Путешественник (ЛП), стр. 178
Из безмолвного черного пламени у нее за спиной молнией выскочил Клейн, всё так же щеголявший личиной рыжеволосой красавицы. Резко выбросив руки вперед, он намертво сжал «Деву Болезней» в смертоносных объятиях, наглухо сковав ее движения.
Одновременно с этим он распахнул рот и выплюнул один-единственный звук:
— Бах!
Незримая воздушная пуля со свистом вырвалась наружу. Ее пробивная мощь играючи превосходила револьверную, ничуть не уступая выстрелу из новейшей армейской винтовки.
Распоров пространство, снаряд с ювелирной точностью ударил Трейси прямо в затылок.
Пф-ф!
Свинец с хрустом разворотил череп и ввинтился в мозг, однако фигура «Вице-адмирала Болезнь» внезапно сжалась, обернувшись переломленной надвое черной тростью.
Магия подмены через волшебную палочку!
Трейси мгновенно материализовалась в противоположном углу. Несколько пуговиц на ее сорочке оторвались, приоткрыв соблазнительную, белоснежную ложбинку на груди.
Впрочем, взгляд Клейна намертво приковал отнюдь не этот пикантный пейзаж, а свежая кровь, обильно перемазавшая ладонь пиратки!
В тот самый миг, когда он скрутил врага, девушка успела хищным когтем рвануть назад, вырвав кусок ткани из платья и разодрав ему бедро.
Губы Трейси принялись стремительно, беззвучно шевелиться. В ее ладони тут же полыхнул призрачный черный огонь, принявшись жадно пожирать украденную кровь.
Это была черная магия, истинное проклятие Ведьмы!
Тело Клейна забилось в неконтролируемой судороге. От пяток до самой макушки, пронзая нутро, его охватило черное пламя, и юноша в мгновение ока осыпался ворохом обугленных бумажных обрывков.
Едва он вынырнул из пустоты в другом углу комнаты, как тут же ощутил, что со всех сторон его оплетают мириады незримых паутинок. Одни были жесткими, подобно стальной проволоке, силясь намертво связать его; другие же — ласковыми и податливыми. Они дразняще скользили по телу, заставляя даже такого хладнокровного, ледяного в бою Потустороннего, как Клейн, почувствовать бешеное сердцебиение и жар в ушах. Плоть пробрала легкая, одурманивающая дрожь, в которой причудливо сплелись болезненная ломота от простуды и дикий, клокочущий прилив плотского вожделения.
В искусстве владения паутиной Трейси на целую голову, а то и на две, превосходила ту самую мадам Шарон из Тингена!
Не смея мешкать ни доли секунды, Клейн звонко щелкнул пальцами.
Вспышка — и вся опутавшая его невидимая сеть занялась огнем. Багровые языки пламени, подобно всепожирающему приливу, хищно метнулись в обратную сторону, устремившись прямиком к «Вице-адмиралу Болезнь».
Еще со времен Тингена сыщик прекрасно усвоил один урок: нити «Демонессы Наслаждения» панически боятся пламени!
Пространство в самом центре каюты мгновенно превратилось в исполинскую, пылающую паутину. Трейси, застигнутая врасплох, оказалась в самом эпицентре ревущего огненного шторма.
— Хм! — презрительно фыркнула пиратка. Из ее тела вновь хлынула призрачно-синяя дымка, наглухо замуровав хозяйку в прозрачном, монолитном кристалле льда.
Накатившее багровое пламя яростно лизало ледяную броню. Глыба непрерывно таяла, но и сам огонь мало-помалу терял свою ярость, иссякая.
Клейн благоразумно не стал подбирать оброненный, усыпанный бриллиантами браслет. Одному богу было известно, какие дьявольские побочные эффекты таит в себе эта безделушка.
Пускать в ход неизученный мистический артефакт в пылу боя — верный путь к самоубийству! От подобной глупости жди лишь беды, а не подспорья.
Гордо выпрямив спину, юноша раскинул руки в стороны. Перчатка на его левой ладони тут же налилась ослепительным сиянием.
«Жрец Света»!
Сквозь толщу льда Трейси с изумлением подметила, что до боли знакомый облик Элен внезапно наполнился каким-то неземным, божественным ореолом. В чертах лица сквозила невиданная доселе стальная непреклонность; былая хрупкая прелесть испарилась, уступив место образу распустившегося подсолнуха. Кровавого, прекрасного цветка, расцветшего прямо посреди поля брани.
Слегка охрипшим голосом Трейси выкрикнула:
— Кто ты, черт возьми, такой⁈
— Отчего не смеешь показать свое истинное лицо⁈
«Расхаживать в женском платье с собственной мужской физиономией — это же курам на смех. Уж лучше побуду Элен…» — на долю секунды Клейн отстранился от схватки, и в его голове мелькнула эта ироничная мысль.
А в следующее мгновение он вознес хвалу солнцу.
С небес, прорезая пространство, рухнул исполинский, кристально чистый столп света. Переплетаясь с языками золотого пламени, он наглухо накрыл собой и ледяную глыбу, и запертую внутри Трейси.
Ледяная броня таяла прямо на глазах, стремительно обращаясь в ничто. Ослепительное, святое великолепие луча тоже постепенно угасло, рассыпавшись на мириады искр.
Лицо Трейси заметно побледнело. Молниеносно уйдя в перекат, она играючи уклонилась от «Ментального прокола», пущенного Клейном из арсенала «Дознавателя». С виду было совершенно непонятно, какой именно урон нанес ей этот световой удар.
«Святой свет» был безупречным оружием против нежити и скверны, но вот по Демонессе он бил лишь как заурядная магическая атака пятой Последовательности.
Бам! Бам! Бам!
Трейси закружилась в серии головокружительных кувырков, виртуозно уходя от шквала воздушных пуль. В плотном ковре одна за другой появлялись зияющие дыры.
Прямо посреди переката ее силуэт внезапно растворился в воздухе, напрочь исчезнув из поля зрения Клейна.
Невидимость Ведьмы… Юноша слегка пригнулся, натянув нервы как струны. Опираясь на духовную интуицию и предчувствие угрозы «Клоуна», он отчаянно пытался нащупать след врага.
Увы, шли секунды, а зацепок не было. Тем временем лоб пылал лихорадочным жаром, легкие словно набили раскаленными углями, а в горле застрял колючий ком, грозящий вот-вот прорваться неудержимым кашлем.
«Дьявол, тянуть больше нельзя!» — мысли в голове Клейна неслись вскачь. Издав тихий, холодный смешок, он внезапно заговорил своим настоящим, суровым мужским баритоном:
— Элен выложила мне все твои секреты.
— И свои собственные секреты тоже поведала без утайки…
Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как духовная интуиция резанула тревожным звонком. В одном из углов каюты внезапно вспыхнул мощнейший эмоциональный всплеск — ярость и жгучая ненависть, скрыть которые было попросту невозможно.
Клейн молниеносно развернулся вполоборота, устремив туда пронзительный взгляд.
Перчатка на его левой руке в тот же миг покрылась густой чешуей из темного золота, а глаза налились бледно-золотистым светом, и зрачки хищно сузились в вертикальные щели.
Абсолютно бесшумно из пустоты вырисовался силуэт Трейси. Лицо пиратки исказилось в болезненной, гротескной гримасе.
Ее роскошные, женственные иссиня-черные кудри начали безумно, стремительно расти, змеями расползаясь во все стороны.
«Безумие» из арсенала «Психиатра»!
Трейси, чьи эмоции и без того были взвинчены до предела, не выдержала столь сокрушительного ментального удара. Ее разум рухнул, и девушка на краткий миг впала в первобытное, неконтролируемое исступление.
Клейн, не упуская идеального шанса, звонко щелкнул пальцами.
Воздушная пуля со свистом прошила разделявшее их пространство, устремившись прямо в лицо Трейси — прекрасное даже в своем безумном искажении.
Внезапно путь снаряду преградила толстая, стремительно метнувшаяся прядь черных волос. Пуля резко срикошетила и с оглушительным влажным хлопком впилась в левое плечо пиратки. Ткань сорочки разлетелась в клочья, во все стороны брызнули кровь и ошметки плоти, обнажив ослепительно белую кость.
— А-а-а!
Трейси исторгла душераздирающий, полный агонии вопль. Из ее нутра, словно прорвав плотину, бесконечным потоком хлынуло безмолвное черное пламя, наглухо поглотив свою хозяйку.
Следом прямо поверх ревущего огня стремительно наросла толстая броня из ледяных кристаллов.