Безликий (ЛП), стр. 452
— Да, причем «Демонесса Наслаждения».
— Но куда сильнее меня пугает ее имя — Трисси Чик.
— И что с ним не так? — с искренним недоумением поинтересовалась графиня.
— Один из членов нашей ложи как-то наткнулся на имя «Чик» на страницах весьма древнего манускрипта, — безупречно отыграв заготовленную ложь, произнесла Одри. Ни в тоне, ни в выборе слов, ни в микровыражениях лица или жестикуляции не было ни единой фальшивой ноты. — В Четвертую Эпоху, а то и в еще более седые времена, это имя принадлежало Изначальной Демонессе.
Выдержав паузу, девушка с леденящей мрачностью добавила:
— А это — злое божество!
Графиня Кейтлин понятия не имела, кто такая эта Изначальная Демонесса, но значение слов «злой бог» уловила предельно четко.
Вмиг лишившись былого спокойствия, она встревоженно, скороговоркой спросила:
— Ты уверена?
— … Не до конца, — Одри, конечно, ни на йоту не сомневалась в словах господина Шута, но вслух подобного заявлять не смела. — Как бы там ни было, я считаю, что мы просто обязаны привлечь корону… Нет, лучше Потусторонних из Церкви Богини, чтобы те всё скрупулезно перепроверили. Когда дело пахнет злыми богами, излишней осторожности не бывает.
Кейтлин с легким изумлением вскинула глаза на дочь:
— … Одри, ты и впрямь повзрослела.
Не будь ситуация столь критической, юная аристократка непременно бы напустила на себя ложную скромность, мило бы пококетничала, а затем умчалась бы в спальню, упиваясь триумфом и кружась в радостном танце.
Но сейчас ей было совершенно не до девичьих забав. Позволив тревоге и напряжению явно проступить на лице, она торопливо произнесла:
— Мама, ты поможешь мне всё скрыть? До меня доходили слухи, что казенные и церковные Потусторонние на дух не переносят вольные ложи. Э-э… можешь сказать, что эти сведения раздобыл отец, у него ведь связей хоть отбавляй.
Кейтлин поднялась с софы и крепко, с материнской нежностью обняла дочь:
— Не тревожься. Мы с отцом ни за что не позволим тебе вляпаться в подобную грязь.
— Граф вернется лишь к вечеру, так что я первым делом вызову кого-нибудь из тайной стражи. Обставим всё так, будто донесение принес именно он, а уж потом я лично свяжусь с Потусторонними, присланными Церковью для охраны нашей семьи.
— Договорились! — с нескрываемым облегчением и радостью отозвалась Одри.
Девушка наконец-то смогла перевести дух, чувствуя, как от долгого, невыносимого напряжения тело наливается свинцовой слабостью.
…………
Глядя на то, как с небес на стремительной скорости обрушивается град пылающих метеоритов, накрывающих собой всю лесополосу, Клейна внезапно захлестнуло пугающее, бессильное чувство обреченности. Казалось, оставалось лишь покорно дожидаться неминуемой смерти.
Даже если он пустит в ход беспрерывные огненные скачки, вырваться из чащи и покинуть эпицентр катастрофы до того, как этот огненный ливень впечатается в землю, было физически невозможно. Да и хрупкая плоть «Провидца» совершенно не годилась для того, чтобы принимать на себя удар падающего с небес камня.
Даже живой мертвец, которому револьверные пули нипочем, под таким шквалом в мгновение ока обратился бы в кровавое, обугленное месиво… Огненный скачок… Вглядываясь в слепящее желтовато-белое зарево, Клейн, так и не смирившийся с поражением, молниеносно нащупал дерзкую, безумную идею.
В ситуации, где счет шел на жалкие доли секунды, места для колебаний не оставалось. Задумал — делай!
Щелк!
Безошибочно прикинув дистанцию в уме, Клейн звонко щелкнул пальцами, заставляя разом воспламениться все оставшиеся в коробке спички.
В небо взметнулся столб багрового пламени, в мгновение ока поглотивший его силуэт без остатка.
Абсолютно беззвучно Клейн растворился в пространстве, материализовавшись прямо внутри огненного хвоста летящего метеорита!
Вжух!
Метеорит стремительно падал. Едва выскочив из пламени и покинув пылающий камень, юноша мгновенно погрузился в раскаленный до пугающих, немыслимых пределов воздух.
В сам момент Потустороннего скачка Клейну был совершенно не страшен обычный огонь, пусть даже невероятно горячий. Однако, стоило ему выйти из этого состояния, как оставалось лишь отчаянно подчинять пламя своей воле, отводя его от тела. Иначе этот чудовищный жар с легкостью обуглил бы его плоть, сжигая заживо.
Вдобавок ко всему, раскаленный воздух вообще не подпадал под категорию пламени, пригодного для «скачка».
Щелк!
Клейн вновь звонко щелкнул пальцами, заставляя и без того доведенный до критической точки воздух мгновенно, сокрушительно взорваться ревущим огнем.
Юноша растворился в пространстве, материализовавшись в новорожденной вспышке. Он отчаянно пытался переждать первую, самую сокрушительную ударную волну от столкновения метеорита с землей.
Увы, как бы Клейн ни ухищрялся и на какие бы смертельные риски ни шел, вырваться из зоны поражения было физически невозможно. Перед ним маячили лишь два пути: либо скользнуть в чудом уцелевший от прямого попадания кусок чащи и принять на себя чудовищную взрывную волну, либо, подобно цирковому акробату, продолжать скакать полыхающим мячиком в воздухе, дожидаясь, пока исполинский «гриб» взрыва не поглотит его без остатка.
В это короткое мгновение юноша, казалось, уже воочию видел собственный конец: обугленное, разорванное в клочья тело, на котором всё еще тлеют языки пламени.
Но не успела эта обреченная мысль угаснуть в сознании, как мир перед глазами внезапно преобразился. Красные тона налились густым багрянцем, желтые — слепящим золотом, а белые обрели кристальную чистоту. Бесчисленные насыщенные краски диковинно наслоились друг на друга, соткав из реальности поразительную, сюрреалистичную масляную картину!
Эта «картина» словно наглухо оторвалась от материального мира. Клейн, уподобившись отстраненному зрителю, наблюдал за тем, как пылающий метеорит пугающе «медленно» опускается вниз и наконец впечатывается в землю.
Лесополоса была уничтожена в мгновение ока. Земная твердь под ногами содрогнулась в тяжелых судорогах, а ввысь, пронзая небеса, взметнулось исполинское облако из дыма и ревущего пламени, формируя зловещий, гротескный огненный гриб.
Однако эта сокрушительная ударная волна так и не задела Клейна. Бушующая стихия была попросту не в силах прорваться сквозь нагромождение цветовых пятен в этот статичный «нарисованный» мир.
…На долю секунды опешив, юноша внезапно обнаружил, что рядом с ним возник еще один человеческий силуэт.
Это был мужчина среднего роста с кожей оттенка темной бронзы. Облаченный в строгий черный сюртук и шелковый полуцилиндр, незнакомец обладал мягкими чертами лица, а в его карих глазах плескалась бездонная вековая усталость. Чуть ниже правого уха темнела крошечная родинка.
— Мистер Азик! — с нескрываемым, ликующим восторгом выдохнул Клейн.
Теперь он наконец-то понял, к какому именно моменту относилось то давнее откровение из гадания во сне!
Оно предрекало именно эту самую секунду!
«Море крови» символизировало абсолютно безвыходную, смертельную ловушку, а «спасительная рука мистера Азика» означала, что наставник в самый критический миг вырвет его из лап неминуемой гибели!
Едва эти радостные слова слетели с его губ, как Азик лишь отмахнулся. Крепко схватив парня за предплечье, мужчина увлек его за собой, устремляясь в самые недра этого сотканного из густых, наслаивающихся красок мира!
…………
Выглядящая донельзя заурядно перьевая ручка наконец прекратила свой безостановочный бег по бумаге. Ее поверхность, казалось, заметно потускнела.
Суровый одноглазый мужчина средних лет перехватил перо и, пребывая в подобии глубокого спиритического транса, принялся лихорадочно строчить:
«Азик Эггерс, очевидно, всё еще не вернул себе полноту памяти и былого могущества. Его дерзкая попытка проложить путь сквозь духовный и астральный миры дала сбой именно из-за этой скрытой уязвимости. По абсолютному стечению обстоятельств он вместе с Шерлоком Мориарти рухнул на землю неподалеку от Инса Зангвилла и его соратника».