Безликий (ЛП), стр. 68
Дойдя до этой мысли, Клейн бессознательно распахнул глаза шире. Он увидел, как Росаго берет в руки тончайшую золотую пластину, сплошь испещренную вязью рун на гермесе:
«Последовательность 6, „Безликий“:»
«Основные ингредиенты: мутировавший гипофиз тысячелицего охотника, характеристика призрака в человеческой коже».
«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров крови тысячелицего охотника, пять капель сока черного дурмана, десять граммов порошка из травы драконьего зуба, три волоса глубоководной наги».
«Тысячелицый охотник? Кажется, это один из подвидов исполинских драконов, причем далеко не самый смертоносный… Скорее всего, к ментальной ветви он отношения не имеет, но тварь всё равно крайне редкая, почти вымершая…» — Клейн мгновенно воскресил в памяти нужные оккультные знания.
В этот момент обстановка перед мысленным взором осталась прежней, а вот наряд и поза самого Росаго претерпели изменения.
Теперь он щеголял в белом парике и строгом черном фраке, а лицо наполовину скрывала густая, окладистая борода.
— Грядущее возвышение разительно отличается от прежних. На сей раз эликсир надлежит проглотить исключительно в ходе особого ритуала. Увенчайся он успехом, и ты обретешь одну из самых изощренных и трудноодолимых Потусторонних способностей ниже высших эшелонов силы, — голос наставника тоже переменился, зазвучав куда старше и скрипучее.
Словно предвидя нечто подобное, Росаго поинтересовался:
— И что же это за ритуал?
— Твой путь лежит в море. Отыщи настоящую русалку и выпей зелье под аккомпанемент ее пения, — ответил старец, распахивая древний фолиант, сплошь испещренный мириадами таинственных символов.
С обложки книги внезапно сорвались лучи света, сплетаясь прямо в воздухе в ровные строчки на древнем гермесе:
«Последовательность 5, „Марионеточник“:»
Едва дочитав до этого места, Клейн почувствовал, как голову прошивает острая боль — верный признак катастрофического истощения духовности.
В недавней схватке один лишь амулет «Слов скверны» выжал из него львиную долю сил. А ведь следом он пустил в ход целых три оберега из домена Богини Вечной Ночи, да еще и провернул тот безумный ритуал призыва самого себя с ответным откликом! Тот факт, что он вообще продержался до этой минуты, красноречиво доказывал: его могущество заметно возросло, а усвоение зелья «Клоуна» продвинулось колоссальными темпами.
Когда картина сновидения задрожала, готовая вот-вот рассыпаться в прах, Клейн титаническим усилием воли удержал фокус, впитывая в память остатки рецепта:
«Основные ингредиенты: прах древнего мстительного духа, стержневой кристалл шестикрылой горгульи».
«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров воды из Золотого источника острова Суня, десять граммов коры драконова дерева, остаточная духовность древнего мстительного духа, одна пара глаз шестикрылой горгульи».
«Ритуал возвышения: проглотить эликсир под аккомпанемент пения русалки».
Хрусь! Клейн наконец разжал ментальную хватку, позволив миру грез разлететься на мириады призрачных искр света, растворившихся в небытии.
Схватившись за ноющий лоб, юноша балансировал на грани спасительного обморока. В то же самое мгновение, когда остаточная духовность Росаго вкупе с легким налетом безумия окончательно испарились, невидимая сила властно вышвырнула сыщика обратно в реальный мир.
Взору предстал пол, щедро усеянный кровью, ошметками мозгов, клочьями волос и прочим отвратительным мусором. Клейн согнулся пополам в судорожном приступе сухой рвоты, что хоть немного прояснило его затуманенный разум.
«При полном истощении духовности меня неминуемо выбросит и из таинственного измерения над серой мглой…» — юноша обвел комнату затравленным взглядом и обнаружил, что его телохранительница всё еще пребывает в объятиях мертвецкого сна.
Торопливо задув свечи и сноровисто свернув ритуальный алтарь, парень тяжело осел. С шумом втягивая воздух, он дал себе пару минут передышки, пока духовность не начала крошечными каплями возвращаться к жизни.
И в этот самый миг его шею овеял пронизывающий, ледяной сквозняк. Могильная стужа пробрала до костей, заставив мышцы содрогнуться, а мысли — вязнуть в непролазном болоте оцепенения.
Клейн резко крутнул головой, вновь устремив взор к эркерному окну. Облаченная в черное готическое дворцовое платье телохранительница уже очнулась и теперь безмолвно парила в воздухе.
Ее светло-золотистые локоны и мертвенно-бледное лицо, казалось, заметно потускнели. Весь силуэт дамы обрел пугающую эфемерность, а кожа стала почти прозрачной.
Действуя по загодя заготовленному сценарию, парень сбивчиво, в панике затараторил:
— Разнеся ему башку в клочья, я вдруг заметил, что эта туша всё еще дергается! До смерти перепугавшись, что он сейчас восстанет в виде какой-нибудь твари, я на одних инстинктах всадил в него весь свой арсенал амулетов! Я… я был в дикой панике, руки тряслись, голова кругом… Должно быть, вас случайно задело взрывной волной!
«Похоже, именно об этом риске и предупреждали недавние карты… Если эта дамочка не проглотит наживку и решит, что я намеренно атаковал ее — мне крышка…» — с замирающим сердцем лихорадочно соображал Клейн.
Подлинный, неподдельный страх в груди лишь придал его актерской игре абсолютную, железобетонную достоверность.
Телохранительница опустила взгляд на собственные полупрозрачные руки и совершенно бесстрастным, плывущим тоном спросила:
— Что за оберег пошел в ход первым?
— Как-то раз на подпольном собрании я отхватил одно диковинное черное ухо. Отвалил за него целых четыре сотни фунтов. Торгаш клялся, что оно позволяет услышать голос великих сущностей. Улыбнется фортуна — сорвешь грандиозный куш, отвернется — сдохнешь на месте. Тогда мне так и не удалось нанять охрану, а угроза висела дамокловым мечом, вот и пришлось рискнуть шкурой. Как видите, ставка сыграла, — Клейн резал кристально чистую правду, не соврав ни на йоту. — Уловив голос того великого существа, я увидел, как ухо само собой рассыпалось в прах, переплавившись вот в этот самый амулет.
Пронзительные лазурные глаза телохранительницы скользнули по юноше. В комнате воцарилась гробовая, вязкая и давящая тишина.
Наконец, дама в черном дворцовом наряде едва заметно кивнула:
— Вам бы не помешало наведаться к психиатру.
«Намекает, что я уже одной ногой в дурдоме, став потенциальным психопатом? Хм, она явно раскусила, что то ухо было наследием „Слушателя“, и прекрасно понимает: духовность Росаго насквозь пропиталась скверной „Истинного Творца“. Теперь она ни за что не заподозрит, что я намеренно усыпил ее ради спиритического сеанса… Вдобавок, это блестяще объясняет, с какой стати я вынырнул из-под гнета бреда куда резвее нее — как-никак, я же теперь сертифицированный латентный безумец фабрикации самого „Истинного Творца“…» — Клейн лишь криво, с легкой долей самоиронии усмехнулся.
— Нам стоит поторопиться с зачисткой следов. Не ровен час, ищейки из МИ-9 нагрянут с проверкой, — произнес он, кивнув в сторону обезглавленной туши Росаго.
Бросив эти слова, Клейн сноровисто натянул перчатки, подобрался к трупу вплотную и, опустившись на корточки, принялся виртуозно шмонать карманы мертвеца.
Улов не заставил себя ждать: пара десятков фунтов наличными, россыпь пузырьков с эфирными маслами и травяными порошками, две грубо вырезанные бумажные фигурки и один донельзя странный лист бумаги.
Пергамент отливал насыщенным оранжево-желтым цветом. На его поверхности сакральные символы и магические печати, соответствующие домену Солнца, брали в кольцо пустой прямоугольник. Стоило лишь сжать эту вещицу в пальцах, как по телу разливалось мягкое, умиротворяющее тепло, даруя чувство абсолютной безопасности.
— И что это за диковинка? — Клейн даже не подумал скрывать своего искреннего недоумения.
Телохранительница, неведомо когда успевшая бесшумно подплыть к нему со спины, лаконично пояснила: