Путешественник (ЛП), стр. 179
А поверх всего этого безумно разросшиеся черные пряди захлестнулись обратно, слой за слоем пеленая и саму Трейси, и ее черное пламя, и ледяной панцирь. Волосы намертво сплелись воедино, выткав исполинский, жуткий кокон.
Бах! Бах! Бах!
Воздушные пули Клейна со свистом вбивались в цель одна за другой, однако их пробивной мощи хватало лишь на то, чтобы прошить волосяной покров и безнадежно увязнуть в толще льда.
Юноша на секунду замер. Перчатка на его левой руке мигом налилась ослепительным, первозданным сиянием солнца.
Но в этот самый критический миг в горле нестерпимо запершило. Утратив контроль над собственным телом, сыщик зашелся в надрывном, яростном кашле, и подготовленный сокрушительный удар так и захлебнулся, не успев сорваться с пальцев.
Тем временем запертая в коконе Трейси уже успела совладать с рассудком. Сорвавшись на пронзительный визг, пиратка истошно завопила:
— Нападение!
— Нападение!
От такой выходки Клейн даже опешил на секунду. Его словно отбросило в прошлое, обратно в Баклунд, в тот самый злополучный переулок, где он лоб в лоб столкнулся с дьявольским псом. Прекрасно осознавая, что силы не равны, он тогда с воплями «Убивают!» и «Помогите!» спасался бегством, чудом вырвавшись из пасти смерти.
И сейчас истошные вопли Трейси несли в себе в точности ту же самую изящную, спасительную прагматичность.
А ведь на борту «Черной смерти» квартировала целая орава Потусторонних. Если и не дюжина, то немногим меньше, и мастеров средних эшелонов среди них хватало с лихвой.
«Как и ожидалось, молниеносно стереть в порошок пиратского адмирала — задачка почти невыполнимая. Даже если бьешь исподтишка…» — Клейн, задыхаясь от кашля, звонко щелкнул пальцами. Отбросив любые колебания и свернув атаку, он круто развернулся и пулей бросился к окну капитанской каюты.
Напоследок он бросил полный сожаления взгляд на тот самый, усыпанный бриллиантами браслет, но подбирать трофей так и не рискнул.
Во-первых, он до смерти боялся, что проклятые побочные эффекты артефакта скуют его движения и сорвут побег. А во-вторых, стоило Трейси оклематься и поднять свою свору, она могла бы запросто использовать эту вещицу как маяк, устроив ему кровавую травлю по всему морю.
«Жадность до добра не доведет!» — Клейн резко отвернулся и с оглушительным звоном вышиб стекло, выпрыгнув прямо на палубу.
Аккурат в этот момент мимо пробегали двое пиратов. Заметив беглеца, они синхронно, без малейших раздумий вонзили в него свои сабли.
Пф-ф! Пф-ф!
Однако холодная сталь пропорола лишь стремительно осыпающегося бумажного человечка.
Силуэт Клейна молнией соткался за спиной одного из корсаров. Левая рука юноши хищно метнулась вперед, и прямо в центре его ладони разверзлась мерзкая, гротескная и источающая первобытное зло пасть.
«Ползучий голод» с жадным хрустом вгрызся в свою свежую «пищу». А Клейн, пока подоспевшие Потусторонние не успели взять его в кольцо, подхватил бьющегося в агонии пирата, в несколько широких шагов преодолел расстояние до фальшборта и под непрекращающийся шквал револьверных выстрелов ласточкой нырнул в беспросветную, черную пучину ночного океана.
Глава 583
Запасной план
Ледяная морская вода мгновенно поглотила Клейна. Насквозь пропитав золотисто-алое платье, она налила его свинцовой, подобной камню тяжестью, стремительно утягивая тело на глубину.
Однако в ту же самую секунду «Ползучий голод» сожрал того самого пирата, разом избавив юношу от веса целого взрослого человека.
Клейн даже не пытался всплыть. Продолжая погружаться, он сквозь толщу воды уловил отдаленные, глухие всплески: судя по всему, корсары из Пути «Моряка» с маниакальным упорством бросились в погоню.
Здесь, в океане, была их безраздельная вотчина!
В этих пучинах они могли резвиться подобно рыбам поистине долгое время!
Впрочем, Клейн ничуть не поддался панике. Как истинный «Фокусник», никогда не выходящий на сцену без страховки, он загодя продумал пути к отступлению на случай провала. В конце концов, стопроцентных гарантий в этом мире не бывает.
И пускай ради безупречного «отыгрыша» Элен и отвода глаз «Вице-адмиралу Болезнь» Трейси ему пришлось оставить кошелек и весь арсенал мистических артефактов — включая свежеиспеченные амулеты доменов воды и ветра — пылиться над серой мглой, это ни на йоту не сковывало его возможностей. Пребывая в уникальном триединстве божества, благословенного и верующего, сыщик располагал целой россыпью диковинных козырей для подобных передряг.
Силой мысли он заставил «Ползучий голод» налиться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом. Окружающая вода тут же начала стремительно леденеть, покрываясь слоями густой изморози.
Не дожидаясь, пока иней окончательно скует его ледяным панцирем, Клейн напряг спину и с силой раскинул руки. Опираясь на нечеловеческую мощь «Живого мертвеца», он вдребезги разнес намерзающий лед, отбросив осколки далеко в водную толщу.
Благодаря этому финту вокруг него образовался крошечный, избавленный от воды карман пространства.
Море тотчас же хищно хлынуло обратно, норовя заполнить брешь, но Клейн выбросил вперед левую ладонь. Очередная волна пробирающей до костей стужи вырвалась наружу, воздвигнув на пути потока монолитные ледяные стены.
На эти краткие мгновения он оказался заперт в подводной ледяной темнице. Здесь можно было стоять в полный рост и дышать, вот только свобода движений ограничивалась жалкими дюймами.
Не теряя ни секунды, Клейн мелкими шажками отчеканил четырехступенчатый танец против часовой стрелки. Едва слышно прошептав почетные имена Небесного Владыки, он молниеносно перенес свое духовное тело прямиком в чертоги над серой мглой.
Стоило его силуэту соткаться на кресле с высокой спинкой, по праву принадлежащем Шуту, как он тут же сгреб лежащий перед ним «Скипетр Морского бога».
Даже не утруждая себя поисками, Клейн одним мысленным импульсом вычленил ту самую искру, что символизировала новоиспеченного прихожанина «Морского бога» — Германа Воробья. Опираясь на загодя выстроенную связь, владыка вскинул молочно-белый костяной жезл. Усеивающие его лазурные самоцветы тут же послушно полыхнули тусклым, мягким сиянием.
Откликаясь на зов своего же «верующего», он щедро одарил себя целым калейдоскопом псевдозаклинаний: подводным дыханием, свободой перемещения в водной стихии и несокрушимой сопротивляемостью чудовищному давлению глубин.
Под занавес юноша пустил в ход бумажного ангела, наглухо перекрыв любые попытки прорицания, и мысленно разослал властный приказ всем морским тварям в округе: прикрыть отход Германа Воробья и обеспечить ему безопасный коридор.
Покончив с божественным вмешательством, Клейн без промедлений рухнул обратно в материальный мир, возвращая контроль над собственной плотью.
К этому моменту толща океана уже безжалостно смяла подтаивающие ледяные преграды, вновь затопив тот самый независимый карман пространства.
Однако теперь Клейн мог преспокойно дышать под водой и передвигаться с пугающей скоростью.
Сквозь кристально чистую, мерцающую толщу вод он воочию наблюдал, как к нему стайками устремились морские рыбы. А прямо из бездонного мрака под ногами стремительно поднималась исполинская тень какого-то неведомого, колоссального левиафана.
Это оказался гротескный, буро-красный осьминог. Тварь была настолько немыслимых размеров, что, казалось, могла играючи обхватить щупальцами и утащить на дно целый корабль.
Левиафан исторг из себя густое облако чернил, вмиг окрасив окружающие воды в беспросветный мрак. Те самые Потусторонние из Пути «Моряка», что как раз рыскали поблизости в поисках беглеца, в одночасье ослепли, почувствовав, как их тела сковывает легкий, но тревожный паралич.
Опешив от подобной чертовщины, корсары пулей рванули к поверхности, дабы поскорее избавиться от неведомой хвори.
А когда они вновь нырнули на глубину, отчаянно силясь взять след, Клейн уже растворился без остатка.