Безликий (ЛП), стр. 57
«У меня ведь как раз завалялись обрывки формулы „Неомраченного“ вкупе с ритуалом возвышения. Это сэкономило бы мисс Справедливости целых десять тысяч фунтов…»
«Но с какой стати мистеру А сдались именно „Неомраченный“, „Жрец Бедствий“, „Пророк“ и „Манипулятор“? Неужели эти зелья допускают взаимозаменяемость с Путем „Молящего“ на высших рангах? Что-то их слишком много… Если сложить всё вместе, выходит целых пять взаимосвязанных цепочек…»
«„Неомраченный“ — вотчина Вечного Пылающего Солнца. „Жрец Бедствий“, судя по названию, отсылает либо к Повелителю Бурь, либо к Богине Вечной Ночи… Ранее я уже пришел к выводу, что Пути Вечного Пылающего Солнца, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости принадлежат к смежным Последовательностям, отчего эти божества и питают друг к другу столь лютую вражду. В таком свете „Жрец Бедствий“ почти наверняка является четвертой ступенью Пути „Моряка“, принадлежащего Повелителю Бурь. А „Пророк“ — детище Бога Знаний и Мудрости…»
«К какой же тогда ветви относится „Манипулятор“?»
«И все они, оказывается, прекрасно сплетаются с цепочкой самого „Истинного Творца“. Воистину, прелюбопытный расклад…»
«Нет… Передавать формулу „Неомраченного“ мистеру А нельзя ни в коем случае, даже обрывками. Фанатики из ордена Авроры только и ждут повода, чтобы отомстить всему миру, сея вокруг лишь хаос и смерть. Снабжать их знаниями стратегического масштаба — чистой воды самоубийство… И дело тут не только в моральных принципах, но и в банальном инстинкте выживания. Эти психи, улучив подходящий момент, и глазом не моргнут, чтобы принести в жертву целый город…»
«Пусть уж лучше мисс Справедливость раскошелится на свою десятку. Часть этих денег всё равно предназначалась моему „избраннику“, а оставшуюся брешь я с лихвой компенсирую ей бесценными знаниями…» — Клейн в задумчивости ущипнул себя за щеку.
Не став пока отвечать девушке, он силой мысли соткал из тумана пергамент с пером и приготовился к гаданию.
О той самой загадочной подруге Марича Клейн не знал ровным счетом ничего. Единственной зацепкой служило местоимение «она», выдававшее женский пол. Попытайся он в лоб раскинуть карты на ее благонадежность — и провал был бы неизбежен.
Однако оставалась лазейка в виде косвенного гадания: нужно было лишь поставить во главу угла собственную безопасность, и тогда шансы на успех взлетели бы многократно.
А что до возможных искажений или неточностей в предсказании — густая пелена серой мглы надежно защищала от любых внешних помех, не оставляя места для тревог.
Тщательно всё взвесив, Клейн размашисто вывел на бумаге:
«Наем подруги Марича в качестве телохранителя на три дня таит в себе угрозу».
Отложив перо и отцепив маятник, юноша усмирил разум и стремительно провел ритуал.
Распахнув глаза, он увидел, как желтый кристалл цитрина плавно очерчивает круги по часовой стрелке, вот только амплитуда и скорость вращения были до смешного малы.
«Угроза присутствует, но она ничтожна… Значит, кандидатка вполне надежна…» — с легким кивком констатировал парень и переключился на мистера А.
Ситуация повторялась: с этим оракулом он лично никогда не пересекался, опираясь лишь на чужие слухи да собственные догадки. Выведать напрямую, по зубам ли ему это дело и сдержит ли он слово, было попросту нереально. Приходилось вновь искать обходные пути.
Будучи уже весьма искусным Провидцем, Клейн мгновенно нащупал верный вектор: раскинуть карты на самого посла Бейкерана!
Ниточек, связывающих его с дипломатом, хватало с избытком, да и досье на того было собрано исчерпывающее. Сыщик даже доподлинно знал, в какую именно грязную интригу вляпался посол, так что в качестве мишени для гадания тот подходил безупречно.
Немного поразмыслив, Клейн написал:
«Бейкеран Жан Мадан подвергнется смертельной угрозе от рук мистера А».
Поскольку уверенности в успехе было немного, он намеренно смягчил формулировку, избегая жестких, безапелляционных утверждений, дабы не спровоцировать провал ритуала.
На этот раз маятник вновь закружился по часовой стрелке, однако его скорость и размах заметно возросли.
«Это означает, что мистер А действительно возьмется за дело, и его шансы на триумф весьма высоки…» — медленно выдохнув спертый воздух, Клейн наконец приступил к формированию отклика для мисс «Справедливости»:
— Дозволяю.
— Ваш выбор абсолютно верен.
— Но ни в коем случае не светитесь в этом деле лично.
— Мой избранник нуждается в тысяче фунтов на текущие расходы. Схема передачи прежняя, и в идеале перевод должен состояться уже завтра.
— Эта сумма покроет долг за рецепт «Молящего о свете». Что же до сведений о Тайном ордене — отныне вы свободны от этого поручения. Впрочем, если вам вдруг удастся раздобыть свежие зацепки, я с радостью выкуплю их.
Осознав, что тот загадочный лазутчик принадлежит к Пути «Провидца», Клейн несколько охладел к агрессивным поискам Тайного ордена.
Изначально он подумывал стрясти с аристократки куда больше тысячи фунтов, но, вспомнив, что ей предстоит выложить кругленькую десятку за устранение посла, резонно рассудил: бюджет девушки наверняка затрещит по швам. Пришлось умерить аппетиты и ограничиться самым скромным минимумом.
Покончив со всеми делами в чертогах, юноша не стал задерживаться и молниеносно вернулся в реальный мир.
…………
Одри, держа в руках сборник нот, тихонько напевала изящную мелодию, в то время как за окном сквозь облака то и дело проглядывала багровая луна.
Внезапно перед ее глазами заклубилась густая серая мгла. Восседающий на древнем кресле силуэт окинул ее величественным взором и заговорил низким, раскатистым баритоном.
Выслушав ответ господина Шута, Одри с невероятным облегчением выдохнула, чувствуя, как тревога отпускает ее сердце.
«Тысяча фунтов… Мой долг перед господином Шутом практически погашен… Какая же легкость на душе…» — прижав ноты к груди, девушка расплылась в мечтательной улыбке, обнажив очаровательные ямочки на щеках.
И пусть отныне ее карманные расходы усохнут до жалкой тысячи в месяц, ставя ее в донельзя стесненное положение, наскрести нужную сумму прямо сейчас было вполне реально — стоило лишь немного затянуть поясок.
«Перехвачу у Глейнта побольше, да разобью долг на долгие месяцы…» — в вопросах финансов Одри была подкована безупречно. Как-никак, ее отец являлся одним из самых могущественных теневых банкиров Королевства.
…………
В полдень четверга до ушей Клейна вновь донесся призрачный шепот мольбы. Оказалось, мисс «Справедливость» уже перевела деньги на тот самый анонимный счет.
А поскольку банковский клиринг в пределах Баклунда завершался день в день, это означало лишь одно: начиная с пятницы сыщик мог беспрепятственно обналичить свой капитал в любом столичном отделении Баклундского банка.
После обеда Клейн вновь встретился с Мэри Гейл. Дама проводила его к дверям клуба Крагга, где их уже дожидались двое резидентов.
Первым оказался именитый хирург Аарон Церес, а вторым — наставник аристократов по верховой езде, Талим Дюмон.
Обменявшись дежурными любезностями, высокий и худощавый хирург Аарон, сверкнув золотой оправой очков, с привычной холодностью первым шагнул в двери клуба. За ним последовал обладатель коротких каштановых кудрей, наставник по верховой езде Талим, со смехом заметивший на ходу:
— Не обмолвись о вас Мэри, я бы и сном ни духом не ведал, что в Баклунде объявился столь выдающийся сыщик. Уж если в будущем мне доведется искать помощи в деликатных делах, непременно обращусь к вам.
— В таком случае позвольте заранее выразить вам свою искреннюю признательность, — с легкой улыбкой отозвался Клейн.
Еще во время поездки Мэри вкратце обрисовала ему ситуацию: Талим происходил из знатного рода, и его предки некогда носили титул виконта. Увы, всё фамильное состояние до последнего пенни пустил по ветру еще его дед. Ситуацию усугубляло и то, что у отца Талима было около десятка братьев и не менее шести сестер. А по негласным правилам Королевства, если владения земельного аристократа сокращались ниже установленного ценза, его наследственный титул подлежал безжалостному понижению — впрочем, тут многое зависело от сиюминутной прихоти самого монарха.