Путешественник (ЛП), стр. 172

— Что вы хотите узнать?

Клейн, уже досконально впечатавший в память каждую черточку ее лица и тела, слегка подался вперед. Непринужденно опустив локти на бедра и сцепив пальцы в неплотный замок, он произнес:

— Вам знакомо имя Джимми Нек?

Элен на пару секунд погрузилась в раздумья, после чего решительно покачала головой.

Слегка нахмурившись, она с искренним недоумением переспросила:

— Вы часом не ошиблись адресом?

— Это весьма состоятельный делец, питающий страсть к коллекционированию редкостей. Вам не доводилось слышать о ком-то подобном из уст Трейси? — с нажимом повторил сыщик.

«Трейси…» — девушка лишь горько, беззвучно вздохнула про себя и с предельной искренностью отозвалась:

— Нет, она никогда не упоминала о богачах, увлекающихся коллекционированием.

Клейн, глядя прямо в глаза рыжеволосой красавице, произнес ровным, размеренным тоном:

— В таком случае, не держала ли она в своих покоях древние манускрипты Баламской империи с Южного континента?

— Нет, копаться в подобных бумагах совершенно не в ее духе. Она на дух не переносит чтение, даже романы мне приходилось читать ей вслух, — отвечая, Элен невольно скривила губы в горькой усмешке.

— И какие же романы она предпочитала? — ничуть не изменившись в лице, поинтересовался сыщик.

— Всякую классику из-под пера Рассела да популярные нынче истории о любви, — с обезоруживающей откровенностью поведала девушка.

Клейн понимающе кивнул:

— А тайная комната для коллекций у нее имелась?

— Да, но доступ туда был строжайше закрыт для всех, включая меня. Порог дозволялось переступать лишь ей самой да парочке весьма таинственных визитеров, — погрузившись в воспоминания, ответила Элен.

Клейн выдержал паузу в несколько секунд и, не меняя позы, проронил:

— Расскажи мне свою историю.

— Мою? — опешив, девушка изумленно ткнула пальцем себе в грудь.

Клейн лишь коротко, безмолвно кивнул, не утруждая себя повторениями.

Некоторое время Элен сидела в полнейшем ступоре, после чего наконец выдавила:

— Моя история до боли проста.

— Мой отец был выходцем из бывшей интисской королевской династии — семьи Сорен. В свое время ему досталась весьма солидная доля фамильных богатств, однако он с головой утонул в вине, любовницах, дурман-траве и азартных играх, в конечном итоге доведя себя до полного банкротства.

— Ради уплаты его непомерных долгов я была вынуждена принять ряд выставленных семьей условий. Став Потусторонней, я вышла в море и занялась торговлей.

Глава 579

Академический вопрос

Продолжая свой рассказ, Элен слегка подняла глаза к потолку, словно с головой погрузившись в воспоминания:

— На первых порах я перепродавала сталь и уголь, привезенные с западного побережья моря Внутреннего, в Фейнапот, а оттуда везла обратно в Интис местные диковинки вроде табака, кофе и какао. Это был прибрежный маршрут, относительно безопасный, но с дикой конкуренцией. Чтобы поскорее вырваться из нищеты, я отчаянно копила капитал и всеми силами пыталась повысить свою Последовательность, лелея надежду прорваться в колониальную торговлю.

— Увы, едва я успела изучить фарватер и сорвать первый куш, как во время второго рейса к берегам Западного Балама мы нарвались на налет Трейси. В ту пору она еще носила титул «Девы Болезней», а не «Вице-адмирала Болезнь», и под ее началом ходила всего одна посудина. Однако ее личная мощь была поистине пугающей. Как мы с компаньонами ни рвали жилы, пытаясь отбиться, всё было тщетно.

— Кровожадностью она не отличалась и резать всех подряд не стала. Просто выгребла все товары, а заодно прихватила и… меня.

«Воистину, белая ворона в рядах ведьм…» — молча выслушав девушку, Клейн пустил в ход таланты «Клоуна», титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу смущение, и с каменным лицом спросил:

— И как далеко зашли ваши отношения?

— Никак! — на одних инстинктах выпалила Элен. — Она принуждала меня! Я… я не хотела умирать и могла лишь… лишь терпеть. Да к тому же… к тому же она женщина!

«Леди, к чему такая бурная реакция? Спроси я напрямую, делили ли вы ложе, вы бы, чего доброго, на ходу из кареты выпрыгнули. Это я еще проявил деликатность и учел вашу девичью стыдливость, не став рубить сплеча… Эх, под маской отбитого маньяка Германа Воробья всё еще бьется сердце истинного джентльмена… И в этом весь я…» — ни единым мускулом не дрогнув на лице, Клейн перевел разговор в другое русло:

— Какие кухни вы предпочитаете? Есть ли у вас излюбленные блюда? Какая еда вам больше по вкусу: сладкая, соленая или что-то среднее?

— Какую пищу вы на дух не переносите? Страдаете ли от аллергии, и если да, то на что?

— Есть ли у вас слова-паразиты? Если да, то какие?

— …

От этого града вопросов Элен почувствовала себя так, словно провалилась в абсурдный сон, настолько всё происходящее казалось сюрреалистичным.

Она и помыслить не могла, что этот человек начнет выпытывать подобные вещи — словно ухажер, пытающийся разгадать вкусы дамы сердца.

«Нет, ни один ухажер не станет вести себя подобным образом! Такие детали выуживают исподволь, за милыми беседами, или наводят справки через знакомых! Ни одной леди в мире не понравится такой грубый допрос! Это… это больше смахивает на то самое „анкетирование“, которое изобрел император Рассел… Какого дьявола он вообще задумал? Он сыплет этими вопросами с таким мертвым лицом, что меня дрожь пробирает…» — промолчав несколько секунд под тяжелым, немигающим взглядом Клейна, Элен покорно, пункт за пунктом, ответила на всё.

Клейн, всё так же не меняя позы и слегка подавшись вперед, продолжил допрос:

— Как вы обычно сидите? Есть ли у вас какие-то привычные жесты…

Чем больше Элен отвечала, тем сильнее ее сковывали паника и первобытный ужас. В душе поселилось дикое, иррациональное предчувствие, что всё это приведет к ее бесследному исчезновению.

Когда это сбивающее с толку и леденящее кровь «анкетирование» наконец подошло к концу, на сердце у девушки повисла свинцовая тяжесть. Ее не отпускали мрачные мысли о том, что добром всё это не кончится.

«Может, рискнуть? Дождаться, пока он отвернется, и выпрыгнуть из кареты?» — Элен всерьез начала взвешивать шансы на спасение.

Однако похититель не выказывал ни малейших признаков агрессии. Это заставляло ее колебаться, цепляясь за призрачную надежду на мирный исход дела.

Досконально препарировав характер, привычки и вкусы Элен, Клейн вернул русло беседы к «Вице-адмиралу Болезнь»:

— Что вам известно о Трейси?

Элен вновь погрузилась в молчание. Ее губы пару раз дрогнули, но она так и не смогла выдавить из себя ни звука.

Экипаж катился по улицам еще какое-то время, пока девушка наконец не выдавила горькую усмешку:

— Она превосходно владеет рукопашным боем, виртуозно использует проклятия и навыки скрытности, а также способна становиться невидимой и невесомой.

— Вдобавок она владеет магией подмены через зеркала и волшебные палочки, а также повелевает черным пламенем и ледяной стужей. Но самое страшное — она способна насылать внезапные болезни на всех врагов в определенном радиусе. От банальной простуды до пневмонии и кишечного гриппа. Чем дольше длится схватка с ней, тем тяжелее становятся недуги. Ходят слухи, что некоторые Потусторонние и вовсе падали замертво от внезапной остановки сердца.

— А еще… еще она способна ткать незримые нити, чтобы брать противников под контроль. Ее познания о человеческом… о человеческом теле пугающе глубоки. Ей достаточно лишь легкого прикосновения, чтобы ввергнуть жертву в пучину неистового наслаждения. Того самого… плотского наслаждения.

— Она излучает мощнейшую ауру соблазна. Многие корсары добровольно складывали оружие и сдавались в плен, лишь бы оказаться к ней поближе.

— В обычной жизни она… она кажется вполне обходительной. Но с врагами расправляется с первобытной жестокостью. Ее излюбленная забава — вдребезги разбивать всё самое светлое и дорогое, что они пытаются защитить, обрекая их на вечные, невыносимые муки рассудка…