Путешественник (ЛП), стр. 21
Спутница Клевиса, Сесиль, с явным облегчением выдохнула. Подхватив с палубы винтовку, она пригнулась и торопливыми перебежками заняла позицию с противоположной стороны, всё так же держась в добром десятке метров от щедро сдобренной перцем требухи.
— Дядюшка, уже начинается? — юная Донна, чье личико украшала россыпь озорных веснушек, внезапно занервничала, хотя в ее глазах так и читались жгучее любопытство и предвкушение.
Сыщик прижал указательный палец левой руки к губам, безмолвно приказывая юным зрителям хранить тишину.
В такие моменты он каждый раз мысленно возносил хвалу Расселу: лишь благодаря стараниям этого великого земляка-попаданца привычные Клейну жесты давно стали универсальным языком тела на всем Северном континенте, избавляя от нелепых недоразумений.
«Говорят, на заре Пятой Эпохи жест „помолчи“ в Лоэне считался грязным оскорблением, а в некоторых уголках Южного континента и вовсе означал „поцелуй меня“…» — на мгновение мысли юноши вильнули в сторону.
Донна с Дентоном послушно прикусили языки. Замерев на корточках, они как завороженные следили за последними приготовлениями Клевиса.
Бывший авантюрист тем временем вооружился импровизированной удочкой и ловким движением перебросил за борт леску с насаженным куском свиной и говяжьей требухи.
С тихим всплеском приманка ушла под воду.
Клевис, не выказывая ни малейшей суеты, раскидал остатки потрохов по палубе. Перехватив оружие, он шаг за шагом попятился назад, укрывшись в густой тени напротив Сесиль. Вдвоем они образовали угол примерно в шестьдесят градусов по отношению к тому месту на фальшборте, где покоилась удочка.
Прислонив трехгранный стилет и прочий арсенал так, чтобы всё было под рукой, наемник вскинул винтовку, привыкая к прицелу.
На палубе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь утробным гулом паровой машины да мерным плеском бьющихся о борта волн.
Минуты текли одна за другой. Подростки, чьи ноги окончательно затекли, не выдержали и плюхнулись прямо на палубу, привалившись спинами к деревянной обшивке надстройки.
И в этот самый миг они увидели, как удилище на фальшборте резко клюнуло вниз.
Глухой, натужный скрежет лески стремительно пополз вверх, становясь всё громче. Внезапно над бортом взметнулся силуэт и с тяжелым стуком приземлился на палубу.
В тусклом свете багровой луны предстал жуткий монстр, сплошь закованный в темно-зеленую чешую, с которой густо стекала сизая слизь.
В этой твари не угадывалось почти ничего человеческого — скорее, исполинская рыба, отрастившая мощные, мускулистые конечности. Между пальцами рук и ног отчетливо виднелись широкие перепонки.
Ростом рыболюд вымахал за метр девяносто. Выпученные буркалы, жабры на щеках — тварь выглядела точь-в-точь как мерзкий демон из древних сказок. Увидев это чудовище воочию, Донна обеими руками зажала себе рот, из последних сил давя рвущийся наружу истошный визг.
При этом она не забыла намертво залепить ладонью и рот Дентона.
«А реакция-то отменная…» — мысленно усмехнулся Клейн, впиваясь цепким, изучающим взглядом в рыболюда.
В отличие от тех сорвавшихся в безумие «Моряков», с которыми сыщику доводилось пересекаться ранее, настоящий рыболюд был напрочь лишен человекоподобной головы, являя собой чистое, хрестоматийное чудовище.
Тварь настороженно зыркнула по сторонам, и лишь убедившись в мнимой безопасности, присела. Сгребая разбросанную по палубе свиную и говяжью требуху, она принялась жадно, с мерзким чавканьем запихивать куски прямо в пасть.
В ее огромных, лишенных зрачков бельмах хищный блеск начал стремительно тускнеть, словно монстр проваливался в сладкий, дурманный сон.
«Умом не блещет…» — покачав головой, мысленно вынес вердикт юноша.
Бах!
Клевис плавно выжал спуск. Свинцовая пуля со свистом вылетела из ствола винтовки и с сокрушительной силой впечаталась прямо в грудь рыболюда, вдребезги разнеся чешую и выбив фонтанчик крови и мяса.
— Уа-а! — тварь разразилась пронзительным воплем, до жути похожим на плач младенца. Мощно оттолкнувшись руками от палубы, она хищным рывком бросилась в ту самую тень, где скрывался Клевис, набирая скорость летящего на всех парах локомотива.
В этот самый миг с противоположной стороны ударила Сесиль.
Бах!
Очередная пуля прошила рыболюда прямо в ребра. Во все стороны брызнули осколки чешуи, а исполинскую тушу ощутимо шатнуло.
Нажравшийся перечной приманки монстр двигался с пугающей, неестественной заторможенностью. Тварь замерла на месте, силясь сообразить, на кого из двух обидчиков бросаться в первую очередь.
И эта крошечная заминка подарила Клевису и Сесиль драгоценные секунды для спокойной перезарядки.
Сноровисто поймав цель в прицел, наемники один за другим вновь спустили курки.
Бах! Бах!
На теле монстра расцвели два кровавых бутона. Пронзившая плоть агония мигом выжгла дурман, возвращая в бельма твари ледяную ясность.
Рыболюд ушел в стремительный кувырок, играючи уклоняясь от новых пуль, и, словно совершенно не чувствуя ран, вплотную подобрался к Клевису.
Наемник методично, без малейшей суеты отбросил винтовку и перехватил покоящийся рядом трехгранный стилет.
Вместо того чтобы отступать, он сам хищно рванул навстречу. Нырнув в перекат, мужчина оказался сбоку от рыболюда и безжалостным, выверенным ударом вогнал граненый клинок точно в пробитую пулей брешь меж чешуек на боку твари.
Монстр яростно крутнулся на месте, подняв шквал ветра. Чудовищная сила рывка вышвырнула стилет вместе с намертво вцепившимся в него Клевисом прочь. Бывший авантюрист с глухим стуком впечатался спиной в палубу.
Рыболюд тяжело мотнул башкой — судя по всему, смертоносный яд наконец-то дал о себе знать. Напрочь забыв о врагах, тварь сорвалась с места, громадными скачками несясь к фальшборту в отчаянной попытке броситься в спасительные воды.
Бах!
Очередная пуля Сесиль настигла беглеца, распустившись новым багровым цветком, но даже это не смогло свалить исполина с ног.
Тяжело прогрохотав по доскам еще пару шагов, монстр подобрался к самому борту. Тварь пружинисто согнула колени, готовясь к решающему прыжку.
Однако в самый критический миг лапы рыболюда предательски подкосились. Лишившись сил для мощного толчка, он не долетел до края и грузно рухнул прямо под фальшборт.
Бах!
Стиснув зубы и превозмогая пулевые ранения, монстр упрямо цеплялся за планширь, отчаянно силясь перевалиться за борт.
Видя, что добыча вот-вот уйдет, Клейн хладнокровно выхватил свой револьвер.
Но в эту самую секунду с противоположной стороны грянул оглушительный грохот!
Левое око рыболюда мгновенно разлетелось вдребезги, обратившись зияющей кровавой воронкой, в глубине которой мерзко копошилась бледно-белая слизь.
Тварь всё еще отказывалась подыхать. Распластавшись у надстройки, она судорожно скребла когтями палубу, из последних сил пытаясь вновь подняться.
Но спустя пару секунд яд окончательно выжег остатки жизни. Забившись в короткой агонии, монстр затих навсегда.
Клейн повернул голову на звук выстрела и увидел, как из густой тени, ведущей в нутро корабля, выступает мужчина средних лет.
Незнакомец щеголял в плотном темно-красном пальто, широких белых брюках и классической морской двууголке, столь популярной в нынешнюю эпоху.
В руке он сжимал тяжелый, безнадежно устаревший мушкетон из темной стали. Из исполинского, черного как смоль дула медленно сочился сизый пороховой дымок.
Сыщик, ранее слышавший описания от матросов, без труда узнал этого человека: перед ними стоял капитан «Белого Агата», Элланд Каг.
Элланд, чье лицо было сплошь изрезано глубокими морщинами у глаз, на лбу и в уголках губ, неспешным шагом приблизился к Клевису и с легкой усмешкой произнес:
— Долг капитана обязывает меня пресекать любые нештатные ситуации на борту.
— Уж не обессудьте, что всё это время я лишь наблюдал за вами из тени.
Клевис, к этому моменту уже успевший подняться на ноги, ответил с абсолютным, непроницаемым хладнокровием: