Безликий (ЛП), стр. 464
Подобный опыт был ему до боли знаком — сыщик кристально ясно осознавал, что это Потусторонняя способность «Демонессы Наслаждения».
В прошлый раз ему удалось вырваться из подобного захвата лишь благодаря амулету: усыпив и себя, и врага, он пустил в ход свою уникальную устойчивость ко сну. Однако сейчас мистер А благоразумно держался на дистанции около двадцати метров.
Впрочем, Клейн уже давно перерос ступень простого «Клоуна». Его всё еще свободные пальцы со звонким щелчком высекли искру!
Вшух! Опутавшая его невидимая паутина в один миг занялась ревущим пламенем, превратив юношу в исполинский пылающий факел.
Едва вынырнув из багрового пекла, Клейн вновь зашелся в череде судорожных чиханий вкупе с надрывным кашлем. Болезнь безжалостно сбивала концентрацию, прерывая на корню попытки применить добрую половину Потусторонних навыков.
В этот самый момент женственная мягкость бесследно растаяла на лице мистера А, уступив место подавляющему, надменному величию.
Сектант вытянул правую руку и мягко сжал ладонь в кулак. Клейна тут же прошибло леденящим предчувствием: бросься он сейчас бежать, и неминуемо начнет бесконечно блуждать кругами на одном месте.
Облаченный в кроваво-красную мантию фанатик растянул губы в садистской усмешке. Прямо перед ним из пустоты соткался призрачный, полупрозрачный древний фолиант.
В воздухе разнесся эфемерный, недосягаемый голос:
— Я пришел, я увидел, я записал.
Апчхи! Кхе! Кхе!
Клейн отчаянно рвался в сторону, желая уклониться, но тело наотрез отказывалось повиноваться. Именно в эту секунду, как никогда прежде, он всем своим естеством прочувствовал истинную, сокрушительную мощь «Пастыря». Воистину, звание самого всеобъемлющего, лишенного уязвимостей и непобедимого Потустороннего ниже уровня полубогов было заслужено по праву! И пусть сыщик угодил в засаду неподготовленным, лишенным львиной доли своих мистических артефактов, сам факт того, что его загнали в угол, лишив даже призрачной надежды на ответный удар, говорил о многом.
Глава 479
Необъяснимая улыбка
По заброшенным, поросшим бурьяном загородным полям со всех ног мчался старый дворецкий Финкель.
Где-то по пути он потерял шляпу, безупречно уложенные седые волосы теперь жалко растрепались, а одежда сплошь покрылась грязью.
Хух… хух… На секунду сбавив темп и тяжело дыша, он оглянулся назад. Не обнаружив позади ни единой живой души, старик позволил себе крошечный вздох облегчения.
Но стоило ему повернуть голову, намереваясь сменить направление, как он с ужасом обнаружил, что прямо перед ним невесть когда выросла человеческая фигура.
Незнакомец был облачен в старинную мантию с глубоким капюшоном, надежно прячущим темные глаза в густой тени. На застывшем лице не читалось абсолютно никаких эмоций.
Зрачки Финкеля сузились в игольное ушко. Он мгновенно распахнул рот, силясь выплюнуть слово на древнем гермесе, но с леденящим ужасом осознал: его нос стремительно исчезает, а голос попросту пропал.
На лице дворецкого проступило абсолютное отчаяние. А в следующее мгновение его тело, подобно грязному пятну в пустоте, было стерто невидимой тряпкой дочиста, не оставив после себя ни малейшего следа.
…………
Апчхи! Апчхи! Кхе! Кхе!
Перед лицом неотвратимой, смертоносной атаки мистера А Клейн, скованный внезапным недугом, страдал от раскалывающейся головы и жара. Управлять пламенем и совершать «Огненные скачки» стало попросту невозможно.
В таком плачевном состоянии он был не в силах сотворить даже жалкую воздушную пулю.
Сердце сковал первобытный страх перед неизвестностью. Обостренная интуиция «Клоуна» услужливо подкинула ему пугающее видение: его тело с треском разрывается на части, распадаясь на мириады мельчайших светящихся пылинок, навсегда лишая даже призрачного шанса на воскрешение.
Не теряя ни доли секунды, Клейн сунул руку в карман и намертво стиснул один предмет.
Это был тот самый, загодя припасенный козырь на случай самой безвыходной, катастрофической ситуации!
Истинный «Фокусник», сколь бы внезапной ни оказалась угроза, всегда имеет в рукаве парочку заготовок и никогда не поддается слепой панике.
Выудив медный свисток Азика и поднеся его к губам, он, задыхаясь от кашля и непрерывного чихания, с неимоверным усилием дунул в мундштук!
Абсолютно беззвучно, не породив ни малейшего шороха, сквозь активированное духовное зрение сыщик узрел фонтан бьющих из-под земли белоснежных костей. Они стремительно сплелись воедино, вылепив исполинского посланника, в чьих пустых глазницах полыхало кромешно-черное пламя.
В этот самый миг призрачный фолиант перед мистером А перестал перелистываться, а доносящийся из иных миров потусторонний голос резко оборвался.
В воздухе вспыхнуло мутно-зеленое сияние. Четырехметровый костяной гонец с оглушительным треском разлетелся на куски, распавшись на мириады кристально чистых светящихся искр.
Следом рухнула та самая незримая мощь, что заставляла Клейна бесконечно блуждать по кругу. Фигуру юноши в черном двубортном сюртуке мгновенно накрыло пеленой: она обратилась статуей из желтого песка и тут же была безжалостно развеяна по ветру.
Вот только по ветру разлетелись отнюдь не песчинки, а белоснежные хлопья, напоминающие разорванную в мельчайшие клочья бумагу.
Подлинный Клейн соткался из пустоты неподалеку. Опустившись на одно колено, он зашелся в надрывном, неконтролируемом кашле.
Не прими костяной посланник первый удар на себя, сыщик бы ни за что не успел подавить накатившую болезнь и пустить в ход бумажного двойника!
Увы, эта отчаянная уловка лишь усугубила недуг, практически полностью лишив парня сил для дальнейшего сопротивления.
Как вдруг мистер А, чья фатальная атака только что потерпела крах, тоже зашелся в кашле. И его приступ оказался на порядок яростнее, чем у Клейна.
Корчась от боли, сектант рухнул на землю, а из уголков его губ обильно запузырилась кровавая пена.
Кха-кха-кха!
С истошным хрипом он выплюнул целую лужу пережеванных внутренних органов и извивающихся ошметков плоти. А затем, с трудом разлепив рот, принялся отчаянно слизывать эту мерзость, силясь проглотить ее обратно.
«Какого дьявола?» — Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.
Впрочем, это ничуть не помешало ему подавить кашель, вскинуть правую руку и взять голову мистера А на мушку револьвера.
В этот самый миг на него снизошло туманное озарение: чудовищные физические раны сектанта действительно легко латались магией плоти, однако ментальный урон и чудовищный духовный откат подобными фокусами было не исцелить!
По-хорошему мистеру А следовало бы переключиться на иные способности, плавно залечивая раны астрального тела. Однако ведомый слепой яростью фанатик предпочел насильно подавить боль и броситься в погоню. Безостановочное использование Потусторонних талантов запредельной мощи окончательно истощило его резервы, спровоцировав этот фатальный, стремительный срыв.
Бах! Бах! Бах!
Клейн хладнокровно высадил весь барабан. Отливающие тусклой латунью, бледно-золотым и ослепительно серебряным светом пули со свистом преодолели разделявшее их короткое расстояние.
К его величайшей досаде, проклятые чихание и кашель так и не дали как следует прицелиться. Лишь два снаряда нашли свою цель: один вонзился сектанту прямо в лоб, а второй прошил туловище.
Пш-ш!
Раздался мерзкий звук горящей плоти. Однако череп мистера А, казалось, был напрочь лишен костей, превратившись в вязкое месиво из гнилого мяса. Бледно-золотая пуля глубоко увязла в этой жиже и быстро остановилась, так и не нанеся смертельного урона и лишь осветив мерзость изнутри теплым, солнечным сиянием.
Сектант медленно вздернул шею. Сквозь зияющую дыру во лбу было видно, как мозги и плоть остервенело, судорожно извиваются.
Он не умер. Более того, даже не получил критических увечий.
В конце концов, в прошлом он был «Епископом Роз» — тварью с воистину пугающей, неискоренимой живучестью!