Безликий (ЛП), стр. 69
— Мистический артефакт, связанный с «Нотариусом».
— Нотариусом? — юноша сперва опешил, но тут же вспомнил: Росаго являлся агентом разведки Республики Интис. А в тех краях исповедовали веру в Вечное Пылающее Солнце вкупе с Богом Пара и Машин. Причем первый из них по совместительству являлся еще и покровителем контрактов.
«Выходит, это Шестая или Пятая Последовательность на Пути „Барда“?»
— «Нотариальное заверение» признано действительным — Потусторонние силы кратковременно многократно возрастают. Признано ничтожным — способности принудительно рассеиваются, — не вдаваясь в лишние подробности, вкратце обрисовала принцип действия артефакта девушка.
Юноша уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг заметил нечто пугающее. Из обезглавленной туши Росаго, а также из растекшейся лужи крови и мозгов начали сочиться точки глубокого, мрачного сияния. Притягиваясь друг к другу, эти искры стремительно сплелись воедино, отвердев и обратившись абсолютно черным, лишенным зрачка глазом.
— А это еще что за мерзость? — вновь поинтересовался сыщик, искусно разыгрывая полное неведение.
— Мусор, не имеющий никакой ценности, — бесстрастно отозвалась телохранительница в своей излюбленной плывущей манере.
— Никакой ценности? — с недоумением сдвинул брови Клейн.
Откровенно говоря, парень прекрасно понимал, к чему клонит наемница. При обычном раскладе, сорвись Росаго под конец в пучину потери контроля, от него остался бы какой-нибудь жуткий и смертоносный запечатанный артефакт. А не случись метаморфозы — эти выделившиеся Потусторонние характеристики идеально подошли бы на роль стержневого ингредиента для эликсира пятой Последовательности, «Марионеточника». Как ни крути, куш выходил бы баснословным.
Вся беда крылась в том, что убитый не только избежал тотального безумия, но и с ног до головы пропитался скверной Истинного Творца. В итоге на свет появился первосортный материал для зелья, намертво заклейменный аурой злого божества. Юноша ни на йоту не сомневался: попытайся кто-нибудь сварить из этого глаза эликсир «Марионеточника», и эффект от такого варева ничем бы не отличался от порции отборного цианида.
Не отрывая взгляда от непроницаемо-черного ока, дама в готическом платье всё тем же тихим, плывущим голосом произнесла:
— Осквернен злым божеством. Ценности больше не представляет.
«Имел бы он настоящую ценность, да еще и баснословную, мне бы впору было трястись от страха, что вы под шумок решите пустить в расход и меня…» — хмыкнув про себя, Клейн махнул рукой в сторону разложенных на полу трофеев Росаго:
— Это наша общая добыча. Делим по-честному, право первого выбора уступаю вам.
Слегка повернув голову, телохранительница смерила его долгим, нечитаемым взглядом. Не проронив ни звука, она плавно подплыла ближе и забрала ту самую оранжевую «Нотариальную грамоту».
«Всё в точности как я и предполагал… Впредь придется с головой зарыться в фолианты и отыскать мистические знания о том, как выжигать скверну злых божеств…» — мысленно подытожил Клейн. Выудив железный портсигар, он опустился на корточки и бережно подобрал жуткий, непроницаемо-черный глаз.
Глава 252
Эпилог
Стоило пальцам Клейна коснуться этого абсолютно черного глаза, как в ушах мгновенно вспыхнули слуховые галлюцинации, а голову пронзила пульсирующая боль.
В то же самое время его взору предстало нечто донельзя странное.
Мириады призрачных, черных как смоль нитей тянулись от тела наемницы и от него самого. Они прорастали из каждого дюйма плоти, пронзали пустоту и уходили куда-то в недосягаемую бесконечность.
От подобного сюрреалистичного и жуткого зрелища любой трипофоб мгновенно бы лишился чувств.
Клейн судорожно стиснул зубы. Не в силах больше выносить это разъедающее, тошнотворное чувство осквернения, он поспешно спрятал непроницаемо-черный глаз в железный портсигар.
Мир вокруг мигом вернулся в норму, а гнетущее недомогание начало отступать.
Лишь теперь, переведя дух, юноша позволил себе предаться размышлениям:
«Неужто в этом и кроется истинная суть Потусторонних талантов „Марионеточника“?»
«Способность зрить и подчинять себе эти самые нити, связывающие плоть и дух каждого живого существа?»
«Какая досада, что эта вещь насквозь пропитана скверной. Побочные эффекты слишком чудовищны, чтобы пускать ее в ход как обычный мистический артефакт…»
«Тащить ее в чертоги над серым туманом ради очищения пока благоразумнее не стоит. Это будет уже вторая попытка раздразнить „Истинного Творца“ в том измерении, и кто знает, не подготовил ли Он ловушку, чтобы отследить меня… Случись подобное, боюсь, тут уже никакое воскрешение не спасет… Сперва нужно зарыться в фолианты и хорошенько изучить вопрос, а уж потом рубить сплеча…»
Шумно выдохнув спертый воздух, Клейн дождался, пока телохранительница заберет себе две грубо вырезанные бумажные фигурки и кое-какие ингредиенты, после чего вновь наклонился и сгреб оставшиеся тринадцать фунтов, пять сулей и восемь пенсов наличными.
Бросив тяжелый взгляд на обезглавленную тушу Росаго и залитый кровью пол, он с досадой потер лоб:
— Пора браться за уборку.
Бледнолицая наемница со светло-золотистыми локонами, всё так же безмолвно парящая поодаль, ровным тоном отозвалась:
— Я сама.
«Сама?» Клейн, раздираемый смесью искреннего изумления и недоумения, замер на полусогнутых и скосил на нее взгляд.
Дама наполовину плывя, наполовину шагая, приблизилась к останкам Росаго, опустилась на корточки и буквально легла поверх растерзанного трупа.
Она начала медленно погружаться внутрь, пока не слилась с мертвой плотью в единое целое!
Пальцы Росаго внезапно дернулись. В ту же секунду разбрызганные по всей комнате кровь, мозги и ошметки костей хлынули обратно, словно время обратилось вспять, заново формируя на культе шеи целую голову.
Вот только этот свежеиспеченный череп был сплошь испещрен уродливыми трещинами, напоминая омерзительную, склеенную из мириад осколков игрушку.
Голова походила на разбитое, но чудом не осыпавшееся стекло. Сквозь зазоры отчетливо виднелось тошнотворное месиво из крови и мозгов, в котором тускло поблескивали застрявшие револьверные пули.
Клейн невольно отшатнулся назад, содрогнувшись от мысли, что подобный гротескный монстр с легкостью занял бы почетное место в самых жутких ночных кошмарах и страшных байках.
Мертвец тем временем неуклюже поднялся на ноги. Подхватив валяющуюся рядом мягкую полицейскую фуражку, он натянул ее поглубже, скрыв изуродованное лицо. Место бойни мгновенно обрело первозданную чистоту — ни единого кровавого пятнышка или следа недавней резни не осталось.
«Непревзойденный уровень профессионализма!» — мысленно поаплодировал юноша.
Наблюдая за тем, как телохранительница, виртуозно управляя трупом с надвинутой на глаза фуражкой, тяжелой, мерной поступью направляется к выходу, он на одних инстинктах бросил ей вдогонку:
— Избегайте наемных экипажей и не суйтесь на ярко освещенные улицы.
«Не хватало еще, чтобы кучера и случайные прохожие седыми стали от такого зрелища!»
Наемница даже не сбавила шаг, напрочь проигнорировав его совет.
Внезапно в памяти Клейна всплыла одна упущенная, но критически важная деталь, и он торопливо добавил:
— На обратном пути наведайтесь в полицейский участок Райс, к дому сержанта Фассина, или прочешите окрестности улицы Минск. Нужно отыскать настоящую одежду Росаго.
«Заявился-то он в полицейском мундире, а фокусы „Безликого“, ясное дело, меняют лишь плоть. Выходит, где он оставил свой гардероб? Вряд ли этот франт щеголял в форме легавого весь вечер! Если ищейки из МИ-9 или местные копы наткнутся на его шмотки где-то поблизости, а я при этом останусь цел и невредим, начнутся неудобные вопросы… Моя дама-охранник — отнюдь не из законных отрядов Потусторонних. Да и с какой стати рядовому частному сыщику отваливать тысячу полновесных фунтов за личную безопасность? Подозрительно, как ни крути…» Клейн лихорадочно просчитывал варианты, стремясь заранее заткнуть любые прорехи в своей легенде.