Безликий (ЛП), стр. 63
Действуя строго по его указке, интисские шпионы технично упустили мальчишку, позволив ему раствориться во мраке. Эта изящная уловка заставила лоэнскую контрразведку свято уверовать, будто обе стороны всё еще барахтаются на одной стартовой линии.
Усыпив бдительность главного конкурента, Бейкеран бросил в бой совершенно иных, не засвеченных агентов. Те организовали безупречную засаду на месте рандеву Иэна и фейсакского «командира», намереваясь выкрасть манускрипт прямо из-под носа у МИ-9 и бесшумно вывезти его за пределы Королевства Лоэн.
Сначала всё шло как по нотам, безупречно следуя его партитуре, однако ближе к вечеру донесения резко сменили тональность, заставив сердце посла налиться свинцовой тяжестью.
Люди из МИ-9 всё-таки нагрянули на место засады!
Те, кто должен был блуждать в потемках, внезапно выскочили прямо на сцену!
«С Росаго на острие атаки фактор вражеского прорицания отметается напрочь, да и армейские ищейки в таких делах смыслят откровенно слабо… Выходит, в моих рядах завелась крыса… Остается лишь уповать, что Росаго успел вырвать рукопись первым и благополучно сбагрил ее „Тени“…» — дабы обеспечить себе алиби, Бейкеран намеренно закатил этот бал, добровольно лишив себя возможности дергать за ниточки в реальном времени. Теперь он мог лишь молиться на расторопность своих прихвостней.
Его план был донельзя прост и надежен: заполучив добычу, Росаго мгновенно передает ее другому агенту — «спящему», чье лицо ни разу не мелькало ни в одних сводках. Следом Росаго берет огонь на себя, уводя свору из МИ-9 по ложному следу, и устраивает серию шумных диверсий, наглухо перекрывая им обзор и даря союзнику драгоценное время. А под шумок, как бы невзначай, Бейкеран приказал ему пустить в расход и того самого надоедливого мелкого сыщика.
«Не сунь этот выскочка свой нос куда не просят, МИ-9 ни сном ни духом не ведала бы о наших делишках, и всё бы прошло без сучка без задоринки… Да и мои грязные связи с бандой Зманге так бы и остались во мраке, и меня бы ни за что не отозвали обратно в столицу… И подумать только, этот кретин даже не попытался дать деру! Наивно решил, что армейская контрразведка будет денно и нощно трястись над его шкурой, и отсиживаться дома безопаснее?» — Бейкеран с силой потер лицо, сгоняя напряжение.
Ему уже спустили приказ: как только эпопея с рукописью завершится, он обязан сдать все агентурные дела первому военному атташе и паковать чемоданы, дожидаясь прибытия преемника.
Бейкеран до зубного скрежета не желал покидать этот город. И пусть Баклунд вечно тонул в едком смоге и славился отвратительным климатом, он по праву носил титул величайшего и богатейшего мегаполиса во всем мире, не имеющего себе равных.
К тому же здешние леди и дамы отличались очаровательной чопорностью и пуританством, разительно контрастируя с распутными столичными штучками на родине. Искусно соблазнять их, дюйм за дюймом срывая маски благопристойности и затаскивая в постель — эта игра приносила ему поистине невыразимое, упоительное чувство триумфа. Какая невыносимая досада, что теперь придется распрощаться с этими дивными созданиями… Скорбя об утраченном, Бейкеран почувствовал, как в его груди закипает еще более жгучая, лютая ненависть к тому жалкому сыщику, посмевшему спутать ему все карты.
Что же до безопасности самого Росаго, тут посол был абсолютно спокоен. Он ни на йоту не сомневался: если только его цепного пса не возьмет на мушку какой-нибудь полубог из высших эшелонов, тот сможет играючи вырваться из любой передряги. И всё благодаря его воистину уникальным Потусторонним талантам.
Посреди этих мрачных раздумий глаза Бейкерана внезапно плотоядно блеснули: он приметил юную особу в роскошном темно-красном платье, которая с бокалом в руке одиноко скучала у самых перил балкона.
Ее точеное, миловидное личико источало утонченную грацию, гладкие, как шелк, волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, а в светло-карих глазах, казалось, таилась бездна невысказанных тайн.
Бейкеран, включив всё свое обаяние, тут же подошел ближе и виртуозно завязал светскую беседу. Выяснилось, что прелестную незнакомку зовут Эйлин, и она — дочь торговца лесом. Папаша ее звезд с неба не хватал, особым богатством не блистал, но из кожи вон лез, отчаянно пытаясь пробиться в высший свет.
Мастерски пустив в ход свой статус посла Интиса, Бейкеран в мгновение ока поймал на себе восторженный, полный благоговения взгляд наивной Эйлин.
Закружив ее в паре танцев, он быстро сократил дистанцию, добившись весьма интимной, волнующей близости.
«Очаровательная леди, смею ли я пригласить вас в свои покои, дабы насладиться бокалом вина из Олмира? Винтаж 1286 года», — с бархатной хрипотцой и недвусмысленным намеком произнес Бейкеран.
Эйлин, даже не попытавшись изобразить девичью скромность, тут же выпалила:
«С превеликим удовольствием».
Выскользнув из шумной бальной залы, парочка бесшумной тенью поднялась на второй этаж. Юркнув в спальню посла, Бейкеран жестом отослал охрану подальше, приказав не сметь их тревожить.
Разумеется, никаким вином из Олмира 1286 года там и не пахло. Не тратя времени на прелюдии, дипломат пылко и уверенно увлек Эйлин прямо на роскошное ложе.
В порыве страсти девушка намертво вцепилась руками в лопатки Бейкерана. И в этот самый миг из-под ее ногтей и вздувшихся вен внезапно, словно из преисподней, вырвались черные, тонкие и омерзительно мохнатые «паучьи лапки»!
Бам!
Глаза Эйлин дико выкатились из орбит, а изо рта густой пеной хлынула белая слюна.
Бейкеран брезгливо одернул кулак, только что сокрушительным ударом вмявшийся прямо в ее живот. Медленно поднявшись с кровати, он напрочь утратил былую похотливую торопливость, и его лицо превратилось в маску абсолютной, ледяной жестокости.
«Кто тебя подослал?» — глухим, давящим тоном процедил посол.
Эйлин попыталась было вскочить, но чудовищная, разрывающая внутренности боль намертво пригвоздила ее к простыням. В ее расширившихся зрачках плескалась дикая смесь первобытного ужаса и полнейшего непонимания.
С наслаждением наблюдая за перекошенным лицом этой красотки, Бейкеран издал тихий смешок:
«Не скрою, я питаю нездоровую слабость к прелестным дамам. И, будучи прекрасно осведомленным о собственном пороке, всякий раз, оказываясь наедине с красавицей, я действую с маниакальной, параноидальной осторожностью».
«А теперь отвечай: кто тебя подослал?»
«И даже не пытайся строить из себя героиню. Уж поверь, в искусстве пыток огнем мне нет равных».
Глава 249
Покушение
Эйлин плотно сжала губы, со смесью жгучей ярости и затаенного страха взирая на худощавого, источающего теплую, ласковую улыбку посла.
Бейкеран вытянул правую руку. Его ладонь окутал слой оранжево-красного, беззвучно пляшущего пламени.
Сделав пару шагов вперед, мужчина красноречивым жестом показал, что намерен прижать эту пылающую длань прямо к нежной коже девушки.
От этого зрелища в памяти Эйлин мгновенно всплыли леденящие душу сцены из дешевых романов, где безжалостные инквизиторы клеймили плоть своих жертв раскаленным добела железом, обрекая их на невыносимые, адские муки.
«О нет, с прекрасными леди нельзя обходиться столь грубо», — издав тихий смешок, Бейкеран внезапно остановил занесенную руку.
Резким, хлестким движением кисти он стряхнул пламя, и оранжево-красные языки в мгновение ока сплелись в длинный алый хлыст.
Огненный бич с шипением выжигал воздух вокруг, а по всей его длине угрожающе топорщились острые шипы.
Хлесть!
Посол с силой взмахнул пылающим хлыстом, обрушив его на хрупкую фигуру Эйлин. Удар в клочья разорвал обуглившуюся ткань платья, оставив на коже глубокий, уродливый черный ожог. Лицо девушки исказила гримаса невыносимой боли, и она истошно, пронзительно завизжала.
«Кто тебя подослал?» — всё тем же ласковым, бархатным тоном повторил свой вопрос Бейкеран.