Путешественник (ЛП), стр. 212
— Многие улицы Байама носили названия городов Королевства Лоэн.
Потратив несколько долгих минут на то, чтобы набраться храбрости, Дарквелл подхватил сову, наглухо запер двери лавки и решительно вышагнул из переулка.
Коротая время в ожидании наемного экипажа, он прикупил у уличного мальчишки свежий выпуск «Новостей» и от скуки принялся лениво листать страницы, пробегаясь глазами по международным, внутренним и местным архипелажным сводкам.
Внезапно его взгляд наткнулся на до боли знакомое лицо. С газетной полосы на него взирал тот самый авантюрист, что принес весть о местонахождении Роя Кинга.
— «Герман Воробей. Сегодня в полдень пустил в расход „Краснобая“ Мисора Кинга, чья голова оценивалась в баснословные пять тысяч четыреста фунтов»… Подумать только, я нанял столь пугающего монстра! — Аптекарь изумленно, с присвистом цокнул языком.
Впрочем, он быстро выбросил это из головы. Забравшись в подоспевшую карету, пухляш велел гнать прямиком на улицу Энмат, где вскоре без труда отыскал бакалею Маппеля.
Хозяйкой заведения оказалась весьма добродушная на вид старушка. Окинув Дарквелла цепким, оценивающим взглядом с ног до головы, она изрекла:
— Игральные кости, которые вам нужны, обойдутся ровно в один фунт.
«Да это же форменный грабеж!» — мысленно взвыл от возмущения Дарквелл. Впрочем, столь астрономический ценник лишь укрепил его уверенность: в этой вещице стопроцентно кроется какая-то зацепка.
Скрепя сердце отсчитав монеты, он принял из рук старушки крошечный, бархатный футляр для колец. Откинув крышку, лекарь обнаружил внутри кубик из молочно-белой кости. На верхней, обращенной к нему грани алели четыре точки.
И пускай вещица выглядела донельзя заурядно, а сам кубик втиснулся в футляр настолько плотно, что не оставил ни единого зазора, Дарквелл благоразумно не стал препарировать загадку прямо у прилавка. Надежно упрятав коробочку в карман, он развернулся и зашагал на противоположную сторону улицы.
Добравшись до тихого, безлюдного переулка, Аптекарь всё же не совладал с любопытством и вновь извлек покупку на свет божий. Увы, беглый осмотр не выявил в игральной кости ровным счетом ничего подозрительного.
В этот самый миг мимо с грохотом пронеслась лихая карета. От неожиданности толстяк вздрогнул, его пальцы предательски разжались, и кубик с глухим стуком выскользнул из рук прямо на мостовую.
Подпрыгнув и перекатившись несколько раз по камням, кость наконец-то замерла. Вверх теперь смотрела грань с одной-единственной красной точкой.
Осыпав удаляющегося лихача отборными ругательствами, Дарквелл шагнул вперед, намереваясь подобрать пропажу.
Но стоило ему лишь перенести вес тела, как мир перед глазами внезапно поплыл. На абсолютно ровном, лишенном любых препятствий месте он потерял равновесие и с тяжелым грохотом рухнул прямо на брусчатку, до звона в ушах приложившись головой.
Изрядно ошарашенный таким нелепым падением, лекарь так и остался лежать на земле. А прямо перед его затуманенным взором неподвижно белела та самая молочная игральная кость.
Глава 602
Внезапная слава
Дарквелл так и остался лежать ничком, на мгновение совершенно позабыв, что нужно подняться. В голове гулял лишь гулкий, звенящий ветер пустоты.
С тех самых пор, как он вышел из нежного возраста, ему не доводилось вот так глупо спотыкаться на ровном месте. А уж после того, как зелье укрепило плоть и наделило недюжинной координацией, подобные казусы и вовсе стали чем-то из разряда фантастики. И вот сегодня он умудрился нелепо, совершенно необъяснимо растянуться на брусчатке. Уму непостижимо!
«Неужто наступил на какую-то дрянь?» — к Дарквеллу наконец-то вернулся рассудок. Резко уперевшись ладонями в камни, он вскочил на ноги, отчаянно делая вид, будто только что с грохотом валился вовсе не он.
Оглядевшись по сторонам, лекарь так и не приметил на мостовой ничего подозрительного. Снедаемый жгучим недоумением, он сделал пару тяжелых, неуклюжих шагов и подобрал ту самую молочно-белую игральную кость.
И в этот самый миг дежурный патрульный, видимо, почуяв неладное, рысью устремился в его сторону. В одной руке легавый сжимал дубинку, а ладонь другой многозначительно покоилась на кобуре с револьвером.
Завидев эту картину, пухлый Аптекарь не на шутку струхнул, заподозрив, что угодил прямиком в расставленный капкан:
'Они повязали старика, но ко мне так и не сунулись. Небось, всё это время держали под плотным колпаком, дожидаясь, пока я сам выведу их на зацепки?
'А теперь, когда эта проклятая кость оказалась у меня в руках, они решили сбросить маски и перейти к делу?
«Казенные ищейки явились по мою душу⁈»
Первобытный инстинкт требовал немедленно развернуться и дать деру без оглядки, однако недавнее падение дало о себе знать. Колени прострелило острой болью, и сейчас толстяк был способен лишь на жалкие, семенящие шажки.
Глядя на стремительно приближающегося патрульного и понимая, что бегство с треском провалилось, Дарквелл почувствовал, как перед мысленным взором с пугающей яркостью вспыхивают леденящие душу картины. Глухие подземные казематы, вечный полумрак от дрожащих огарков свечей и запертые в соседних клетках, надрывно хрипящие во тьме чудовища, в которых превратились бывшие Потусторонние…
— Что здесь стряслось? — всё так же не убирая руку с оружия, настороженно окликнул его коп, благоразумно сохраняя дистанцию.
В груди Дарквелла всколыхнулся такой дикий, первобытный ужас, что пальцы предательски разжались. Только что поднятый молочный кубик вновь выскользнул из рук и, весело звякнув, пару раз перекатился по брусчатке.
На сей раз кость замерла вверх гранью с шестью красными точками.
Под тяжелым, сверлящим взглядом полисмена лекарь дрожащим голосом выдавил:
— Наступил на чертову банановую кожуру… И вот, растянулся.
Едва слова слетели с губ, как сердце пухляша ухнуло в пятки — на мостовой вокруг не было даже намека на какую-либо кожуру.
«Дьявол, перенервничал! Уж лучше бы честно признался, что запнулся о собственные ноги…» — в отчаянии мысленно взвыл Дарквелл.
Он уже мысленно потянулся к пучеглазой сове, дежурившей на крыше соседнего дома, готовясь дорого продать свою жизнь в последней схватке.
Однако патрульный лишь вскользь мазнул взглядом по мостовой и добродушно усмехнулся:
— Смотрели бы вы под ноги, сударь. А я-то грешным делом подумал, что вас обчистили.
Сняв ладонь с рукояти револьвера, он небрежно покрутил дубинку и неспешно зашагал обратно.
«…» — Дарквелл с абсолютно ошарашенным видом сверлил взглядом удаляющуюся спину легавого, искренне не беря в толк, с какого перепугу этот коп так легко сглотнул его шитую белыми нитками, насквозь фальшивую байку.
Опустив глаза на мирно белеющую на камнях игральную кость, Аптекарь сурово свел брови на переносице.
«Я ведь даже не чистокровный лоэнец, с чего бы этим ищейкам со мной миндальничать?.. Неужто это ее рук дело? Что мое нелепое падение, что эта дикая доверчивость копа — всё это проделки кубика⁈ Та самая важная, запечатанная реликвия, которую прятал старик⁈» — в голове Дарквелла молниеносно созрела пугающая догадка. Осторожно, словно по минному полю, он приблизился к находке, бережно подхватил ее и спешно запихнул обратно в крошечный футляр для колец, где кости было негде даже шелохнуться.
Многозначительно сверкнув глазами в сторону своей пернатой питомицы, он подхватил брошенный выпуск «Новостей», тормознул проезжающий экипаж и, прихрамывая, взобрался внутрь, велев вознице гнать к «Красному театру».
Карета мерно покачивалась на рессорах. На город уже опустились густые сумерки, а тусклый свет газовых фонарей пробивался в салон лишь жалкими, редкими бликами. Рассудив, что темнота — не лучший союзник, лекарь благоразумно отложил препарирование таинственной шкатулки до самого возвращения домой.
Переступив порог травной лавки и поднявшись в свои жилые покои на втором этаже, он зажег настенный газовый рожок, бесцеремонно выставил глупую птицу за дверь и, устроившись за письменным столом, принялся дотошно, дюйм за дюймом изучать футляр вкупе с костяным кубиком.