Путешественник (ЛП), стр. 334
— Кто такие Короли?
— Что есть эта великая катастрофа?
— Кто соблазнил Сасрира?
Священнослужитель, чей силуэт уже стал пугающе размытым и призрачным, безжизненно, с застывшим взглядом ответил:
— Среди Королей числятся Сасрир, Уроборос, Медичи…
Едва он приоткрыл рот, чтобы произнести четвертое имя, как в его теле внезапно вспыхнуло прозрачное, бесцветное пламя!
Этот огонь в долю секунды поглотил его без остатка, испепелив фигуру и обратив ее в клубящийся, рассеивающийся в воздухе черный дым.
«Выходит, под „Королями“ он подразумевал Королей Ангелов… Но кто скрывался за этим четвертым именем? И с какой стати бедолагу мгновенно стерло в порошок, стоило ему лишь попытаться его озвучить? Был ли это тот самый искуситель Сасрира, или кто-то совершенно иной?» — Деррик почувствовал, как его голова идет кругом от целого роя неразрешимых загадок.
Вслед за гибелью этого жреца снаружи, на пустынных улицах и по всему городу Полудня, один за другим начали раздаваться жуткие, звериные вопли.
Деррик на одних инстинктах вскинул взгляд к окну и обомлел: прямо оттуда на него пялилась исполинская, гротескная физиономия.
Эта жуткая рожа намертво приплюснулась к тому месту, где некогда были стекла. У твари имелся всего один-единственный циклопический глаз, а сама кожа густо, словно ковром, заросла жесткой черной шерстью.
Топ-топ-топ! Из недр самого храма с глухим топотом выскочил еще один похожий монстр. Ростом он не превышал обычного человека и глаз у него было два, однако его плоть точно так же сплошь покрывала густая, звериная черная шерсть.
— Город, окончательно прогнивший и павший во тьму… — тяжело вздохнул «Охотник на Демонов» Колин, уверенно шагая навстречу одной из бестий.
Деррик, Хайм и Джошуа без лишних слов, повинуясь отработанным до автоматизма рефлексам, выстроили боевой порядок, изготовившись принять на себя удар второго чудовища.
…………
Исполинский галеон «Будущее» безмятежно рассекал волны. Над океаном вновь опустилась непродолжительная, густая ночь.
Провалившись в царство грез, Клейн с легким удивлением обнаружил, что очутился ровно на том же самом месте, где и расстался со сновидением в прошлый раз — прямо бок о бок с «Адмиралом Звезд» Катлеей.
Он уже было вознамерился устремить взор на соседний пик, дабы еще раз присмотреться к призрачной проекции Двора Короля Гигантов и выудить оттуда хоть какие-то зацепки, как вдруг Катлея, всё так же сидевшая, обхватив колени, глухо поинтересовалась:
— Вы пересекались с ней?
— Да, — коротко отозвался Клейн, благоразумно не став отпираться.
Девушка едва заметно прикусила нижнюю губу и тихо спросила:
— Она всё это время была на корабле?
— Именно так, — Клейн повернул голову, скользнув взглядом по профилю пиратского адмирала, и небрежно, словно между делом, обронил: — Сдается мне, вас связывают весьма глубокие, трепетные чувства.
В этот миг с лица Катлеи напрочь испарилась былая потерянность и глухое оцепенение. С силой прикусив губу, она издала тихий, пропитанный горькой самоиронией смешок:
— Ваша правда.
— Мне еще и трех лет не стукнуло, когда она взяла меня под свое крыло. Хех, по крайней мере, так твердят старожилы, сама-то я тех лет совершенно не помню.
— Она вложила в меня знания, водила за руку навстречу опасностям, наблюдая за тем, как я расту дюйм за дюймом. В моих глазах она всегда была не просто капитаном и наставницей. Она была… была мне как мать…
На этих словах голос Катлеи дрогнул, и пиратка резко, словно поперхнувшись, замолчала, погрузившись в тяжелое, звенящее безмолвие.
Глава 672
Наблюдение со стороны
Бросив взгляд на погруженную в молчание Катлею, Клейн внезапно почувствовал легкую неловкость.
Не проронив больше ни слова, он развернулся, спрыгнул с валуна и через полуоткрытые врата зашагал прямиком в недра черного монастыря.
На просторной площади, взятой в кольцо мрачными башнями и монументальными постройками, всё еще тлело несколько костров — отголоски недавней битвы. В землю то тут, то там глубоко вонзились исполинские стрелы, чьи оперения едва заметно подрагивали под порывами ветра.
Фрэнк Ли всё так же с маниакальным упорством рыл ямы и что-то сажал, вот только теперь у его ног покоилась вовсе не снедь, а бесформенная, похожая на вязкую грязь лужа кровавой плоти.
— И что за диковинный эксперимент ты вознамерился поставить на этот раз? — не удержался от вопроса Клейн, проходя мимо.
Фрэнк расплылся в лучезарной, бьющей через край энтузиазмом улыбке:
— Планов уйма, просто не счесть!
— К примеру, вывести корову, которой одной с лихвой хватит, чтобы прокормить весь экипаж! Стоит лишь отрезать от нее кусок мяса, как он тут же отрастет заново!
«…Почему, во имя всех богов, опять корова?» Клейн на долю секунды онемел, напрочь лишившись дара речи, и ему оставалось лишь беззвучно очертить в уме контур Алой Луны.
Миновав сидящего прямо на земле с книгой штурмана Отторова, в стельку пьяную Нину, явно порывающуюся сорвать с себя одежду, и тихо забившегося в самую густую тень Хита Дойла, Клейн беспрепятственно добрался до того самого монументального зала, сплошь украшенного фресками.
Андерсон Худ невесть когда успел материализовать себе удобное кресло-качалку. Вальяжно развалившись в нем, искатель сокровищ с упоением разглядывал пронизанные первозданной религиозной святостью потолочные росписи.
— Эх, наконец-то мы уберемся из этих проклятых вод! Осталось пережить от силы пару-тройку смен дня и ночи! — завидев вошедшего Германа Воробья, искренне, от всего сердца выдохнул «Сильнейший Охотник». — Как только благополучно выберемся отсюда, можно будет выкинуть из головы все страхи насчет оставшихся скрытых угроз.
Клейн поначалу вознамерился ледяным тоном приказать собеседнику заткнуться, но, смекнув, что тот философствует исключительно о своей собственной шкуре и никого не втягивает, благоразумно решил не лезть в бутылку и небрежно бросил:
— Ты родом из Интиса?
— В какой-то мере да. Отец был интиссцем, а матушка родом из Сегаля, — с явной охотой почесать языком отозвался Андерсон.
Пройдя пару шагов вперед, сыщик продолжил:
— Стало быть, возносишь мольбы Вечному Пылающему Солнцу, Богу Пара и Машин или же Богу Знаний и Мудрости?
Выражение лица Андерсона внезапно сделалось весьма причудливым:
— Изначально я присягал Богу Знаний и Мудрости. Вот только тамошние жрецы оказались теми еще высокомерными ублюдками! Стоило мне провалить экзамены, как они напрочь закрыли глаза на мою заурядную, но вполне смазливую внешность, уставившись на меня как на конченого идиота! Тьфу! Да я просто увлечен был не тем, чем надо, а мозги у меня варят дай боже! В искусстве и живописи я всегда хватал звезды с неба! Хех, признаться честно, до того как податься в охотники, я спал и видел себя великим художником.
— Разумеется, выйдя в открытое море, волей-неволей начинаешь чуточку поглядывать в сторону Повелителя Бурь.
Выслушав эти излияния, Клейн невольно воскресил в уме забавный анекдот. Ему живо представилось, как какой-нибудь жрец Бога Знаний и Мудрости брезгливо бросает: «Экзамен завалил? Паренек безнадежен, закапывайте».
Юноша уже собирался было изящно перевести русло беседы на охотничьи подвиги Андерсона — как-никак, за исключением «Королевы Мистики», этот тип оставался единственной живой душой в мире грез, с кем можно было перекинуться парой адекватных фраз. Но в этот самый миг барабанные перепонки резанул оглушительный, гулкий лязг распахнутой двери.
Из самых непроглядных недр расписного зала донесся грохот отворяемых створок!
«И ведь этот неудачник Андерсон только что заливал, что стоит нам отсюда выбраться…» — у Клейна от дурного предчувствия едва зубы не заныли. Юноша настороженно вперился взглядом в темноту, откуда донесся звук.
В следующее мгновение из мрака пулей вылетел мужчина в льняной рясе, на крейсерской скорости несясь прямо к ним.