Путешественник (ЛП), стр. 176
В коридоре их уже поджидала светловолосая служанка. Окатив Элен ледяным, полным презрения взглядом, она указала на боковую дверь и бросила:
— Заходи.
«Вот это приемчик, прямо классическая встреча двух заклятых соперниц… А эта „Вице-адмирал Болезнь“, погляжу, чертовски хороша: что мужчин, что женщин с ума сводит…» — Клейн мгновенно подобрался. Бряцая наручниками и нацепив на лицо маску мрачной обреченности, он шагнул в комнату вслед за горничной.
Он наивно полагал, что его тут же бросят пред очи Трейси, даровав идеальный шанс для дуэли один на один. Сыщик уже внутренне напружинился, готовый к броску, однако комната, устланная плотным ковром, оказалась донельзя тесной: кроме платяного шкафа, дивана и ростового зеркала здесь не было ровным счетом ничего.
«Неужто Трейси решила намеренно промариновать меня в одиночестве, демонстрируя свой гнев?» — Клейн лихорадочно перебирал в памяти сюжеты зачитанных до дыр любовных романов и сопливых сериалов, силясь разгадать скрытые мотивы «Девы Болезней».
Блондинка-служанка бросила пренебрежительный взгляд на мужской костюм Элен, который без должного макияжа напрочь лишал девушку андрогинного шарма. В два шага преодолев расстояние до шкафа и распахнув дверцы, она указала на пеструю вереницу платьев:
— Капитан на дух не переносит твой нынешний вид. Переоденься.
«Твою мать…» — от души, грязно выругался про себя Клейн.
А он-то, дурак, надеялся, что сможет предстать пред очи «Вице-адмирала Болезнь» Трейси прямо в этом мужском наряде, счастливо избежав самого постыдного этапа маскарада. Увы, отвертеться от этой унизительной процедуры так и не вышло.
Заметив, что пленница застыла соляным столбом, горничная яростно зыркнула на нее:
— У тебя два пути: либо переодеваешься сама, либо я тебя раздену!
Клейн, безупречно копируя привычки рыжеволосой Элен, с легким свистом втянул воздух:
— Сними наручники.
Развернувшись вполоборота, он дернул подбородком в сторону двери:
— А затем пошла вон.
— Строишь из себя недотрогу, дрянь… — сквозь зубы процедила блондинка. Схватив ключи, переданные ей Мисором, она нехотя отперла кандалы.
Дождавшись, пока служанка выйдет и плотно затворит за собой створку, Клейн подошел к платяному шкафу и замер, простояв в абсолютном оцепенении добрых двадцать секунд.
Внезапно он зажмурился и протянул правую руку.
Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем юноша наконец предстал перед ростовым зеркалом. Оттуда на него взирала Элен — с распущенными по плечам огненными прядями, мерцающими изумрудными глазами и облаченная в роскошное золотисто-алое платье. Шелковая лента на поясе, стянутая в форме изящного цветка, туго подчеркивала осиную талию.
Нежные, плавные черты лица девушки слегка порозовели. Плотно сжатые губы и мрачная, свинцовая тяжесть во взгляде — этот образ до мельчайших деталей совпадал с той самой фотографией.
Лицезрея себя в столь диковинном амплуа, Клейн испытал двоякие чувства. С одной стороны, душу всё еще царапал легкий стыд, хотя за время переодевания он успел свыкнуться с ситуацией, благо вокруг не было ни единой живой души. С другой — он мало-помалу начал нащупывать совершенно новые, доселе неизведанные грани восприятия.
И дело было вовсе не в том, что у него внезапно прорезалась тяга к переодеваниям. Просто в этом мучительном процессе ломки собственных моральных барьеров его самосознание словно отделилось от тела. Казалось, душа воспарила под потолок, с ледяным, отстраненным спокойствием наблюдая, как некая «Элен» натягивает на себя женское платье и вертится перед зеркалом. Этот маскарад воспринимался лишь как сухой, прагматичный инструмент для выполнения миссии, напрочь лишенный какого-либо позора или странности.
Это ощущение показалось Клейну до боли знакомым. Он лихорадочно копался в памяти, пытаясь сопоставить факты и намертво зафиксировать это ускользающее состояние.
Вскоре источник был найден: всё это чертовски напоминало те самые ролевые видеоигры, где ты выбираешь женского персонажа, скрупулезно настраиваешь ей лицо и часами подбираешь наряды, лишь бы красивая картинка радовала глаз.
В этом не было ни капли извращения или стыда. С одной стороны, ты — всемогущий игрок по ту сторону экрана, взирающий на всё с абсолютной, божественной отстраненностью. С другой — ты искренне отыгрываешь роль, погружаясь в сюжет. Эти две грани безупречно сливались воедино, не вызывая ни малейшего диссонанса. Ведь никому в здравом уме не придет в голову заработать психологическую травму или кризис самоидентификации из-за пикселей на мониторе.
«Вот оно…» — полуприкрытые глаза Клейна резко распахнулись. Он кристально ясно осознал: это и есть то самое, идеальное состояние «Безликого»!
Ты волен примерить любую маску, но всегда остаешься лишь самим собой.
С одной стороны — тотальное погружение в образ и виртуозная актерская игра. С другой — абсолютная, ледяная отстраненность и контроль, позволяющие сквозь призму чужих личин нащупать свою истинную суть и обрести подлинного себя!
«И слияние, и отстранение… Вот как на практике работает главная заповедь „Безликого“». Клейн мгновенно обрел внутренний покой. Остаточный, зудящий стыд теперь гармонично соседствовал с новообретенным просветлением.
Смотря на мир сквозь призму этой отстраненности, с азартом увлеченного геймера, он придирчиво оглядел свое отражение в зеркале, выискивая малейшие изъяны.
«Какое счастье, что я заставил Даница заранее раздобыть пару женских платьев для изучения конструкции. Иначе я бы в жизни не сумел нацепить всё это так быстро и естественно. Прокололся бы на первой же завязке! Вот что значит подход истинного профи. Уму непостижимо, как женщины вообще разбираются в этих тряпках… Если оценивать объективно, как „Безликий“, то в чертах лица и пропорциях Элен всё еще хватает огрехов. Девушка, конечно, красивая, но лично для меня — отнюдь не идеал… Ого, а в этом состоянии я физически чувствую, как эликсир стремительно переваривается…» — Клейн взирал на себя так, словно перед ним стоял игровой аватар по имени Элен.
Тук-тук-тук!
В дверь нетерпеливо забарабанили, и голос блондинки-служанки раздраженно бросил:
— Долго еще?
Лицо Клейна мигом помрачнело, словно эта девица задолжала ему десять тысяч фунтов и не спешила отдавать.
Сохраняя эту маску ледяного презрения, он подошел к двери и распахнул ее.
Горничная мазнула по нему взглядом и, вскинув кандалы, процедила:
— Руки за спину.
— Ты здесь пленница!
Поскольку рыжеволосая Элен уже находилась в недрах «Черной смерти», девица совершенно не опасалась бунта. Ей просто до смерти хотелось лишний раз унизить соперницу.
Клейн сухо фыркнул. Вполоборота развернувшись, он послушно заложил руки за спину, внутренне ликуя от того, что служанка даже не удосужилась придирчиво оценить его маскировку.
Вновь закованный в кандалы, он под конвоем блондинки проследовал к покоям капитана.
Дверь оказалась полуоткрытой. Из щели струился теплый, дурманящий аромат — не слишком приторный, но до того глубокий и обволакивающий, что мысли сами собой уносились к сладострастным, постельным утехам.
Горничная уже занесла руку, чтобы постучать, но из глубины каюты донесся низкий, бархатистый, но неоспоримо женственный голос:
— Пусть войдет одна.
Лицо блондинки перекосило от злобы. Распахнув створку, она кивком приказала Клейну зайти.
«Вот он — решающий экзамен…» — Клейн незаметно втянул воздух и переступил порог.
С тяжелым, глухим стуком дверь за его спиной захлопнулась, наглухо отрезав каюту от внешнего мира.
Ступая по густому, мягкому ковру, Клейн сквозь мерцающее пламя свечей в золоченых канделябрах разглядел хозяйку. Поразительно красивая женщина вальяжно устроилась за письменным столом. Ее длинные, стройные ноги, обтянутые кремовыми брюками, были небрежно вытянуты вперед и скрещены в лодыжках.
Идеально прямые, длинные брови вразлет, пронзительный, сверкающий лазурью взгляд. Из одежды на ней была лишь легкая белая сорочка из тонкого льна, сквозь которую предательски, маняще просвечивали изгибы тела. И лишь густая копна черных вьющихся волос, ниспадающая на грудь, целомудренно скрывала самое сокровенное, заставляя Клейна почувствовать внезапный, острый укол неловкости.