кроется истинное, эталонное применение для „Провокатора“?» — сыщик круто развернулся и, зашагав по коридору, вернулся в собственную каюту.
Едва он толкнул деревянную створку, как его взору предстала до боли знакомая спина. Обладательница безупречной, статной фигуры, облаченная в свой привычный, эксцентричный наряд, невозмутимо застыла у иллюминатора. То была не кто иная, как «Королева Мистики» Бернадетт.
«Сударыня, неужто венценосный отец совершенно не обременял вас манерами? Вламываться без спроса в чужие покои, а уж тем более — в спальню незнакомого мужчины? Будучи истинной леди благородных кровей и безукоризненного воспитания, вам надлежало бы смиренно топтаться за порогом, кротко испрашивая дозволения войти… О великий император, неужели на просторах вашей необъятной памяти не завалялось ни единого трактата о воспитании благонравных девиц?» — Клейн разразился беззвучной, едкой тирадой и небрежным жестом захлопнул за собой дверь.
Не дав ему и рта раскрыть, «Королева Мистики» Бернадетт, так и не обернувшись, заговорила первая:
— Недавние события подтвердили одну мою догадку.
— И какую же? — титаническим усилием воли задавив рвущееся наружу любопытство, с ледяным равнодушием парировал Клейн.
Бернадетт даже не шелохнулась. Не отрывая взгляда от морского горизонта за стеклом, она продолжила:
— Легенда Агалито об «Источнике Вечной Молодости» — чистой воды фикция.
— Существуй этот Источник на самом деле, он был бы либо стержневым ингредиентом для эликсира «Нестареющей Демонессы», либо и вовсе сочился бы из их мертвых тел. А посему любой мужчина, кичащийся тем, что испил из него живой воды, — наглый лжец.
Она даже не удосужилась разжевать, кто такая эта «Нестареющая Демонесса». Пиратка была железобетонно уверена: Герман Воробей либо прекрасно осведомлен об этом, либо без труда нащупает нужные ниточки и выпотрошит информацию по своим каналам.
«„Источник Вечной Молодости“… „Нестареющая Демонесса“… А ведь звучит до жути складно… Выходит, то самое кровавое послание на брошенном у руин паруснике отчаянно вопило миру: „Источник — это капкан“? А „Бессмертный Король“ Агалито раз за разом пускает этот слушок по ветру лишь для того, чтобы заманивать алчных авантюристов да корсаров в гибельные воды, обрекая их на смерть или хладнокровно вырезая самолично? Воистину, дьявольский почерк, конченый садизм… Немудрено, что „Мясник“ Гилхис так настойчиво советовал мне не совать нос в их дела…» — Клейн на пару секунд погрузился в раздумья, после чего с нарочитым, глубокомысленным сомнением произнес:
— Фикция…
«Королева Мистики» Бернадетт плавно кивнула и ответила всё тем же бархатистым, мягким тоном:
— Вполне вероятно, что это лишь один из этапов ритуала, необходимого Агалито для возвышения на четвертую Последовательность. А то и вовсе метод «отыгрыша» для переваривания соответствующего зелья.
Выдержав короткую паузу и издав едва уловимый, беззвучный вздох, она добавила:
— Ибо четвертая ступень его Пути носит гордый титул «Демон».
«„Демон“? Звучит чертовски коварно и подло… Стряпать фальшивые легенды о кладах, дабы отправлять людей на верную смерть — это просто безупречно ложится в демоническую философию…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение.
В этот самый миг «Королева Мистики» неспешно развернулась. Пронзительный взгляд ее глаз, надежно укрытый за тонкой черной вуалью, намертво скрестился с ледяным взором Германа Воробья.
«Мой черед выкладывать карты на стол?» — сыщик взвешивал слова ровно две секунды:
— Опираясь на те жалкие крохи дневников, что попали мне в руки, можно сделать один вывод: на склоне лет великий император Рассел угодил в пучину поистине неразрешимых, фатальных проблем. Именно этот тупик и толкнул его на мысли о крайне безрассудных, безумных шагах.
В этом вопросе юноша был кристально честен. Те листы, что он успел расшифровать, так и не пролили свет на истинные замыслы стареющего монарха, не поведали ни о сути нависшей над ним угрозы, ни о природе тех самых отчаянных, сумасшедших мер.
А потому, вбрасывая эту скупую наводку, он исподволь намекал Бернадетт: жаждешь докопаться до истины — будь любезна, переправь дневники Рассела за тот самый критический период через «Адмирала Звезд» Катлею.
«Королева Мистики» Бернадетт погрузилась в тяжелое, звенящее молчание на несколько долгих секунд, так и не проронив ни звука.
Тяжелые свинцовые тучи за окном нехотя расползлись, и в каюту хлынули яркие солнечные лучи. В тот же миг фигура этой непоколебимой владычицы Пяти морей внезапно распалась, уподобившись облаку мыльных пузырей, беззвучно лопнула и бесследно растаяла в воздухе.
Блики, отражающиеся в этих эфемерных сферах, разбрызгали по стенам пеструю радугу, наполнив комнату поистине сказочным, фантастическим сиянием.
«Не будь на свете того поехавшего „Скрытого Мудреца“, Путь „Тайноведа“ казался бы чертовски привлекательной и занятной стезей…» — с восхищением констатировал про себя Клейн, одновременно дважды щелкнув ногтем большого пальца левой руки по первой фаланге указательного.
Активировав то самое мистическое зрение, дарованное ему нитями духовного тела, сыщик скрупулезно прочесал каюту, но так и не нащупал ни единой чужеродной черной линии.
А это значило лишь одно: «Королева Мистики» Бернадетт действительно покинула судно!
Фух… Клейн беззвучно выдохнул и стремительно свернул паранормальное восприятие.
Юноша только-только вознамерился рухнуть на койку и урвать хоть пару минут отдыха, как вдруг его слух уловил приближающиеся, почти невесомые шаги.
Тук-тук-тук. В деревянную створку настойчиво постучали.
— Кто там? — Клейн пружинисто вскочил с кровати.
— Я, — донесся из коридора ровный голос «Адмирала Звезд» Катлеи.
Слегка недоумевая, Клейн подошел ближе и распахнул дверь.
Не издав ни звука и не задав ни единого вопроса, он устремил на пиратку абсолютно ледяной, равнодушный взор. Этот взгляд был красноречивее любых слов.
Катлея привычным жестом поправила на переносице массивную оправу очков и произнесла:
— Выбравшись из тех гибельных вод, мы оказались отнюдь не в точке входа. Сейчас мы болтаемся в какой-то сотне морских миль от острова Тоскат. Путь до Наста займет добрых три дня. Куда прикажете держать курс?
«Точки входа и выхода не совпадают?» — Клейн слегка опешил от этой новости и, желая расставить все точки над «i», спросил:
— А просочиться в ту акваторию отсюда мы сможем?
— Исключено. Нас попросту затянет в ту самую бездонную расщелину, что наглухо рассекает океан надвое. Если верить вердиктам прорицателей, все смельчаки, дерзнувшие пойти на подобный шаг, давно кормят рыб, — предельно лаконично, но веско пояснила Катлея.
«Вот оно как…» — Клейн на секунду задумался и отрезал:
— Держим курс на Тоскат.
Его отказ от возвращения в Наст диктовался банальным прагматизмом: время грядущего собрания Клуба Таро неумолимо приближалось. Юноше совершенно не улыбалась перспектива проводить столь затяжное и энергозатратное таинство, находясь на борту пиратского судна.