Безликий (ЛП), стр. 44
«…О великий император, осталось ли в этом мире хоть что-то, к чему бы вы не приложили руку?» — с ироничной усмешкой на губах Клейн перевернул на шестую, самую последнюю страницу:
«Десятое ноября. Под покровом строжайшей тайны я принял во дворце Белого Клена прославленного пиратского адмирала Савини Соломона. Я возжелал, чтобы он взял на абордаж новый морской маршрут и принялся нещадно топить суда моих врагов — Фейсака, Лоэна и Фейнапота.»
«Взамен я клятвенно пообещал помочь ему прорваться в высшие эшелоны Потусторонних.»
«Названия эликсиров на Пути „Темного Императора“ звучат так же дико и зловеще, как и в цепочке Демонессы: Коррупция, Хаос, Грехопадение, Разрушение Порядка… Впрочем, дабы соответствовать пафосу титула „Темного Императора“, они повадились пришивать к ним аристократические хвосты, породив на свет Барона Коррупции, Наставника Хаоса, Графа Грехопадения и Принца Разрушения Порядка.»
«Дабы Савини в будущем гордо и по праву носил свое имя, я решил тайно пожаловать ему титул придворного графа.»
«У Савини подрастает сын, которого кличут Наст Соломон. Чутье настойчиво твердит мне: этому мальцу суждено стать подлинной грозой Пяти Морей.»
Наст Соломон… Тот самый Наст, «Король Пяти Морей»? Тот самый, что мнит себя последним наследником Соломоновой империи? Подумать только, он успел родиться еще в эпоху правления Рассела! Клейн застыл в полнейшем, немом оцепенении.
Поскольку Рассел обмолвился о «новом морском маршруте», вычислить примерную дату этой записи не составило труда.
Новый маршрут, проложивший дорогу к Южному континенту, был открыт в 1194 году, а жизнь Рассела оборвалась от клинка убийцы в 1198-м. Стало быть, этот фрагмент дневника был написан именно в этот четырехлетний промежуток.
Иными словами, от ста пятидесяти одного до ста пятидесяти пяти лет назад.
Если «Король Пяти Морей» Наст — это действительно тот самый Наст Соломон из мемуаров императора, то сейчас этому пирату должно перевалить за сто шестьдесят! В чем же кроется секрет его долголетия? В каких-то иных, неведомых силах, или же прорыв в высшие эшелоны сам по себе дарует такую чудовищную отсрочку от смерти?.. Клейн с головой погрузился в водоворот размышлений.
Усилием воли обуздав разбушевавшиеся мысли, он заставил листы дневника бесследно растаять в воздухе и, обведя взглядом «Справедливость» и остальных, произнес:
— Можете переходить к свободному обмену и беседам.
«Господин Шут сегодня не соизволил поделиться с нами очередными прописными истинами…» — с легким уколом разочарования подумала «Справедливость» Одри. Переведя взгляд на сидящего по диагонали «Солнце», она обратилась к нему:
— Могу ли я выменять у вас крупицы информации, касающиеся исполинских драконов?
Она кристально ясно помнила, как господин «Солнце» окрестил Путь «Зрителя» цепочкой «Дракона», прозрачно намекнув, что ее истоки лежат в наследии этого древнего племени.
— Это возможно. Взамен я жажду получить рецепт зелья восьмой Последовательности для Пути «Барда», — после короткой заминки отозвался хранивший до этого молчание Деррик.
Изначально он порывался обменять эти знания на подробности о том мире, где обитают «Справедливость» и «Повешенный», чтобы не чувствовать себя полным профаном на каждом собрании. Однако, нутром чуя, что его эликсир почти переварился, юноша благоразумно отодвинул любопытство на задний план, поставив во главу угла собственное возвышение.
Глава 238
Дракон Воображения
Просьба «Солнца» ничуть не удивила Одри: раз уж в Городе Серебра метод «отыгрыша» стал общеизвестен, то, прикинув сроки, можно было смело предположить, что юноша уже подошел к финалу усвоения своего зелья. А значит, поиск рецепта следующей ступени неизбежно стал для него первостепенной задачей.
«И как же отыгрывают роль „Барда“? Распевают гимны дни напролет? А завидев врага, прячутся в сторонке, воодушевляя товарищей звонкими песнопениями? Или же сперва осыпают благословениями самих себя, а затем с боевым молотом или мечом наперевес несутся в самую гущу схватки? Интересно, дарует ли этот эликсир вокальный талант? Если да, то из них вышли бы непревзойденные певцы и звезды оперы…» — с живым любопытством фантазировала девушка. Вслух же она благоразумно выдержала паузу, искусно изображая нерешительность, дабы «Солнце» не вздумал взвинтить цену.
Подобным хитростям не учили ни гувернантки, ни завсегдатаи оккультных собраний. Это искусство девушка отточила самостоятельно, едва шагнув на ступень «Телепата».
— Я постараюсь в кратчайшие сроки отыскать для вас рецепт восьмой Последовательности на Пути «Барда». Но передать его сегодня не смогу. Вас устроит такой расклад? — тщательно взвешивая слова, предложила Одри, после чего бросила быстрый взгляд во главу древнего стола. — А в качестве поручителя мы могли бы просить выступить господина Шута.
В этот момент Клейн с легкой улыбкой произнес:
— Мисс Справедливость, пожалуй, я мог бы предоставить рецепт «Молящего о свете» вместо вас.
Глаза Одри радостно вспыхнули, и она принялась мелко, но энергично кивать:
— Никаких проблем! Но что же мне предложить вам взамен?
«Я пока и сам ума не приложу…» — мысленно усмехнувшись, Клейн ответил:
— С этим можно не спешить. Вполне вероятно, что в будущем моим избранникам вновь потребуется ваша услуга.
Логика юноши была донельзя проста: позволь он мисс Справедливости раздобыть рецепт «Молящего о свете» по своим оккультным каналам, и те бесценные знания, что он с риском обратиться в горстку пепла выудил у Вечного Пылающего Солнца, пропали бы втуне.
По крайней мере, в рамках Клуба Таро сбыть их уже не вышло бы!
— Договорились, я приложу все усилия, чтобы им помочь! — с радостной готовностью заверила Одри.
Клейн плавно опустил ладонь, и перед ним из пустоты соткался лист желтовато-бурого пергамента. На бумаге проступила формула эликсира «Молящего о свете», бережно переведенная на язык гигантов, с полным перечнем как древних названий, так и возможных заменителей:
— Основные ингредиенты: один сияющий камень либо порошок из ослепительно-белого духа; кровь зеркального ежа либо сердце лавового гиганта… Вспомогательные материалы: один подсолнух с золотой каймой, три капли сока аконита…
Легким движением пальцев он толкнул пергамент, и тот в мгновение ока скользнул прямо к «Солнцу».
И пусть Деррик прекрасно знал, что в случае чего сможет восстановить строки в памяти, просто вознеся мольбу господину Шуту, он всё равно скрупулезно, до последней запятой вызубрил рецепт, после чего произнес:
— Мисс Справедливость, теперь мы можем перейти к беседе о драконах.
— Господин Шут, я прошу дозволения на приватный разговор, — поспешно вскинув руку, попросила Одри.
Поначалу она рассчитывала, что «Солнце» просто перенесет нужные сведения на бумагу, но это напрочь лишало возможности задавать уточняющие вопросы на лету. Пришлось бы снова марать пергамент и перекидывать его туда-сюда, превращая беседу в сущую муку.
«Приватный разговор? Боюсь, останьтесь вы действительно наедине, и ни слова не поймете из речей „Солнца“, равно как и он из ваших…» — Клейн, чье лицо оставалось непроницаемым, благосклонно кивнул:
— Дозволяю.
В кругах Потусторонних знание современного гермеса считалось обязательным минимумом, а древний гермес — весьма престижным, но всё же доступным для изучения навыком. А вот языки гигантов, драконов или эльфов оставались уделом крошечной горстки избранных эрудитов.
Едва слова слетели с его губ, владыка чертогов отгородил «Повешенного» незримой стеной, наглухо лишив моряка и зрения, и слуха.
Элджер, хоть и питал к драконьим тайнам определенный интерес, раскошеливаться за право погреть уши не собирался, а потому покорно погрузился в безмолвное ожидание.
Дождавшись от господина Шута разрешающего жеста, «Солнце» Деррик на пару секунд замялся, подбирая слова, после чего начал: