Путешественник (ЛП), стр. 174
Клейн, спустившись следом, молча провожал ее глазами. Краем глаза он успел подметить, что стоящий неподалеку Даниц титаническим усилием воли давится от приступов рвущегося наружу хохота.
Глава 580
Краснобай
Клейн медленно повернул голову и скользнул взглядом по Даницу.
Прославленный корсар, чья голова оценивалась в баснословные пять с половиной тысяч фунтов, мигом захлопнул пасть. Нацепив на лицо каменную маску, он всем своим видом демонстрировал, будто ничего не произошло.
Удостоверившись, что Элен благополучно, без всяких сюрпризов взошла на борт лайнера, сыщик развернулся. Неспешно подойдя к карете, он как бы невзначай поинтересовался:
— Услышал весь наш разговор?
— Нет-нет, лишь обрывки, сущие крохи… — сухо усмехнувшись, замотал головой Даниц.
Клейн едва заметно кивнул:
— Придется поднапрячь память, иначе фальшь раскусят в два счета.
— Раскусят фальшь?.. Мою? — пират в растерянности ткнул пальцем себя в нос.
Сохраняя абсолютную невозмутимость, Клейн пояснил:
— Она из рода Соренов. Владеет превосходными навыками заметания следов. А если приплюсовать к этому те мелкие привычки и жесты, что она только что продемонстрировала, можно смело утверждать: перед нами «Пироман» седьмой Последовательности из Пути «Охотника». Это безупречно ложится на твой собственный профиль, так что роль подойдет тебе как влитая.
— Мне⁈ Нет уж, увольте! Я в жизни так не загримируюсь! Меня расколют с первого же взгляда! — Даниц едва не подскочил от ужаса.
Титаническим усилием воли сдерживая улыбку, сыщик произнес низким, ровным баритоном:
— Я одолжу тебе «Ползучий голод».
— … Исключено! У меня нет ни малейшего опыта в подобных делах. Ищеек «Вице-адмирала Болезнь» мне ни за что не одурачить! — задыхаясь от паники и первобытного страха, отчаянно отнекивался корсар.
В его глазах подобный маскарад был не просто унизительным дерьмом, а немыслимым позором. Лишь конченый психопат или извращенец мог бы пойти на такое без всяких моральных терзаний!
Клейн с пониманием кивнул и с ледяным спокойствием отрезал:
— Твоя правда, для такого ты слишком глуп.
Выдавив из себя кривую усмешку, пират торопливо закивал: — Именно, я непроходимый тупица.
Больше не проронив ни звука, Клейн обогнул спутника и распахнул дверцу экипажа.
Взгляд Даница рефлекторно скользнул следом. Внезапно он с изумлением обнаружил, что волосы на висках Германа Воробья окрасились в огненно-рыжий цвет.
Пират ошарашенно хлопнул глазами. Резкие черты лица авантюриста на глазах сглаживались, обретая плавность. Радужки налились бездонной изумрудной зеленью, а плотно сжатые губы теперь выражали легкую неуверенность и робость. В одночасье его облик приобрел ту самую андрогинную, утонченную красоту, став точной, безупречной копией только что отбывшей Элен.
«…» Проводив взглядом спину юноши, скрывшуюся в салоне, Даниц резко отвернулся. Уголки его губ предательски задергались.
Погрузившись в ступор на пару секунд, он беззвучно пробормотал:
«Воистину, конченый псих! Взял и обернулся бабой, даже глазом не моргнув!»
«Хотя, надо признать, Элен в мужском наряде чертовски хороша».
«А эта Потусторонняя способность до одури полезна… Раздобудь я подобную вещицу да выведай идеальный мужской типаж в глазах капитана, мог бы мигом преобразиться и заставить ее влюбиться в меня без памяти».
«Вот только… в кого она тогда влюбится? В меня ли?»
От этих мыслей Даниц с головой провалился в философские дебри, пока из недр кареты не донеслось деликатное покашливание.
Вынырнув из раздумий, пират взялся за вожжи. Он вывел экипаж из порта, намереваясь заложить изрядный крюк, прежде чем вернуться обратно.
Тем временем в салоне Клейн чувствовал себя отнюдь не так безмятежно, как казалось снаружи. И пусть Элен носила мужской костюм, избавляя его от необходимости напяливать платье — самого постыдного этапа маскарада, — необходимость перекраивать лицо под женские черты и имитировать грудь всё равно ложилась на душу свинцовым камнем. Юноша изнывал от жгучего смущения и неловкости.
«Эх, изменить внешность для „Безликого“ — пара пустяков. Главный подводный камень таится в самом разуме. Чтобы безупречно отыграть эту роль, придется перешагнуть через целую гору моральных барьеров. Иначе придется убить годы на то, чтобы день за днем проживать чужую жизнь, втираясь в доверие к окружению жертвы и настолько вживаясь в образ, чтобы самому поверить в эту ложь… А подобный путь для меня — куда более жуткое, извращенное и сводящее с ума падение на дно».
«Так что, ради скорейшего возвышения, некоторые барьеры всё же придется сломать».
Вытащив из-под сиденья саквояж, Клейн сноровисто выудил оттуда плотные бинты и одежду, шаг за шагом в точности повторяя недавнюю маскировку Элен.
…По правде говоря, он вполне мог спихнуть эту грязную работу на Даница. Хватило бы лишь одолжить у мисс «Справедливости» на пару дней тот самый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Безликого», и проблема решилась бы сама собой.
Однако подобный финт означал бы, что пирату придется выйти один на один против «Вице-адмирала Болезнь» Трейси. Не обладая талантами «Клоуна» по тотальному контролю над мимикой и телом, корсар раскололся бы в два счета, подставив себя под смертельный удар.
Клейн не хотел и не мог позволить кому-то другому рисковать головой ради его собственных целей. А потому оставалось лишь бросить вызов самому себе и выйти на сцену лично.
Вскоре он превратился в абсолютную копию недавней Элен. Из-под черного шелкового цилиндра выглядывало поразительно миловидное, андрогинное лицо, гармонично сплетающее в себе мягкость и выразительность черт. А изумрудные глаза сверкали подобно драгоценным камням.
Юноша перекроил и собственную комплекцию: сбросил несколько сантиметров роста, сузил плечи и уменьшил костяк. Теперь он казался куда более хрупким и легким.
Перед мысленным взором Клейна мгновенно вспыхнул его нынешний облик — так работала способность «Клоуна».
«Весьма недурно, и ничего сверхъестественного… Должно быть, всё из-за отсутствия женского платья. Ощущается ничуть не иначе, чем примерка личины Германа Воробья, Даница или кого бы то ни было еще. Разве что мордашка смазливее стала, да в груди тесновато… Эх, уродись я таким на Земле, отбоя бы от девчонок не было», — полушутя, полусерьезно утешая себя, сыщик скривил губы в горькой усмешке.
Этот жест, смотревшийся бы на лице ледяного Германа Воробья как нечто обыденное, сейчас парадоксальным образом источал трогательную беззащитность и затаенную обиду.
«Дьявол!» — мысленно выругался Клейн. Торопливо взяв эмоции в узду, он шаг за шагом начал погружаться в подлинный «отыгрыш».
Шли минуты, и юноша с удивлением осознавал: внутренние барьеры действительно тают. Им на смену приходили необъяснимые расслабленность и покой, словно его дух всё теснее сплетался с выпитым зельем.
А это значило лишь одно: скорость усвоения эликсира стремительно возрастет.
«Сработало…» — беззвучно констатировал Клейн. Бесшумно поднявшись, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, дабы в очередной раз раскинуть карты на уровень угрозы грядущей авантюры.
Вернувшись в материальный мир, он заговорил уже чужим, женским голосом, намеренно приглушив его до хрипоты:
— На шестой причал.
Даниц на автомате развернул экипаж и лишь затем почуял неладное. Пирата пробрал невольный озноб: «Звучит точь-в-точь как оригинал… Вздумай он однажды нацепить личину капитана и запудрить мне мозги, я ведь даже не пискну, поверив всему с потрохами…»
Спустя какое-то время карета вновь вкатилась на территорию порта, взяв курс на тот самый пассажирский лайнер, на котором собиралась отплыть Элен. Впрочем, вплотную подъезжать они не стали: заложив полукруг, экипаж замер у складских помещений неподалеку.