Путешественник (ЛП), стр. 297
От той глухой растерянности, что сковывала ее в мире грез, не осталось и следа. На переносицу пиратки вновь водрузились неизменные очки в тяжелой оправе.
— Днем здесь спать дозволяется? — без лишних прелюдий в лоб поинтересовался Клейн.
Катлея утвердительно кивнула:
— Вполне.
Выдержав короткую паузу, она с легким сомнением добавила:
— Там, в мире грез… сдается мне, вы сохранили завидную свободу действий?
Воскресив в памяти всю ту леденящую чертовщину, что таила в себе эта акватория, и резонно рассудив, что в будущем ему неминуемо придется блеснуть кое-какими козырями, Клейн решил сыграть на опережение и загодя подготовить почву.
Встретившись взглядом с Катлеей, он расплылся в безукоризненно вежливой улыбке:
— Истинно так.
— Такова милость моего Господа.
Моего Господа… Глаза Катлеи, скрытые за толстыми стеклами очков, явственно блеснули.
На ее лбу пролегла редкая, мимолетная морщинка, но пиратка тут же взяла себя в руки, благоразумно удержавшись от дальнейших расспросов.
Немного поразмыслив, Клейн как бы невзначай бросил:
— Держите ухо востро с Хитом Дойлом.
Катлея мгновенно раскусила скрытый подтекст его слов и ровно ответила:
— Повода для тревоги нет. При нем имеется один запечатанный артефакт, чье побочное влияние наглухо отсекает всё, кроме звуков, раздающихся в непосредственной близости.
«Воистину, виртуозное жонглирование побочными эффектами…» — мысленно поаплодировал сыщик. Не став сотрясать воздух лишними словами, он изящно приподнял кепку в знак прощания, развернулся и зашагал обратно в свои покои.
Вновь рухнув на кровать, юноша призвал на помощь медитацию и плавно скользнул в сон.
В туманном мире грез рассудок мгновенно обрел кристальную ясность. Взору предстали до боли знакомые, выжженные пустоши и пронзающий мрачные небеса черный шпиль.
«Фух, хвала небесам, связь не оборвалась…» — с колоссальным облегчением выдохнул Клейн. Привычным маршрутом он добрался до сердца башни, где на прежнем месте обнаружил веер из карт Таро и свежие строки:
'Те воды таят в себе тьму гибельных угроз, но самая смертоносная из них — это сновидение, что накрывает всё с приходом ночи.
Речь вовсе не о том, что отказ от сна обернется бесследным исчезновением. Намертво вбей себе в голову лишь одно незыблемое правило:
Ни за что не исследуй этот мир грез!
Категорически запрещаю совать туда свой нос!
Места на пергаменте в обрез, так что вдаваться в подробности не стану. Ладно-ладно, шучу. Истинная причина в том, что эта иллюзорная реальность соткана из осколков грез, оставленных самими божествами'.
Глава 651
Новая встреча
Пробежавшись глазами по наставлениям Уилла Осептина, Клейн первым делом испытал жгучее облегчение.
«Какое счастье, что я не стал лезть на рожон и оборвал разведку…» — юноша, совершенно не таясь, с шумом выдохнул.
И пускай ему довелось воочию узреть фреску с изображением «Пожирателя хвоста» Уробороса, а затем наткнуться на Андерсона — бедолагу, чья неведомая участь обратила его в леденящего кровь монстра, — в по-настоящему фатальную переделку он так и не вляпался.
«Одному богу известно, куда меня забросит при следующем погружении в этот сон: случайным образом в пределах какой-то зоны, или же я начну ровно с той точки, где остановился сейчас… Если второе, то самым благоразумным будет обойти Андерсона десятой дорогой, дабы не спровоцировать тварь, и дать деру из этого черного монастыря по собственным следам…» — отбросив эти мысли, сыщик вернулся к чтению оставшихся предупреждений:
'Если вынести за скобки сновидения, в остальном дела обстоят не так уж и скверно. Покуда ты не дерзаешь совать нос в руины и древние развалины, не пялишься на то, что парит в небесах в «полдень», не пытаешься бросать вызов надвигающимся бурям и покорно скользишь по проверенным, безопасным фарватерам — проблем возникнуть не должно.
Что же до русалок — просто двигайся вперед, и рано или поздно ваши пути пересекутся. В силу своего уровня эти создания вынуждены жаться к относительно спокойным водам, а таких мест здесь кот наплакал.
И напоследок: желаю, чтобы удача сопутствовала тебе во всем. Твой преданный друг, вступивший в критическую фазу развития и обреченный на частые, долгие сны — Уилл Осептин'.
Финальная тирада вышла донельзя громоздкой, однако Клейн в ту же долю секунды раскусил истинный посыл «Змея Судьбы»:
«Пока я не появлюсь на свет, не смей дергать меня по пустякам, если только дело не пахнет концом света!»
«Постараюсь…» — без особой уверенности мысленно отозвался Клейн.
Если нынешний прорыв увенчается успехом, вполне вероятно, что уже в самом ближайшем будущем ему придется бить челом этому самому Змею, выпытывая наводки на рецепт зелья четвертой Последовательности для «Провидца».
Изрядно воспрянув духом насчет поисков русалок, юноша немедленно вынырнул из сновидения. Нахлобучив шляпу, он покинул каюту и направился прямиком в пиратскую столовую.
Из-за затянувшегося блуждания в мире грез львиная доля блюд успела безнадежно остыть. Впрочем, корсары уплетали стряпню за обе щеки и лучились искренней радостью — как-никак, в этот раз обошлось без покойников.
А раз никто не склеил ласты, пережитая чертовщина лишь пополнила их арсенал портовых баек для будущих попоек, что закономерно взвинтило настроение всей команде.
— Не желаешь стаканчик молока? — Фрэнк Ли, пристроившись с полным подносом прямо напротив Клейна, расплылся в радушной улыбке.
Воскресив в памяти их недавнюю беседу в мире грез, сыщик лишь скупо, отрицательно мотнул головой, хотя внутри у него всё содрогнулось от отторжения.
Парень всерьез опасался, что предложенное питье окажется очередным плодом извращенной селекции этого безумца.
Фрэнк ничуть не обиделся. Громко булькнув солидным глотком молока, он продолжил:
— Помнится, во сне я толковал тебе о своих новых крохах-бактериях?
— Было дело, — коротко отозвался Клейн, отрезая кусок щедро политой соусом рыбы-дракона и отправляя его в рот.
Эта порода славилась почти полным отсутствием мелких костей — зачастую в ней имелся лишь один мощный хребет. В столичных ресторанах Баклунда она, в зависимости от подвида, считалась деликатесом средней или высшей ценовой категории. Однако здесь, к востоку от острова Олави, на самой кромке безопасных фарватеров, подобную дичь выуживали играючи.
Фрэнк издал добродушный смешок:
— Знаешь, я тогда выразился не совсем точно. Подлинное чудо этих крох в том, что они заставляют любую тварь давать молоко даже вне периода лактации. И плевать, самка это или самец! Заглотнул пилюлю — и доись на здоровье! Перестал принимать — и всё возвращается в норму. Представь только: несчастным коровам больше не придется проходить через адские муки бесконечных отелов! А люди? Мужчины и женщины наконец-то смогут делить бремя кормления младенцев поровну, что развяжет дамам руки и позволит наравне с нами строить карьеру…
«Погодите-ка… Какую, во имя всех богов, дичь ты сейчас несешь?..» — Клейн едва не подавился, рискуя напрочь разрушить ледяной, суровый образ Германа Воробья.
В этот миг юноша кристально ясно осознал: подлинным, не требующим доказательств синонимом слова «безумие» является вовсе не Герман Воробей, а этот самый Фрэнк Ли.
'Подумать только, он ратует за равенство полов! Вот только методы у него до одури кошмарные… Впрочем, логично. Церковь Матери-Земли, как и Церковь Богини Вечной Ночи, испокон веков отстаивала равные права для женщин. Загвоздка лишь в том, что первые возвели размножение и деторождение в ранг абсолютного, священного культа…
Среди семи великих Церквей откровенным мужским шовинизмом грешат последователи Повелителя Бурь и Бога Войны. За ними по пятам следует паства Солнца. Жрецы Бога Знаний и Мудрости — те и вовсе стоят особняком, практикуя банальную дискриминацию по уровню интеллекта. А вот Церковь Бога Пара держит нейтралитет: индустриальный бум требует колоссальной прорвы рабочих рук, отчего они весьма охотно подыгрывают Богине Вечной Ночи, вытягивая женщин на фабрики…' — в голове Клейна молниеносно пронесся сравнительный анализ всех ортодоксальных конфессий.