Безликий (ЛП), стр. 88
Итогом той мясорубки стало перекраивание границ: государства вроде Ленбурга, Масина и Сегала, чьи земли лежали на стыках Лоэна, Интиса и Фейнапота, откололись и обрели независимость, провозгласив своей государственной религией веру в Бога Знаний и Мудрости. Фейнапоту же пришлось довольствоваться безраздельной монополией Церкви Матери-Земли.
Поскольку обе противоборствующие стороны с пеной у рта клеймили друг друга за попрание «Священного обета», скрепленного еще на заре Четвертой Эпохи, эта пятилетняя кровавая баня и вошла в летописи как «Война клятвоотступников».
После этих потрясений Северный континент вкусил плоды благодатного мира, продлившегося добрых три сотни лет. Разумеется, локальные стычки вспыхивали то тут, то там, но от полномасштабных войн державы воздерживались. И этот хрупкий баланс сохранялся ровно до тех пор, пока на исторической арене не возник Рассел со своими паровыми машинами, усовершенствованными парусниками и убийственной артиллерией.
Именно так гласили сухие строки университетских учебников… Но если взглянуть на всё сквозь призму нынешнего опыта: раз уж дело касалось божеств, без участия Потусторонних инквизиторов обойтись попросту не могло. В тени людских баталий наверняка кипела жестокая, паранормальная резня… Впрочем, если верить хроникам, в ту эпоху ряды Потусторонних уже изрядно поредели… Неужто ограничивались лишь локальными стычками спецотрядов? А что до семьи Паунд… внезапный крах и череда смертей наследников пару десятков лет назад — уж не связано ли это с тем, что они докопались до тайны этих древних подземелий? Погруженный в тяжелые думы, Клейн поинтересовался:
— А вам не известно, где нынче обитает этот баронет Паунд?
— Увы, понятия не имею, — Миллер сокрушенно покачал головой.
Задав еще парочку наводящих вопросов и окончательно убедившись, что ловить здесь больше нечего, сыщик откланялся и направился прямиком к дому номер пятнадцать по улице Минск.
Часы уже показывали половину шестого. Густые, свинцовые тучи заволокли небосвод, погрузив Баклунд в преждевременные сумерки, ничуть не уступающие глухой ночи. Рассудив, что все публичные библиотеки давно закрыли свои двери, Клейн благоразумно решил отложить расследование катакомб на завтра и занялся приготовлением ужина.
Изначально он замахнулся на изысканную фейнапотскую лапшу, рецепт которой выудил из газеты, но в итоге состряпал нечто отдаленно напоминающее макароны с рубленым мясом, густым соусом и овощами. Впрочем, на вкус блюдо оказалось на удивление сносным.
Набив желудок и переведя дух, Клейн по привычке подбросил монету, чтобы гаданием проверить: стоит ли всё же привлекать к этому делу полицию? Вердикт оказался железобетонно отрицательным.
…………
Под покровом ночи Баклунд погрузился в безмятежную тишину, ничем не отличаясь от любого другого спящего города. По крайней мере, в районе Джовуд царил абсолютный покой.
Клейн спал мертвым сном, блуждая в зыбких, сменяющих друг друга обрывках грез. Как вдруг его словно ударило током: разум мгновенно прояснился, и юноша кристально ясно осознал, что находится внутри сновидения.
«Кто-то вторгся в мой сон?» — титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн напустил на себя вид растерянного лунатика и принялся осторожно озираться по сторонам.
Взору предстали бескрайние, обжигающе-желтые пески раскаленной пустыни.
Внезапно с небес обрушился оглушительный, первобытный рев. Исполинское чудовище, чья черная шкура отливала тусклым золотом, стремительно спикировало из-за облаков.
Тварь могла похвастаться массивным, до боли напоминающим ящерицу туловищем и парой необъятных кожистых крыльев. Опускаясь всё ниже и ниже, она гигантской тенью заслонила собой само солнце.
Дракон! Самый настоящий, могущественный дракон! Взор Клейна выхватил чешуйки размером с хорошую обеденную тарелку, разверзнутую пасть, источающую слепящее, первозданное сияние, и два вертикальных зрачка из чистого темного золота.
Р-р-рох!
Из глотки исполина вырвался сгусток света. Бескрайнее, всепожирающее сияние, словно океан, захлестнуло землю, в мгновение ока стирая в порошок целые барханы песка.
Прямо из недр этого ослепительного сияния ввысь взмыл человеческий силуэт, зависнув высоко в воздухе.
Ростом незнакомец достигал добрых трех-четырех метров, однако характерного для гигантов вертикального циклопического глаза у него не было. Напротив, он обладал весьма привлекательным, молодым лицом, а его исполинская фигура была закована в глухие черные латы, словно щедро залитые свежей кровью.
Этот подобный исполину рыцарь мощным взмахом снизу вверх вскинул свой гигантский палаш. В такт его движению мириады языков бледно-белого пламени с пурпурным отливом мгновенно сплелись в длинные копья и густым, неотвратимым градом устремились прямо на дракона. Казалось, за спиной воителя стоит незримый легион призрачных Потусторонних, безупречно синхронно поддерживающих его атаку!
Сквозь этот бушующий метеоритный ливень огня исполинский рыцарь взмыл еще выше, оказавшись прямо над головой чудовища, и с сокрушительной силой обрушил свой клинок вниз.
Шлейф из призрачных остаточных силуэтов, тянущийся за его фигурой, в долю секунды слился воедино, и смертоносная дуга от удара палаша обернулась слепящим переплетением молний.
Хрясь!
Земля зашлась в бешеной судороге. Исполинский ящер камнем рухнул вниз, щедро орошая пески потоками темной, отливающей золотом крови.
В этот самый миг декорации сна резко совершили кульбит. Перед мысленным взором выросли массивные, залитые кровью врата — те самые, что Клейн видел этим днем в самых недрах древних подземных руин.
С протяжным, режущим слух скрипом багровые створки приоткрылись, образуя узкую щель, сквозь которую едва угадывались очертания черного кресла с высокой спинкой.
В этом кресле восседал мужчина вполне обычных человеческих габаритов. Низко опустив голову, он застыл в абсолютном, пугающем до дрожи могильном безмолвии.
Ракурс сновидения неумолимо приближался, позволяя Клейну во всех деталях разглядеть наряд незнакомца. Это был тот самый рыцарь, что мгновением ранее поверг дракона! Он всё так же был облачен в свои глухие, залитые кровью черные латы!
С той лишь разницей, что его рост больше не достигал трех-четырех метров.
И вдруг мужчина резко вскинул голову. Его некогда молодое и привлекательное лицо теперь сплошь покрывали жуткие, зияющие обнаженными костями язвы гниения, а во взгляде плескались лишь ледяная стужа и первобытная, абсолютная безжалостность.
Содрогнувшись от невыносимого ужаса, Клейн рывком вырвался из кошмара. Распахнув глаза, он тяжело дышал, глядя на то, как сквозь плотную ткань портьер в спальню пробиваются умиротворяющие багровые лучи луны.
Глава 263
Вдохновение и попытка
В тусклом, подернутом дымкой свете багровой луны Клейн откинул одеяло и поднялся с постели.
Для любого уважающего себя Провидца внимание к собственным снам было неотъемлемым качеством, а то видение, что посетило его мгновение назад, никак нельзя было списать на банальный ночной кошмар.
Облаченный в довольно удобную домашнюю одежду, юноша подошел к ростовому зеркалу и негромко произнес:
— Мне приснилась та самая залитая кровью дверь в комнате.
На гладкой поверхности стекла медленно, дюйм за дюймом, проступил призрачный силуэт телохранительницы. Совершенно бесстрастным тоном она ответила:
— Это отголоски ауры злого духа.
— Со временем они ослабнут, пока не исчезнут без следа.
«Вот оно что…» — едва заметно кивнув, Клейн вернулся к кровати. Подхватив золотые карманные часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем.
Убедившись, что до рассвета еще далеко, парень вновь забрался под одеяло. На этот раз его сон был спокоен, обрывочен, и жуткое видение больше не возвращалось.
На следующее утро, в воскресенье, проснувшийся бодрым и свежим Клейн приготовил себе на завтрак яйцо всмятку, дополнив трапезу щедро намазанным сливочным маслом ломтем хлеба.