Безликий (ЛП), стр. 64
Губы Эйлин судорожно задрожали, и она наконец выдавила из себя:
«Это…»
И в тот самый миг, когда интиссец инстинктивно подался вперед, вслушиваясь в ответ, в его зрачках внезапно отразилась ослепительная кровавая вспышка.
Дело дрянь! Бейкеран молниеносно откинулся назад и рыбкой ушел в спасительный перекат.
А на том самом месте, где он стоял долю секунды назад, с ревом взметнулось пламя, выстроившись в непробиваемую, ревущую огненную стену.
Часть этой кровавой вспышки прошила огненный барьер насквозь, усеяв пол цепочкой редких, багровых пятен.
И тянулся этот жуткий след прямиком к уже успевшему вскочить на ноги интисскому послу.
Взору дипломата предстала гротескная картина: живот Эйлин с мерзким треском разорвался, и из ее нутра вынырнули две руки, густо покрытые тошнотворной, вязкой слизью.
Опершись на разорванную плоть, из недр прелестной барышни выкарабкался жуткий силуэт. Существо, с ног до головы залитое густой багровой жижей, по габаритам ничуть не уступало взрослому, крепко сбитому мужчине.
Уму непостижимо! Как в теле самой обычной девушки с совершенно плоским животом могла укрываться подобная исполинская тварь⁈
Это же напрочь попирало все законы мироздания!
Бам!
Обезглавленное тело Эйлин с оглушительным треском лопнуло, разлетевшись на куски. Чистая плоть и кровь водопадом обрушились на жуткого гуманоида, сплетаясь с сочащейся слизью в гротескную, мерзкую алую мантию.
Чудовище наконец явило свой истинный лик — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо, источающее леденящее очарование. А кровавая мантия, окутывающая его фигуру, в отблесках ревущего пламени казалась распустившимся, чудовищным цветком.
«Епископ Роз!» — будучи прожженным интриганом и матерым разведчиком, Бейкеран в мгновение ока вычислил класс противника.
Шестая Последовательность Пути «Молящего», «Епископ Роз».
Каждый адепт этой ступени является непревзойденным, виртуозным мастером магии плоти и крови!
Эти Потусторонние способны непостижимым образом внедряться в чужие тела, превращая их в идеальный, непроницаемый кокон для маскировки от любых проверок.
Вот только их триумфальное появление на свет неизбежно влечет за собой мучительную гибель носителя.
«Во славу Господа!» — глухо, с фанатичным экстазом прохрипела оторванная голова Эйлин, навеки смежив веки.
Тем временем «Епископ Роз» вскинул правую руку и четырежды коснулся груди в строгой, зловещей последовательности: снизу вверх, справа налево.
Его глаза, в которых плясали кровавые и огненные блики, намертво впились в посла. Шагнув вперед, он напрочь проигнорировал ревущую стену пламени. Огонь не причинил твари ни малейшего вреда, лишь заставил багровую слизь на ее теле закипеть и закапать на пол еще гуще.
Интиссец отступил еще на шаг и во всю мощь легких рявкнул:
«Стража!»
«Ко мне!»
И пусть его верный цепной пес Росаго вместе с лучшими агентами рыскали в городе по его приказу, посольство отнюдь не пустовало. Под его крышей несли службу военные атташе — легальные, официально дозволенные Королевством Лоэн Потусторонние, составляющие костяк открытой дипломатической защиты!
Один маг пятой Последовательности, один — шестой, трое седьмого ранга, а вдобавок — добрый десяток бойцов восьмой и девятой ступеней.
Громогласный зов посла раз за разом гулким эхом бился о стены роскошной спальни, но так и не смог прорваться наружу. Там, за дверями, всё так же безмятежно играла музыка, и пышный бал кружился в своем привычном ритме.
Эта комната превратилась в наглухо отрезанный от реальности, изолированный мир!
«Вот дьявол…» — осознав тщетность попыток, Бейкеран благоразумно заткнулся. Хищно прищурившись, он принялся скрупулезно сканировать пространство.
«Епископ Роз», ничуть не торопясь с новой атакой, издал низкий смешок:
«Это твое собственное желание. Тобою же выстроенные правила».
«Ты сам приказал охране не сметь тревожить вас, не приближаться и гнать прочь любого зеваку».
«Хм… Я лишь ухватился за твою волю и слегка исказил эти правила, возведя их в абсолют. Хочешь вырваться из этой клетки — сумей одолеть самого себя».
Лицо посла дрогнуло. Эта виртуозная способность — прикрываться чужими правилами, извращать их до неузнаваемости и черпать силу из самого искаженного порядка — мгновенно натолкнула его на мысль об еще одном классе.
«Барон Коррупции!» — глухо, с яростью выплюнул Бейкеран.
Шестая ступень Пути «Адвоката», он же Путь «Черного Императора».
Не успело эхо затихнуть, как лицо дипломата исказила маска ледяной, пугающей тяжести, и он выпалил:
«Пастырь! Ты — Пастырь!»
«Кто ты такой в иерархии ордена Авроры? Мистер А?»
«Какого дьявола вам понадобилась моя смерть⁈»
Тот самый «Епископ Роз» — а вернее, истинный «Пастырь» — лишь тихонько рассмеялся:
«Тебе ни к чему знать мое имя».
«Просто смирись и прими благодать Господню…»
Не успел он договорить, как его тело внезапно окаменело. Суставы сковало так, словно они намертво заросли ржавчиной, а движения стали дергаными и рваными, уподобив могущественного сектанта сломанной марионетке.
Бейкеран расплылся в широкой, издевательской ухмылке. От былой мрачности не осталось и следа. Изящным жестом выудив из нагрудного кармана белоснежный платок, он стер несуществующую пылинку с уголка губ и произнес:
«Право слово, я бесконечно признателен вам за эту болтливость. Вы подарили мне столь драгоценные мгновения для подготовки».
Стоило платку покинуть карман, как на свет божий высунулась крошечная, размером с большой палец, деревянная голова марионетки с беспросветно-черными, пустыми глазами!
«Пастырь» судорожно разлепил губы, силясь выдавить хоть слово, но из его глотки вырвался лишь глухой, пустой хрип, словно доносящийся из преисподней:
«Ты…»
В следующую секунду тело сектанта начало стремительно, с жутким треском раздуваться. Кожа налилась непроницаемой чернотой, лоб прорвали изогнутые козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров, а за спиной с тяжелым гулом распахнулись исполинские крылья, источающие удушливый смрад серы.
«Пастырь» в мгновение ока вымахал под три метра ростом, обернувшись истинным, первобытным Дьяволом.
Однако даже в столь чудовищном обличье он по-прежнему оставался заложником невидимых пут. Каждый сустав был скован намертво, движения давались с мучительной, вязкой медлительностью, а сам рассудок начал стремительно тонуть в мутном тумане.
«Надо же, в твоем арсенале затесались и таланты „Дьявола“? Воистину, звание „Пастыря“ ты носишь не зря. Что ж, позволь мне отправить тебя прямиком к твоему Господу». — Отбросив светские манеры, Бейкеран сжал правую длань. Воздух затрещал, и в его ладони из небытия соткалось ревущее огненное копье с ослепительным, раскаленным добела острием.
Интиссец прогнулся в пояснице и с силой замахнулся, намереваясь метнуть пылающее копье, дабы намертво пригвоздить «Пастыря» к стене и в ту же секунду обратить его в пепел.
Седьмая Последовательность, предшествующая «Заговорщику», носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня»!
Кх-х! Кха-кха-кха!
Но в этот самый миг Бейкеран зашелся в тяжелом, надрывном приступе кашля. Казалось, он вот-вот выплюнет собственные легкие и сердце. Утратившее контроль огненное копье стремительно рассеялось без следа, а лицо посла налилось пунцовым жаром, лоб покрылся лихорадочной испариной.
Парализующий эффект от мистического артефакта мигом сошел на нет. Сбросив с себя невидимые путы, «Пастырь» вновь обрел абсолютную свободу движений.
«С какой стати, по-твоему, я развел всю эту пустую болтовню? Как тебе прелести тяжелейшей пневмонии и неудержимого, разрывающего грудь кашля?» — с издевательской усмешкой на дьявольском лице поинтересовался сектант.
От этих слов в памяти Бейкерана молниеносно всплыл тот самый первый облик врага — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо. Сгорая от запоздалого раскаяния, интиссец выплюнул сквозь кашель: