Безликий (ЛП), стр. 448
— Детектив Мориарти прибыл.
Внутри повисла тягостная тишина, продлившаяся добрый десяток секунд, прежде чем из-за двери донесся густой, плотный баритон:
— Его Высочество просит гостя войти.
Вторя этим словам, дверь с легким скрипом отворилась, и наружу тут же вырвалась волна приятного тепла, разительно контрастирующая с прохладой коридора.
Под прицелом тяжелых взглядов двоих рослых телохранителей Клейн ступил на мягкий, пушистый ковер теплых желтых оттенков, украшенный затейливым орнаментом.
Сделав пару шагов вперед и обогнув массивный антикварный шкаф, служивший своеобразной ширмой, он увидел принца Эдсака. Его Высочество вальяжно расположился у панорамного окна, нежась в скудных лучах столь редкого для зимнего Баклунда солнца.
На этом округлом, неизменно вызывающем симпатию и врезающемся в память лице сейчас не читалось ни капли привычного радушия. Принц выглядел пугающе серьезным, отчего в комнате повисла давящая, свинцовая атмосфера.
Благодаря жарко натопленному элегантному камину и хитроумной системе труб, температура здесь была даже выше, чем поздней весной. Эдсак обошелся без сюртука: на нем красовались лишь белоснежная сорочка с пышными, словно бутоны, манжетами да светло-желтый жилет. Запонки, булавка для галстука, фамильный герб и прочие аксессуары не бросались в глаза, но буквально кричали о своей баснословной стоимости.
Узрев эту картину, Клейн, напротив, мысленно с облегчением выдохнул: той самой дамы с сапфировым перстнем подле принца не наблюдалось.
Поэтому он поспешил приблизиться и учтиво поклонился.
Эдсак, сжимая в руках дымящуюся чашку черного чая, даже не подумал предложить гостю присесть.
Сохраняя на лице всё то же непроницаемое выражение, принц глухо спросил:
— Расследование принесло какие-нибудь плоды?
— Никаких. Мои гадания, спиритические сеансы, опросы и поиски улик в один голос твердят: Талим скончался от внезапного сердечного приступа, — с глубокой скорбью и нескрываемым чувством вины на лице отозвался Клейн. — Я оказался чудовищно бессилен. Ваше Высочество, вам следует подыскать куда более искусного и могущественного помощника.
«Да, ищите дурака в другом месте…» — беззвучно добавил он про себя.
В этот миг Эдсак, казалось, впервые по-настоящему вгляделся в лицо сыщика Шерлока Мориарти. Юноша выглядел так, словно разом постарел на добрый пяток лет, изможденный долгой, мучительной бессонницей.
И это отнюдь не было обманом зрения. Перед выходом из дома Клейн виртуозно пустил в ход таланты «Безликого», слегка подкорректировав собственную внешность. Теперь его кожа казалась тусклой и иссушенной, тут и там неряшливо пробивалась неопрятная щетина, а мешки под глазами налились пугающей чернотой и стали в разы заметнее.
Эдсак погрузился в недолгое молчание. Опустив на блюдце белоснежную фарфоровую чашку с золотой каемкой, он произнес:
— Я понял. Как и ожидалось, это оказалось вам не по плечу…
— Я поручу это дело другим людям. Подготовьте для меня исчерпывающий письменный отчет, и смотрите, чтобы ни одна деталь не ускользнула.
«Замечательно!» — мысленно Клейн торжествующе сжал кулак. Молниеносно выудив из внутреннего кармана стопку аккуратно сложенных листов, он подал их принцу:
— Ваше Высочество, вам не придется ждать. Привычка скрупулезно фиксировать всё на бумаге у меня в крови.
Кивнув лакею, чтобы тот забрал отчет, принц Эдсак бегло пролистал бумаги и небрежно отложил их в сторону:
— У вас еще остались ко мне какие-то вопросы?
— Никаких, Ваше Высочество. Дозвольте откланяться. Ах да, совсем забыл упомянуть: я намерен на какое-то время отбыть на юг. Искренне уповаю, что тамошнее ласковое солнце поможет мне растопить лед скорби в моем сердце, — с тяжким вздохом отозвался Клейн.
— Вполне в духе новогодних традиций многих лоэнцев, — Эдсак благосклонно кивнул и повернулся к старому дворецкому Финкелю: — Проводите детектива Мориарти. И распорядитесь, чтобы ему выделили экипаж.
Ведь от поместья Красной Розы до ближайшего городка, где можно было нанять карету, предстояло топать пешком добрых пятнадцать-двадцать минут.
— Будет исполнено, Ваше Высочество, — старый дворецкий отвесил безупречный, эталонный поклон.
Клейн, ни на йоту не ослабляя бдительности, поспешил откланяться.
Следуя за стариком по коридорам особняка, он благополучно добрался до главных ворот, где ему вернули подмышечную кобуру с неизменным револьвером.
Меньше чем через минуту юноша уже сидел в карете, любезно предоставленной хозяевами поместья.
Откинувшись на мягкую спинку и наблюдая, как очертания усадьбы за окном стремительно тают вдали, Клейн наконец-то позволил себе расслабиться. С шумом выдохнув спертый воздух, он почувствовал, как бешено колотящееся сердце возвращается к привычному ритму.
Сыщик кристально ясно осознавал: сейчас он окончательно покинул центральные подмостки этой грандиозной, смертоносной пьесы.
Дальнейший план был прост до банальности: попрощаться с Баклундом, махнуть на юг, тем самым эффектно закрыв за собой занавес… А уж потом, нацепив новую личину, бесшумной тенью вернуться обратно… — Клейн хладнокровно, раскладывая всё по полочкам, обдумывал свои грядущие шаги.
И в этот самый миг его интуиция резанула тревожным звоночком. Духовность мгновенно натянулась как струна, и юноша узрел, как дверца экипажа стремительно распахнулась и тут же абсолютно беззвучно захлопнулась!
Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, прямо из воздуха молниеносно соткался человеческий силуэт. Девушка, облаченная в тяжелое черное платье, на пальце которой призывно сверкал сапфировый перстень.
Сапфировый перстень! Стоило Клейну разглядеть это украшение, как его зрачки сузились в иглы. Внутренний порыв броситься в атаку или выпрыгнуть из кареты на ходу мигом улетучился. Он буквально вжался в сиденье, не смея пошевелить и пальцем.
Шутка ли, перед ним находилась пугающая фигура, таскающая при себе запечатанный артефакт нулевого класса или же сама являющаяся полубогом сопоставимой мощи!
«Ну и дела… Чего боялся, на то и напоролся… Куда, спрашивается, подевались все эти хваленые совпадения, которые плел „0–08“ или кто бы там ни был⁈» — нервы Клейна натянулись до предела, а тело сковало свинцовым оцепенением. Он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как таинственный силуэт окончательно обретает плотность.
Возраст гостьи совершенно не вязался с ее мрачным, тяжеловесным нарядом. На вид ей было от силы лет восемнадцать-девятнадцать. Слегка округлое личико, изящный прищур узких глаз и аура утонченной, скрытой под показной холодностью сладости выдавали в ней девушку поистине потрясающей, выдающейся красоты.
Она… Клейн на долю секунды опешил, а затем, безошибочно узнав незваную визитершу, не сдержавшись, выпалил:
— Трисси!
Да это же тот самый мерзавец Трис, бывший «Подстрекатель», непостижимым образом обернувшийся «Ведьмой» Трисси!
Как эта разыскиваемая преступница вообще умудрилась затесаться в фаворитки к принцу⁈
Каким чудом сектантка из Секты Демонессы просочилась в ближайшее окружение Эдсака Августа⁈
Да еще и приволокла с собой запечатанный артефакт нулевого класса или мистическую вещицу сопоставимого ранга!
Присмотревшись внимательнее, юноша подметил, что Трисси претерпела кое-какие метаморфозы. Ее некогда вполне заурядные черты лица стали еще более мягкими и утонченными, а в совокупности и вовсе гипнотизировали, затрагивая самые потаенные струны души.
Услышав этот ошарашенный возглас, Трисси ничуть не смутилась. Напротив, ее лицо озарилось лучезарной, приторно-сладкой улыбкой:
— Значит, вы меня узнали…
— Я так и знала, что вы меня узнаете!
— Уж детектив-Потусторонний точно обязан знать каждую розыскную ориентировку как свои пять пальцев!
«А он… то есть она… явно в восторге…» — сохраняя предельную бдительность, Клейн с недоумением спросил:
— Чего вы добиваетесь?
Он кристально ясно помнил, что перед ним сидит отнюдь не невинная овечка. Трис, будучи «Подстрекателем», собственноручно срежиссировал кровавую бойню на «Клевере», а уже под личиной Трисси эта тварь повинна в преждевременной гибели целой вереницы простых горожан в Тингене.