Путешественник (ЛП), стр. 227
«Неужто это реликвия от мастера еще более высокой Последовательности, а кража чужих Потусторонних талантов — лишь один из ее фокусов? Нет, чушь. Будь это так, ценник бы стартовал от десяти тысяч, не меньше… Эх, дружище поэт, и когда это ты успел заделаться таким прожженным барыгой? А ведь всегда корчил из себя такого возвышенного, плюющего на мирские богатства романтика…» — Клейн не удержался от парочки горьких мысленных вздохов.
Впрочем, раз уж зацепка найдена, надежда замаячила на горизонте, а проблему можно банально залить деньгами, Клейн благоразумно решил не метаться по другим каналам, дабы не навлечь на свою голову лишних бед.
Сноровисто прикинув в уме свои активы, сыщик с облегчением констатировал: потянуть такую сумму ему вполне по силам:
'Если сплюсовать три сотни аванса от Аптекаря, баснословный куш в 5400 фунтов за голову «Краснобая» и всю ту мелочь, что я выгреб из его карманов, а затем вычесть двести фунтов гонорара для мисс Фокусник, то в сухом остатке у меня набегает 12767 фунтов наличными вкупе с пятью золотыми соверенами. И это я еще не беру в расчет звонкую мелочь в три суля и восемь пенни.
К тому же, до конца этой недели мисс Справедливость должна погасить свой старый должок в две тысячи фунтов и отстегнуть 1800 за Потустороннюю характеристику «Психиатра». Да я, погляжу, сказочно богат! С такими капиталами даже по меркам столичного Баклунда я вполне сойду за зажиточного богача!'
Шумно втянув воздух, Клейн отбросил последние сомнения. Повинуясь его мысленному импульсу, пухлые пачки банкнот выпорхнули с вершины кучи оккультного хлама и послушно легли на бронзовую столешницу.
Юноша скрупулезно, купюра за купюра, отсчитал ровно 7500 фунтов наличными и отложил их в сторонку. Семь тысяч предназначались для оплаты артефакта, а пять сотен шли как компенсация «за риск» для Эмлина.
«Эх, горбатился, копил-копил эти десятки тысяч, и вот одним махом спускаю львиную долю…» Клейн соткал из тумана марионетку «Мира» и, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося, передал Эмлину весточку: всё в ажуре, жди. Ровно через четверть часа проводи ритуал и принимай дары через транзит господина Шута.
Вдобавок Клейн не забыл устами «Мира» строго-настрого наказать «Луне» Эмлину: как только наличность окажется на руках, не сметь пороть горячку! Сделка должна состояться не раньше завтрашнего дня. Парень до смерти боялся, что тот самый ангел из семейства Сороастр, угнездившийся в теле Леонарда Митчелла, унюхает на банкнотах въевшуюся ауру серой мглы. Деньгам требовалось время на «проветривание» — точь-в-точь как тому значку, что он передал вампиру ранее.
Спустя четверть часа Клейн бросил тоскливый взгляд на изрядно похудевшую, растаявшую больше чем наполовину стопку золотых фунтов, тяжело вздохнул и рухнул обратно в материальный мир.
На часах значилось десять сорок утра пятницы. До прибытия лайнера на остров Олави оставалось порядка восьми часов.
«Пора в очередной раз устроить взбучку этой „Кости Вероятностей“…» — едва слышно пробормотал Клейн. Сноровисто проведя ритуал, он выудил из небытия тот самый железный портсигар с «Полностью черным оком».
Юноша прекрасно понимал, что пухлый Аптекарь Дарквелл наверняка питает жгучие подозрения на этот счет, а потому благоразумно утащил кубик для «профилактики» в умывальную комнату.
Убедившись, что «Кость Вероятностей» вновь стала шелковой, Клейн проворно упаковал «Полностью черное око» обратно в портсигар и с облегчением выдохнул, прикидывая в уме тайминги:
«Этого заряда покорности с лихвой хватит, чтобы без эксцессов сбагрить дрянь связному Дарквелла. Больше нянчиться с ней не придется».
Но стоило ему успокоиться, как на смену пришла другая, куда более грызущая тревога:
'«Полностью черное око» в свое время засветилось прямо перед ликом «Истинного Творца», да и скверны Его там хоть отбавляй. Если я буду дергать его туда-сюда каждые пару часов, этот злой бог вполне может нащупать мой след и натравить на меня своих цепных псов.
Впрочем, я достаю его от силы на минутку-другую, так что беда не должна грянуть. Даже если Они что-то и почуют, точные координаты срисовать не успеют. Эх, когда в деле замешан «Истинный Творец», прорицание становится бесполезным куском дерьма, остается лишь держать ухо востро. Хвала небесам, это был последний сеанс, а до суши плыть каких-то жалких семь-восемь часов… Дерьмо, и на кой черт я сам себе каркаю под руку⁈ Тьфу-тьфу-тьфу, будем считать, что я вообще ни о чем таком не думал!'
Подхватив «Кость Вероятностей», Клейн вернулся в гостиную. Его взору предстал совершенно вымотанный, обмякший в кресле пухлый Аптекарь, в то время как сова Гарри лучилась пугающей бодростью, словно сон был ей вообще без надобности.
«Выходит, разные биологические виды, заглотнув одно и то же зелье, мутируют по-своему? Помнится, мисс Справедливость ни словом не обмолвилась, что стала страдать от бессонницы… Неужто всё дело в физиологии сов? Эх, маловато у меня познаний в орнитологии. Вот он, удел диванного эксперта: знаю обо всем понемногу, а копни глубже — и по нулям…» — рассуждая про себя, Клейн опустился на диван и спрятал молочно-белый кубик в футляр для колец, приготовившись терпеливо дожидаться сумерек и захода в порт.
Время неумолимо утекало сквозь пальцы. Ослепительное солнце в вышине плавно клонилось к западу, опускаясь всё ниже.
И вдруг Клейн, безмятежно клюющий носом с прикрытыми глазами, резко выпрямился как натянутая струна. Его окатило леденящим, пробирающим до костей предчувствием надвигающейся катастрофы!
Этот тревожный звон на голову превосходил и духовную интуицию «Провидца», и паучье чутье «Клоуна». Казалось, сама незримая серая мгла, вечно клубящаяся вокруг него, внезапно пошла густой, пугающей рябью.
«Враги! Неужто „Пожиратель хвоста“ Уроборос собственной персоной, или кто-то из святых Ордена Авроры⁈» — распахнув глаза, юноша с ледяной, предельной суровостью принялся лихорадочно соображать, как выпутаться из этого капкана.
В такой заварушке малейшая, ничтожная оплошность означала лишь одно: ему придется на полном серьезе обмозговывать нюансы собственного воскрешения из мертвых.
Что же до пухлого Аптекаря Дарквелла и его пучеглазой совы Гарри — эту парочку гарантированно пустят в расход, без единого шанса на спасение!
Поначалу он робко уповал на то, что преследователь нащупал лишь размытый пеленг и кружит где-то поблизости, совершенно не обязательно целясь именно в него или в «Кость Вероятностей». Но, здраво рассудив, что они болтаются на пассажирской посудине посреди безлюдных, бескрайних морских просторов, сыщик с горечью признал: вычислить их не составит никакого труда. Стоит врагу подобраться ближе — и беда грянет с утроенной силой. Пришлось благоразумно отмести эту иллюзию.
В это самое мгновение прямо над лайнером ткань реальности с оглушительным треском разорвалась. В пустоте призрачно проступили очертания незримых врат, сплошь испещренных хитроумной вязью мистических символов.
Из узкой щели вынырнули две мертвенно-бледные кисти. Резким, властным рывком они раздвинули створки, позволив своему обладателю шагнуть в этот мир.
Незнакомец щеголял в излюбленной стариками черной мягкой шляпе и классической темной мантии, однако на вид ему нельзя было дать и сорока. Слегка вьющиеся каштановые волосы придавали его облику какую-то пугающую, непоколебимую жесткость.
В бездонном мраке его глазниц, казалось, вечно кружились мириады призрачных теней, словно там таились целые пласты хаотичных, безумных миров.
Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, первобытной силой, что от одной лишь резкой перемены в его лице Дарквелл и сова Гарри оцепенели от ужаса, не смея даже пикнуть.
Отбросив любые колебания и действуя строго по заготовленному на такие форс-мажоры плану, юноша подался вперед и намертво сжал в ладони ту самую «Кость Вероятностей».
— Провести проверку действий только что прибывшего недоброжелателя. Мне нужна единица! — глухим, вибрирующим шепотом отчеканил Клейн и метнул молочно-белый кубик на стол. Одновременно он на одних инстинктах вознес мысленную молитву Богине, отчаянно уповая на то, что кубик, получивший недавнюю взбучку, проявит покорность и сыграет как надо.