Безликий (ЛП), стр. 443
«Охотник на Демонов» Колин с тяжелой серьезностью кивнул:
— Истинно так.
— А это означает лишь одно: мы, вероятнее всего, уже угодили в бурлящий поток реки, чье устье намертво слилось с истоком. И вырваться из этой петли нам не под силу.
— Хвала небесам, судя по всему, перед нами лишь жалкие крохи остаточной мощи, брошенные Ангелом Судьбы. Сам Он в этих руинах не затаился.
«Увы, господин Вождь, это никакое не „вероятнее всего“ — мы увязли здесь железобетонно, причем давным-давно…» — с горькой иронией мысленно отозвался Деррик.
В этот самый момент Колин извлек из-за пояса крошечный темно-красный металлический флакончик, сноровисто скрутил крышку и залпом, с громким бульканьем, осушил его содержимое.
Бледно-голубая радужка его глаз начала стремительно выцветать, наливаясь холодным серебристым блеском. В довершение всего зрачки гротескно вытянулись в узкие вертикальные щели, в которых кристально ясно отразился силуэт маленького Джека.
В глубинах этих нечеловеческих глаз замельтешили мириады искрящихся серебряных пылинок. Они то кружились в диком водовороте, то яростно сталкивались друг с другом, порождая пугающе интенсивное свечение.
Лязг!
«Охотник на Демонов» Колин с силой вонзил зажатый в руке длинный меч прямо в каменный пол. Молниеносным движением выхватив из-за спины второй прямой клинок, он принялся щедро, размашисто натирать лезвие густой смазкой, отливающей золотистым сиянием солнечных лучей.
Едва заметив эти манипуляции, маленький Джек вздрогнул. Его лицо исказилось, словно на него внезапно опустилась густая, непроницаемая тень.
Не дав мальчишке даже рта раскрыть, «Охотник на Демонов» Колин сорвался с места. Резко выдернув воткнутый в землю меч, он оставил на своем месте лишь размытый, призрачный силуэт.
Слепящие всполохи золота и серебра разорвали полумрак, залив весь подземный зал ослепительным светом, эпицентр которого пришелся прямо на маленького Джека.
Воздух сотряс истошный, леденящий душу вопль, после чего густая тьма вновь наглухо укрыла алтарь.
Маленький Джек так и застыл на месте, не сделав ни единого шага. Вот только та самая жуткая физиономия, бугрившаяся у него на груди и животе, бесследно исчезла. На ее месте зияла чудовищная, окровавленная дыра, сквозь которую виднелись копошащиеся, пульсирующие внутренности.
В паре метров поодаль, опустившись на одно колено, замер «Охотник на Демонов» Колин. Лезвия обоих его мечей были опущены к полу.
А прямо перед ним на камнях валялась растерзанная на куски маска — гротескное лицо распалось, обратившись разрозненной россыпью вырванных глаз, носов и губ.
Эти ошметки плоти судорожно, словно под ударами тока, подергивались и бились в агонии, но вскоре окончательно затихли. Буквально на глазах они начали стремительно гнить и разлагаться, словно так и должно было быть с самого начала.
В ту же долю секунды Деррик физически ощутил, как воздвигнутая вокруг них незримая, подобная водяной стене преграда пошла рябью и абсолютно беззвучно разлетелась вдребезги.
Казалось, его только что вырвали из бурлящего, затягивающего на дно водоворота и швырнули на твердый, спасительный берег.
Окинув взглядом погруженный во мрак зал, перевернутого идола на кресте и рухнувшего в спасительный обморок, искаженного мукой маленького Джека, Деррик почувствовал, как в груди разливается искреннее ликование, и с облегчением перевел дух.
Юноша кристально ясно осознавал: они наконец-то вырвались из лап этой бесконечной, закольцованной петли времени!
Деррик прекрасно понимал: и пусть сама развязка выглядела до смешного примитивной, не будь у них загодя заготовленных подсказок и понимания сути проблемы, им пришлось бы раз за разом, десятки, а то и сотни раз проходить сквозь эту мясорубку, прежде чем они нащупали бы хоть крошечную зацепку и отыскали выход.
Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности в этой череде циклов неминуемо обернулась бы чьей-то смертью. И одному богу было известно, воскрес бы павший товарищ на очередном витке петли у костра или же, едва вырвавшись на свободу, тут же испустил бы дух от старых ран.
Но куда страшнее было иное: человеческая природа такова, что мы раз за разом слепо повторяем одни и те же выборы. А значит, не заметив подвоха в первый раз, лишенные памяти и опыта жертвы и на сотый, и на тысячный виток так и остались бы в неведении. Они бы намертво застряли в этой реке времени, сгинув там окончательно, пока их реальные физические тела не состарились бы и не обратились в прах.
От одной лишь мысли о столь кошмарном исходе Деррика пробрал озноб, и он всем сердцем, с величайшим благоговением вознес благодарность господину Шуту за то, что тот уберег его память и ниспослал спасительные откровения.
Повернув голову, он увидел, как Джошуа и остальные следопыты с привычной, отработанной сноровкой прочесывают зал. Они вели себя так буднично, словно тех шести мучительных, стертых из реальности циклов никогда и не было.
«Должно быть, лишь вернувшись в Город Серебра и сверившись с календарем, они с ужасом осознают, что из их жизней был безжалостно вырезан целый ломоть времени…» — в угрюмом молчании подытожил про себя Деррик.
В этот момент «Охотник на Демонов» Колин поднялся на ноги. Вернувшись к маленькому Джеку, он выудил из-за пояса еще один металлический пузырек и щедро плеснул его содержимое — вязкую, непроницаемо-черную жижу — прямо в зияющую на груди и животе мальчишки рану.
Жидкость в мгновение ока схватилась, обратившись полупрозрачной плотной пленкой, которая намертво запечатала пробоину и остановила кровотечение.
— Хайм, Джошуа, возьмите его на себя, — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет, низким, рокочущим басом скомандовал Колин.
В его глазах этот израненный мальчишка был не кем иным, как последней, отчаянной надеждой Города Серебра разорвать оковы векового проклятия и выстоять перед лицом грядущего апокалипсиса!
Фух… Деррик уже было порывался украдкой, беззвучно вознести хвалу господину Шуту, как вдруг с досадой осознал, что в его арсенале попросту нет подходящего для этого божества молитвенного жеста.
…………
Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.
Изысканный, ломящийся от яств ужин в мягком свете бесчисленных свечей манил аппетитными, завораживающими красками.
Вопреки расхожим журнальным штампам и газетным байкам, трапезы в домах высшей аристократии отнюдь не напоминали чопорные, удушливые поминки, где все обязаны хранить гробовое молчание.
Для вечно занятых домочадцев это были те редкие, драгоценные минуты, когда можно было собраться всем вместе. Неспешно вкушая пищу, они непринужденно перекидывались светскими новостями, обсуждая легкие, ни к чему не обязывающие темы, дабы укрепить семейные узы и просто насладиться обществом друг друга.
Одри, изящно отрезав кусочек нежнейшего стейка, приготовленного из мяса с их собственных пастбищ, внимательно изучила выражение лица графа Холла и с нескрываемым, неподдельным любопытством поинтересовалась:
— Папа, а с принцем Эдсаком в последнее время не приключалось ничего из ряда вон выходящего?
Ее план был предельно прост: если отец ответит отрицательно, она виртуозно спишет всё на какие-нибудь вздорные, ничем не подкрепленные сплетни, коими высший свет Баклунда полнился с избытком.
Граф Холл на миг замер, отложил столовые приборы и, удивленно вскинув бровь, спросил:
— И что же донеслось до твоих ушей?
«Так я и знала!» — безошибочно считав нужный ответ по лицу отца, Одри расплылась в легкой, непринужденной полуулыбке:
— Лишь кое-какие обрывочные слухи. Выходит, в них всё-таки есть доля правды?
Граф Холл устало потер виски и со вздохом произнес:
— Ничего из ряда вон выходящего.
— Одри, дитя мое, я прекрасно понимаю твой интерес, а потому скрывать не стану. Вся эта возня вертится вокруг довольно заурядного дворцового скандала. Если в двух словах: принц Эдсак имел неосторожность воспылать страстью к простолюдинке.