Безликий (ЛП), стр. 99
Секунды тянулись мучительно медленно. По ощущениям Клейна, прошло не больше двух минут.
И в этот самый миг один из покоящихся на длинном столе трупов резко, рывком сел!
Бум! Бум! Бум!
Из железных ячеек вдоль стен тут же донесся шквал яростных, ритмичных ударов, словно запертая внутри нечисть отчаянно пыталась вырваться наружу!
Бум! Бум! Бум! Вслушиваясь в эту оглушительную какофонию и неотрывно глядя на один за другим восстающие из мертвых трупы, Клейн глухим, сдавленным шепотом выплюнул:
— Багрянец!
Следом он щедро влил духовность в «Амулет Упокоения» и метнул серебряную пластинку вперед.
Ледяное синее пламя беззвучно взметнулось ввысь. Мягкая, умиротворяющая чернота стремительно расползлась во все стороны, и восставшие мертвецы покорно, один за другим, рухнули обратно на столы, а дикий грохот из железных ячеек разом оборвался.
Клейн, уже имевший за плечами богатый опыт участия в подобных сценах, ни на секунду не позволил себе расслабиться и тут же пустил в ход еще один «Амулет Упокоения».
Поскольку покойников в мертвецкой скопилось предостаточно, парень ради пущей надежности швырнул и третью пластинку, тем самым подчистую опустошив свои карманные запасы.
«Весьма недурно… Как я и предполагал, артефакт воздействует исключительно на свежих покойников, еще не прошедших обряд упокоения, включая и классических живых мертвецов. А вот плотный кокон духовности способен наглухо экранировать этот побочный эффект», — с довольной улыбкой мысленно подытожил Клейн.
Окончательно убедившись, что жмурики больше не выказывают ни малейших признаков грядущей чертовщины, юноша собрался было потянуть за ручку двери и уйти.
Но в этот самый миг из коридора донеслись гулкие, приближающиеся шаги, а сквозь дверные щели пробился тусклый, неверный свет.
Тот самый престарелый сторож, привлеченный недавним диким грохотом в мертвецкой, вооружившись керосиновой лампой, спешил прямо сюда!
Клейн молниеносно окинул взглядом помещение. Опершись рукой о массивную створку, он с кошачьей ловкостью взвился вверх и застыл в узком зазоре между дверной коробкой и сводом потолка.
Намертво вцепившись пальцами в каменные выступы и щели кладки, парень виртуозно удерживал идеальное равновесие.
Скр-р-р!
С натужным скрипом массивная створка поддалась. Повозившись с ключами, престарелый сторож отпер замок и переступил порог мертвецкой.
Сделав пару шагов вглубь, старик высоко вскинул фонарь и принялся настороженно вглядываться во мрак, поочередно освещая ряды железных ячеек, длинные столы и вытянувшиеся на них бездыханные тела.
А в это самое время прямо за его спиной Клейн легкой, невесомой тенью скользнул вниз, приземлившись на каменные плиты абсолютно беззвучно.
Не упуская идеальный момент, юноша пулей метнулся прочь из леденящего нутра морга. Юркнув в опустевшую каморку сторожа, он переждал пару долгих секунд и лишь затем, крадучись, предельно осторожно поднялся на верхний ярус.
Тем временем смотритель, дотошно прочесав мертвецкую и не обнаружив ровным счетом никаких аномалий, торопливо проворчал что-то себе под нос — соседство с трупами явно нагоняло на него жуть. Старик поспешил ретироваться, наглухо запер за собой массивную дверь и не стал больше задерживаться в подземелье ни на секунду.
Вернувшись в свою каморку и поплотнее закутавшись в ветхое одеяло, он потратил добрых несколько минут, чтобы унять бешено колотящееся сердце, после чего с горькой усмешкой тихонько пожурил самого себя:
— Эти старые хрычи вечно травят байки про всякую чертовщину в мертвецкой, всё норовят до смерти меня запугать! Да и сегодняшний грохот наверняка из той же оперы. И что с того? Ничего же не стряслось, жмурики с кроватей не повскакивали!
— Тьфу ты! Да где это видано — живые мертвецы да мстительные духи! Сказки всё это!
А в это самое время Клейн, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух, шагал по тихой, погруженной в глубокий сон улице. На душе у парня было удивительно легко и радостно — еще бы, ведь ему удалось играючи ликвидировать весьма нешуточную скрытую угрозу!
Скользнув безмятежным взглядом по элегантным газовым фонарям, выстроившимся вдоль тротуаров, он почувствовал, как в груди разгорается жгучее предвкушение грядущего тайного собрания Потусторонних.
Стоит ему лишь заполучить в свои руки какое-нибудь оружие с уникальными, паранормальными свойствами, и один из главных стержневых ингредиентов для эликсира «Фокусника» будет у него в кармане!
«Да… пусть наличными я сейчас и не богат, зато в моих закромах пылится немало ценных активов для бартера. Взять хотя бы рецепт эликсира „Телепата“, или формулы „Барда“ и „Молящего о свете“. Да и усвоение зелья „Клоуна“, благодаря той сумасшедшей череде инцидентов и постижению истинной сути роли, продвигается колоссальными темпами. Я уже почти на финишной прямой…» — бредущий сквозь ночной мрак Баклунда Клейн позволил своим мыслям лениво и безмятежно блуждать в пустоте.
Глава 269
Следы Алхимии Психологии
Окраина района Императрицы. Обширная территория ипподрома, сегодня совершенно пустующего, без единого зрителя на трибунах.
Одри Холл вела под уздцы невысокую гнедую кобылу. Девушка намеренно оттеснила своего спутника, виконта Глейнта, в самый укромный уголок, старательно делая вид, будто они увлечены обсуждением каких-то важных дел.
На юной аристократке были белоснежные бриджи и высокие, до колена, черные сапоги. Строгую светлую блузку дополнял приталенный жакет для верховой езды, а голову венчал защитный шлем в тон. В этом наряде она выглядела на удивление дерзко и свежо, излучая совершенно иную, отличную от привычной светской грации красоту. У ее ног послушно замерла крупная золотистая ретриверша Сьюзи, на спине которой крепился небольшой кожаный рюкзачок.
Сио, искусно замаскированная под личного пажа виконта, бросила завистливый взгляд на длинные, стройные ноги Одри и невольно приподнялась на цыпочки.
— Банальная езда по кругу лишена всякого смысла. Подлинную страсть в конный спорт вдыхает лишь охота. Разумеется, это касается исключительно мужчин, ведь прекрасная леди в седле — уже само по себе произведение искусства, чем бы она ни занималась, — смерив Одри оценивающим взглядом, Глейнт выдал полушутливый, полуфилософский комплимент.
Одри ответила ему легкой, сдержанной улыбкой:
— До начала сезона охоты еще долгие месяцы.
По незыблемой традиции, с июня и вплоть до самого Нового года аристократия Королевства Лоэн стекалась в Баклунд, чтобы с головой окунуться в бесконечную круговерть званых ужинов, балов и светских салонов. Для высшего общества это было время поистине судьбоносное — именно в эти месяцы заключались важнейшие союзы и вершились великие дела. Годы шли, традиция крепла, и в итоге этот период обрел свое официальное, звонкое имя — «Светский сезон Баклунда».
А уж после новогодних торжеств землевладельцы неспешно разъезжались по своим вотчинам: в родовые замки, загородные поместья и на бескрайние плантации, предаваясь неге и безмятежному отдыху. И главной, самой излюбленной забавой в эти дни неизменно оставалась охота.
Знать созывала гостей равного положения, дабы вместе насладиться пьянящим галопом и азартом загона дичи. И если кошелек позволял, на своры породистых гончих денег никто не жалел.
Жемчужиной же среди них по праву считались фоксхаунды.
— Признаться, я уже тоскую по тем дням. Баклунд вечно сковывает по рукам и ногам, а здешний воздух — это просто нечто невыразимо тошнотворное. Хотя, врать не стану, его роскошь и порочный блеск всё так же манят меня, — виконт Глейнт неторопливо натянул перчатки и сделал шаг назад, тактично уступая Одри место для беседы с Сио и Форс.
— Многоуважаемая мисс Одри, по какому делу вы нас вызвали? — оторвав взгляд от ног аристократки, деловито осведомилась Сио.
Львиная доля ее недавних барышей исходила именно от этой девушки. Юная леди платила щедро, слово держала железно и вообще слыла нанимателем воистину редким и золотым.