Безликий (ЛП), стр. 455
— В этом нет ничего из ряда вон выходящего, — глухо отозвался Эдсак.
Трисси едва заметно изогнула бровь:
— До чего же ты недогадлив.
— Что ж, буду с тобой предельно откровенна: я — Демонесса!
Лицо принца Эдсака не дрогнуло ни на йоту. Переведя ледяной взгляд на старого дворецкого, он приказал:
— Ступай к дверям и стой на страже. Никого не впускать.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — Финкель одарил Трисси холодным, пронзительным взором, после чего развернулся и покинул солярий.
Дождавшись, пока створка наглухо захлопнется, Эдсак медленно, с шумом выдохнул:
— Трисси Чик… Хех, впрочем, тебе больше по душе имя Трисси.
— Я прекрасно осведомлен, что ты Демонесса. Тот человек, которому ты поручила раздобыть Потусторонние материалы, потерпел фиаско. Всё, что оказалось в твоих руках, было предоставлено мной!
— Мне глубоко плевать, кем окажется моя принцесса — «Ведьмой» или «Демонессой». Я даже видел твои розыскные ориентировки!
Трисси на мгновение опешила, но тут же расплылась в насмешливой, издевательской улыбке:
— А ты, погляжу, на редкость осведомлен…
— Но ведомо ли тебе, что в прошлом я была мужчиной, и мое истинное имя — Трис?
— … Что? — глаза Эдсака округлились от шока. Он слегка склонил голову, отказываясь верить собственным ушам.
Упиваясь его реакцией, Трисси прыснула, а следом разразилась диким, безудержным хохотом. Она заливалась так неистово, что сгибалась пополам, уподобившись настоящей сумасшедшей:
— Ха-ха, слух тебя не подводит! Я действительно когда-то была мужиком! Точно таким же, как и ты! Вот только эликсир «Ведьмы» насильно перекроил мою плоть, сменив мне пол!
— До чего же мерзко, не так ли? Бьюсь об заклад, у тебя уже мурашки по коже побежали от отвращения!
Словно выплескивая наружу копившийся годами яд, она сделала пару шагов навстречу.
Эдсак на одних инстинктах попятился назад, судорожно сглотнув.
— Нет, всё не так… Ты — настоящая женщина… В этом нет никаких сомнений… Я могу ручаться за это! — сперва пробормотал он себе под нос, а затем сорвался на крик: — С того самого мига, как мы встретились, ты была подлинной женщиной! И мне плевать, кем ты была в прошлом! Я вычеркну это из памяти, будто ничего и не было! Я люблю… люблю ту, кем ты являешься сейчас!
Трисси замерла. Изящным движением стерев выступившие от безумного смеха слезы, она произнесла:
— Воистину, ты — самый жалкий человек на свете.
— Неужто до тебя до сих пор не дошло? Наша встреча отнюдь не была слепой случайностью. И даже то, что ты воспылал ко мне…
Она поперхнулась, словно от накатившей тошноты, но тут же продолжила: — Даже то, что ты воспылал ко мне страстью, было срежиссировано чужой, незримой рукой! Не кажется ли тебе, что всё закрутилось слишком стремительно? Да, я верю в любовь с первого взгляда, но чтобы она обладала столь пугающим, дьявольским магнетизмом — увольте. Твое поведение — это калька с героев дешевых бульварных романов. Увидел один раз и мгновенно, до беспамятства втюрился в совершенно незнакомого человека, напрочь выкинув из головы ту, по которой сох до этого! Это же чистой воды безумие!
Принц Эдсак остекленело уставился перед собой. Его губы беззвучно шевелились, но он так и не смог выдавить ни звука.
Внезапно он пошатнулся, словно только что вынырнул из глубокого, затяжного кошмара.
— Ты… ты и впрямь в моем вкусе… Но моя реакция… она действительно была чересчур утрированной…
Уголки губ Трисси поползли вверх, и она презрительно фыркнула:
— Бедный, несчастный принц. Даже твое сердце дергают за ниточки чужие руки, словно у жалкой марионетки.
— И ты по-прежнему слеп? Ты — всего лишь разменная пешка, расходный материал. А я — одновременно и заложница, скрепляющая союз между короной и Сектой Демонессы, и безупречная ширма для отвода глаз.
— Я принесла с собой бесценную реликвию Секты, оказавшись под вашим тотальным, удушающим контролем. В любую секунду меня могут раздавить, а артефакт — отобрать. Именно в этом и кроется наша так называемая «добрая воля». А стоит заговору выплыть наружу, дойди слухи до Трех великих Церквей или армейской оппозиции, как сценарий развязки окажется до смешного прост: принц Эдсак, потерявший голову от похоти, тайно пригрел у себя Демонессу. И, не в силах вынести тяжести позора, пустил себе пулю в лоб. Занавес. Все концы благополучно прячутся в воду.
— Нет! — на одних инстинктах вскричал Эдсак.
Его лицо исказилось от невыносимой боли, и он выдавил:
— Ради чего они пошли на сделку с Сектой Демонессы?
— И откуда, прикажешь, расходной пешке ведать о столь высоких материях? — горько усмехнулась Трисси. — В этом и кроются все мотивы моего побега.
Опустив голову, она тихо рассмеялась, сотрясаясь всем телом в мелкой дрожи.
Спустя пару секунд девушка вновь вскинула взгляд. На ее губах играла лукавая полуулыбка:
— И как же ты намерен со мной поступить? Сорвешь одежды и швырнешь на ложе? О нет, держу пари, теперь тебя парализует от одного лишь отвращения. Впрочем, я вовсе не против согреть тебя прямо сейчас. Двум жалким, брошенным на растерзание марионеткам совершенно не зазорно найти утешение в объятиях друг друга.
Округлое лицо принца Эдсака потемнело. Он хранил ледяное, гнетущее молчание почти целую минуту, не отрывая взгляда от Трисси.
Внезапно он смежил веки и, указав рукой в противоположную сторону, глухо произнес:
— Уходи.
— Вон через ту дверь.
Трисси ошеломленно вскинула брови:
— Ты отпускаешь меня?
— Да, — Эдсак отвернулся к окну, медленно чеканя слова: — Я задержу Финкеля. А уж сможешь ли ты выскользнуть из лап остальных ищеек — зависит исключительно от твоих силенок и благосклонности фортуны.
В глазах Трисси на пару мгновений мелькнула растерянность, но она тут же сорвалась с места, устремившись к потайной двери.
На самом пороге она не удержалась и бросила последний взгляд через плечо:
— А как же ты?
Эдсак даже не обернулся. Он всё так же неотрывно смотрел сквозь панорамное окно, словно отчаянно силясь разглядеть там призраки былых дней.
На его губах заиграла легкая улыбка, и он произнес:
— Я? Пожалуй, я останусь жить в этой прекрасной сказке, дожидаясь финала. Каким бы горьким или сладким он ни оказался.
Судорожно втянув воздух, Трисси больше не стала медлить и бесшумной тенью скользнула в темный проем.
…………
Собор Святого Самуила. В тишине уединенной комнаты.
Один из тринадцати архиепископов Церкви Богини Вечной Ночи, владыка Баклундской епархии, святой Энтони Стивенсон принял экстренную телеграмму, прибывшую прямиком из резиденции графа Холла.
Этот гладко выбритый старец с бездонными глазами выглядел донельзя опрятно. Даже облаченный в тяжелую, черно-красную мантию архиепископа, он совершенно не производил гнетущего или мрачного впечатления.
Однако любой, кому доводилось столкнуться с ним лицом к лицу, невольно содрогался от первобытного трепета. Духовность собеседника мгновенно парализовывал леденящий страх, словно из самой непроглядной тьмы на него неотрывно взирала непостижимая, пугающая сущность.
«Трисси Чик… Изначальная Демонесса…» — мысленно произнес святой Энтони. Легонько пристукнув по листу бумаги, он решительно поднялся на ноги.
Свет вокруг внезапно померк, словно его без остатка поглотил сгустившийся в комнате сумрак.
В ту же секунду каждый прихожанин, возносящий молитвы под сводами собора, физически ощутил, как на мир тяжело опустилась первозданная ночь.
Наваждение рассеялось так же стремительно, как и накатило, а сам святой Энтони уже бесшумной тенью соткался перед вратами Чаниса в подземельях храма.
Сегодня вахту во главе дежурного отряда несла «Наставник мертвых» Дейли Симон.
Не дав ей и рта раскрыть для вопроса, архиепископ сурово, не терпящим возражений тоном приказал:
— Готовьтесь и запускайте протокол. Я намерен пробудить один из запечатанных артефактов.