Путешественник (ЛП), стр. 292
И дело было вовсе не в предвзятости к Потусторонним с Пути «Тайного Просителя», а в трезвом расчете, выстроенном на недавних откровениях «Адмирала Звезд» вкупе со странным поведением самого Хита Дойла.
Только что каждый на борту воочию слышал этот исполинский хрип, однако лишь Хит Дойл скорчился от невыносимой боли, на чистых инстинктах уверовав, что в недрах тех руин покоится труп. А уж реакция самой Катлеи после пристального осмотра лишь косвенно подтвердила правоту его слов.
А это означало лишь одно: даже если Хит Дойл не станет намеренно вслушиваться в шепот «Истинного Творца», его паранормальный талант «Слушателя» всё равно позволит ему улавливать в обыденном мире куда больше звуков, нежели простому смертному или абсолютному большинству Потусторонних низших и средних эшелонов. Нарвавшись на подобное пыхтение и оказавшись слишком близко к источнику, он неминуемо попадет под куда более сокрушительный удар, впитывая избыток фатальной, смертоносной информации.
В этих краях банальный обход опасных руин и святилищ отнюдь не гарантировал спасения. Ведь, если верить словам «Адмирала Звезд» Катлеи, здешние воды буквально кишмя кишат звуками, не предназначенными для чужих ушей — звуками, способными свести с ума даже полубога. Случись так, что в один прекрасный день состояние Хита Дойла окажется слишком скверным — или, напротив, чересчур обостренным, — и он с легкостью может нащупать волну того самого «смертоносного шепота».
В подобных делах пропасть между «Епископом Роз» шестой Последовательности и полубогом, не специализирующимся на подслушивании, была не так уж и велика. Если перевести это на язык «Кости Вероятностей», то Хиту Дойлу достаточно было бы выбросить двойку, а не единицу, чтобы окончательно свихнуться или сорваться в бездну потери контроля от этих запретных голосов… «Стоит деликатно шепнуть об этом леди „Отшельник“, хотя она наверняка уже всё просчитала и подстелила соломку…» — Клейн отвел взор, почувствовав, как его живот издает глухое, жалобное урчание.
Он ведь так и не успел позавтракать.
Тем временем в столовой царил полнейший разгром: эль растекся по полу грязными лужами, кубики масла были безжалостно растоптаны, а куски жареной рыбы, поджаренные тосты и ломти белого хлеба живописно валялись на досках или свисали с мебели, перепачканные до неузнаваемости.
«Если ободрать корку, мякиш вполне сойдет…» — Клейн задумчиво уставился на притулившийся у ножки стола батон, терзаясь сомнениями, стоит ли опускаться до подобного непотребства.
В конце концов, это в корне противоречило образу Германа Воробья!
В тот самый миг, когда он скрепя сердце решил дотянуть до обеда, «Адмирал Звезд» Катлея бросила повару:
— Приготовь свежий завтрак для всех оставшихся.
— А этот мусор отнеси Фрэнку. Быть может, он найдет ему применение.
«На корм своим монстрам пустит, не иначе…» — мысленно, с долей горькой иронии проворчал Клейн.
Спустя некоторое время он всё же получил свою порцию, пусть и куда более скудную, чем в первый раз: копченую свиную колбаску вкупе с двумя ломтиками хрустящего, поджаристого тоста и кружку светлого эля, который матросы глушили вместо обычной пресной воды, благо на сей раз без всяких транквилизаторов.
Поскольку они бороздили поистине гибельные воды, где катастрофа могла грянуть в любую долю секунды, Клейн воскресил в памяти свои студенческие столовские навыки и смел завтрак подчистую за пару жалких минут.
Покинув пиратскую столовую, юноша вышел на палубу, намереваясь совместить легкий моцион для пищеварения с ненавязчивой разведкой обстановки.
Океан всё так же нежился под палящими лучами вечного полуденного солнца, отливая призрачным, золотистым блеском.
Клейн застыл у фальшборта, вглядываясь вдаль. Вскоре его взор выхватил мерцающую точку по правому борту, которая с каждой секундой становилась всё крупнее.
Под слепящими солнечными лучами этот огонек преломлял свет, вспыхивая сказочным, многогранным сиянием, уподобляясь исполинскому, кристально чистому драгоценному камню.
По мере того как «Будущее» неумолимо сокращало дистанцию, загадочный объект дюйм за дюймом обретал подлинные очертания.
Сперва он разделился на части, а затем предстал во всей красе: это оказались четыре монументальные колонны, высеченные из чистого, первозданного алмаза.
Подобно исполинским столпам из древних мифов, подпирающим небесный свод, они уходили корнями в пучины, намертво удерживая на своих плечах весьма внушительный парящий остров.
Земля на этом клочке суши зияла выжженной чернотой, напрочь лишенная даже малейшего намека на зелень. А из самых её недр било ослепительное, обжигающее сияние, по яркости превосходящее даже полуденный небосвод.
Внезапно оттуда вырвалось раскатистое, протяжное ржание.
Звук был донельзя звонким и диким, однако от него не веяло той самой леденящей, заставляющей волосы вставать дыбом угрозой.
Спустя пару мгновений до слуха Клейна донесся гулкий перестук копыт. Его взору предстали два отлитых из чистого золота скакуна, стремительно вырвавшиеся с парящего острова. Они тянули за собой не менее роскошную, сверкающую золотом колесницу.
В этот самый миг голос «Адмирала Звезд» Катлеи, усиленный какой-то неведомой мощью, тревожным набатом раскатился по каждому дюйму «Будущего»:
— Головы вниз!
— Не сметь смотреть!
Клейн отродясь не страдал безрассудной бравадой. Повинуясь приказу, он на чистых инстинктах вжал голову в плечи, уставившись на носки собственных сапог.
Краем глаза он подметил, как заливающий палубу солнечный свет становился всё нестерпимее, а затем, достигнув пика, стремительно померк, вернувшись к привычному состоянию.
— Угроза миновала, — голос Катлеи вновь пронесся над судном, на сей раз лишенный малейших эмоциональных всплесков.
Лишь тогда Клейн рискнул вскинуть голову. Золотых скакунов вкупе с их роскошной колесницей уже и след простыл, а алмазные столпы всё так же безмолвно удерживали остров, переливаясь сказочным сиянием.
«Ничего себе бриллиантики… До чего же диковинный остров. И что бы, во имя всех богов, со мной стряслось, вздумай я не опустить глаза и пялиться на эту золотую колесницу?» — Клейн воровато огляделся по сторонам, и его брови внезапно сошлись на переносице.
Один из пиратов, торчавший буквально в семи-восьми метрах от него, бесследно испарился. На том самом месте, где он стоял, теперь зияли лишь два черных, сочащихся жирной сажей отпечатка ботинок.
Проводив взглядом кружащиеся в воздухе хлопья пепла, Клейн кристально ясно осознал, чем был чреват отказ подчиниться приказу.
«Какое счастье, что „Адмирал Звезд“ уже хаживала этими водами и доподлинно знает, где нужно жаться к борту, а где уходить с курса. Найми я господина Повешенного — даже на его хваленом корабле-призраке мы бы уже в полном составе пустили пузыри… Хотя нет, не подоспей „Будущее“ раньше срока, сорвав мне всю подготовку, я бы давно выпотрошил все секреты из „Змея Судьбы“ Уилла Осептина. Фокусник никогда не выходит на сцену без страховки… Вдобавок, свяжись я с Повешенным, стопроцентно прикупил бы разведданные у леди Отшельник на собрании Клуба Таро…» — мысленно ужаснувшись, Клейн быстро взял себя в руки, вернув на лицо ледяную маску.
Идею высадиться на этот плавучий остров ради исследований он благоразумно оставил при себе, позволив «Будущему» преспокойно обогнуть аномалию и продолжить свой путь.
Какое-то время океан вел себя на удивление покладисто, ничем не отличаясь от привычных вод. Вокруг простиралась лишь вздымающаяся лазурная гладь — бескрайняя, безмолвная и поистине необъятная.
Клейн время от времени подмечал пляшущие прямо на волнах призрачные костры, однако ни единого следа морской живности — и уж тем более заветных русалок — так и не нащупал.
Секунды складывались в минуты, и вскоре подоспело время обеда.
Клейн уже собрался было покинуть палубу и направиться в столовую, как вдруг мир вокруг резко погрузился во мрак!