Путешественник (ЛП), стр. 213
Вскоре его старания увенчались успехом: из двойного дна коробочки он выудил крошечный, сложенный до размера ногтя клочок бумаги.
Беззвучно втянув воздух, Дарквелл лихорадочно развернул находку. Взору предстали три строчки, выведенные витиеватой древнефейсакской вязью:
'Если спустя три дня после назначенного срока я так и не объявлюсь, знай: меня сдали с потрохами и взяли под стражу. Ни в коем случае не вздумай бить челом остальным членам нашей фракции. Я понятия не имею, кто именно оказался предателем, и подобный шаг навлечет на твою голову фатальную угрозу.
'От тебя требуется лишь одно: хватай эту кость и мчись на остров Олави. Отыщи в порту тамошнего звонаря по имени Кано и передай реликвию ему. Мой наставник, парламентарий Ричард, залег на дно именно там, и впредь он сам разрулит всю эту кутерьму.
«И не тревожься о том, что я под пытками выдам этот секрет. Едва последняя капля чернил ляжет на этот лист, все воспоминания об этом испарятся без следа. Я напрочь забуду даже о том, что у меня когда-то был такой ученик, пока меня не вызволят. И заруби себе на носу: избегай использования этой кости любой ценой. В ней теплится извращенная, собственная воля. Чем чаще ты к ней обращаешься, тем быстрее она пробуждается и начинает выкидывать фокусы, перекатываясь по собственной прихоти даже в глухой тесноте. Поверь старику: если грань застынет на „единице“, смерть покажется тебе сладчайшим избавлением. Ты будешь терпеть оглушительное, позорное фиаско абсолютно во всем, за что бы ни взялся — включая и твои излюбленные постельные утехи».
«Как я и думал, дрянь поистине смертоносная…» — на одних инстинктах содрогнулся Дарквелл. И тут же с леденящим ужасом осознал, что из лучших побуждений совершил вопиющую, непоправимую глупость.
Ради спасения Роя Кинга он, наступив на горло собственной трусости, остался в Байаме и уже успел раструбить о помощи всем знакомым адептам Школы Жизни.
А судя по предостережению наставника, это означало лишь одно: тот самый иуда, что сдал старика, теперь наверняка взял на мушку и его самого!
«И почему было не шепнуть об этом раньше⁈ Нет, какого дьявола я сам не додумался сразу прикупить эту проклятую кость!» — Дарквелл в отчаянии вцепился в собственные волосы, едва не выдирая их с корнем.
Оставаться в лавке было равносильно добровольному походу на эшафот. Пухляш твердо решил прямо сегодня сменить берлогу, купить билеты на черный рейс и уже с первыми лучами солнца отбыть на Олави — затерянный клочок суши, лежащий на морском тракте между архипелагом Ротсид и остров Тоскат.
«Мои амулеты… пушка… свинец…» — лекарь суетливо сгребал всё, что могло даровать хотя бы призрачное чувство защищенности, проклиная себя за ничтожную боевую мощь.
Вскоре в его голове зародился спасительный план. Нервно меряя шагами комнату, он принялся бормотать себе под нос:
— Мне позарез нужен телохранитель… Крепкий щит за спиной…
Но к кому обратиться? И сколько золота придется отвалить? Посреди этих лихорадочных раздумий его взгляд случайно зацепился за брошенный на столе свежий выпуск «Новостей».
И тут его словно молнией прошибло. Идеальная, просто безупречная кандидатура:
Герман Воробей!
Тот самый чудовищный авантюрист, в одиночку пустивший в расход прожженного корсара стоимостью в 5400 фунтов!
«Согласись он на этот контракт, и, если только в дело не вмешается мастер уровня „парламентария“, я гарантированно доберусь до Олави живым… Вот только где его носит? Точно! Расклеить призывы по всем злачным кабакам, где обычно околачивается подобная братия!» Едва заметно кивнув собственным мыслям, Дарквелл запихнул остатки пожитков в чемодан, подхватил свою пухлую пернатую спутницу и с кровоточащим сердцем покинул насиженную лавку.
…………
За пределами акватории архипелага Ротсид, в скромной гавани под лоэнским флагом, совершенно не таясь, бросила якорь «Черная смерть». Исполинский галеон величественно возвышался в окружении тройки кораблей сопровождения.
Только что выбравшаяся из горячей ванны «Вице-адмирал Болезнь» Трейси, накинув на плечи просторную мужскую сорочку, колдовала над своими уже почти затянувшимися ранами, накладывая последние мази.
В конце концов, для Демонессы такие мелочи, как уродливые рубцы или шрамы, попросту не существовали в природе.
В этот миг раздался робкий стук. Дождавшись дозволения, порог капитанских покоев переступила золотоволосая горничная.
Бросив беглый взгляд на Трейси, девушка густо покраснела и поспешно потупила взор:
— Капитан, в порт только что доставили депешу из Байама.
— Мисор… э-э, то есть третий помощник… его прикончили.
Трейси замерла. Лицо пиратки мгновенно налилось свинцовой, ледяной тяжестью, и она с легкой заминкой процедила:
— Имя мясника известно?
В свое время она сослала «Краснобая» Мисора в Байам разнюхивать детали покушения с двойной целью. С одной стороны, это была суровая кара за его вопиющую халатность, а с другой — изящная наживка. Распуская слухи о своей критической ране, пиратка жаждала выманить из тени тех стервятников, что непременно слетелись бы добить раненую дичь. Она и в мыслях не держала, что Мисор сумеет раскопать хоть что-то стоящее в столь сжатые сроки.
А уж после того как на борт с дружеским «визитом» пожаловал тот самый полубог, которого «Нестареющая Демонесса» величала Консулом Смерти, Трейси и вовсе предпочла замять дело. Окликнуть Мисора и свернуть операцию она не соизволила, позволив наказанию течь своим чередом. Рассудила просто: накопает чего — отлично, не накопает — невелика потеря.
Что же до смертельной угрозы, нависшей над головой третьего помощника, — ей было глубоко плевать. Это входило в «базовый пакет» его искупления.
Вот только она и в страшном сне не могла вообразить, что Мисора пустят в расход так стремительно!
Золотоволосая горничная протянула телеграмму:
— Какой-то авантюрист по имени Герман Воробей. Свидетели железобетонно утверждают, что он пустил в ход нечто, до боли смахивающее на «Драконью ауру».
— Герман Воробей… «Драконья аура»… Хех, Килангос тоже не брезговал подобными фокусами. Держу пари, этот ублюдок скормил своему «Ползучему голоду» какого-нибудь «Психиатра» или «Гипнотизера», — Трейси вырвала бумагу и, издав сухой, ледяной смешок, пробормотала себе под нос.
Теперь у нее не оставалось ни малейших сомнений: этот самый Герман Воробей и был тем самым лазутчиком, что нацепил личину Элен и устроил на нее покушение. И для этого маскарада он виртуозно использовал таланты того самого «Безликого», что томился в застенках перчатки Килангоса!
«„Ползучий голод“ у него… а за спиной маячит древний полубог, которого матушка величала Консулом Смерти… Выходит, именно этот Консул Смерти и прикончил Килангоса?» — беззвучно пробормотала Трейси, небрежным взмахом руки выпроводив золотоволосую горничную прочь.
Дождавшись, пока створка капитанской каюты плотно захлопнется, она тихо усмехнулась:
— Слей я эту информацию наружу, та самая организация, что натравила Килангоса на герцога Негана, стопроцентно вцепится в нее мертвой хваткой.
На какое-то неуловимое мгновение она и впрямь едва не поддалась этому порыву, однако холодный рассудок вовремя взял верх.
В конце концов, подобный шаг означал бы прямое объявление войны тому самому Консулу Смерти!
А учитывая, что эту загадочную фигуру опознали всего однажды, круг подозреваемых в утечке сузился бы мгновенно, безошибочно указав именно на нее.
«И тогда, не спрячься я под юбку к матушке, леденящая тень смерти будет нависать надо мной ежесекундно… Каких-нибудь других святых я бы и в грош не ставила. Вздумай они напасть, им пришлось бы для начала меня выследить, что неминуемо дало бы предвестники и отняло бы у них прорву времени. Шансов улизнуть у меня было бы хоть отбавляй. Но… но этот проклятый Консул Смерти способен играючи прорезать мир духов! Стоит ему лишь запеленговать мои координаты, как он в ту же секунду возникнет прямо у меня за спиной…» — Трейси в отчаянии до крови прикусила губу, чувствуя, как душу затапливает свинцовое уныние.