Безликий (ЛП), стр. 434
Эти слова принадлежали древнему фейсаку — прародителю всех языков держав Северного континента, и означали они следующее:
«Роза Искупления».
«Солнце» Деррик вгляделся в надпись, и его глаза слегка округлились от изумления:
— Поразительное сходство. Разве что окончания слов выведены немного иначе.
— Господин Повешенный, это письмена из ваших краев?
С этими словами Деррик воссоздал в воздухе точную копию тех самых знаков с фрески.
— Да, — утвердительно кивнул Элджер. — Любой язык с течением времени неизбежно меняется. Тот вариант, на который вы наткнулись, вероятнее всего, относится к куда более ранней, архаичной форме.
«В лингвистических кругах подобный диалект древнего фейсака повсеместно считается визитной карточкой Соломоновой империи…» — дипломированный историк Клейн мысленно выдал абсолютно точный академический вердикт.
Выдержав короткую паузу, «Повешенный» продолжил:
— А что насчет сюжета той самой фрески?
— Мой патруль отвечал за другой сектор, так что перед выдвижением я не успел ее как следует разглядеть… — Деррик мгновенно смутился, почувствовав легкий укол стыда.
Элджер, ни на йоту не изменившись в лице, коротко кивнул:
— При случае обязательно выясните это. Вполне вероятно, что именно там и зарыт ключ ко всей загадке.
— Сделаю! — с готовностью отозвался юноша, почувствовав, как тяжесть на душе понемногу отступает.
Заметив, что «Солнце» заметно расслабился, «Справедливость» Одри, снедаемая смесью любопытства и недоумения, поинтересовалась:
— Господин Повешенный, если тот мальчик по имени Джек и впрямь является сыном упомянутого вами «Слушателя», то каким образом он вообще умудрился найти общий язык с господином Солнцем и остальными?
После этой истории с переводом «Розы Искупления» девушка окончательно убедилась: наречие Города Серебра в корне отличается и от лоэнского, и от языков всех прочих держав Северного и Южного континентов.
«А то, что здесь, над серой мглой, мы общаемся настолько гладко и непринужденно, не чувствуя ни малейших преград — это всёцело заслуга непостижимой мощи господина Шута…» — мысленно вознесла хвалу Одри.
Элджер скользнул по ней взглядом и тихо усмехнулся:
— Мисс Справедливость, сдается мне, ваш багаж столкновений с истинной чертовщиной Потустороннего мира пока весьма скуден, не так ли?
— Если уж несчастный Джек успел переродиться в столь леденящего душу монстра, чему тут вообще удивляться? Уж поверьте моему опыту: порой перенять чужой язык — задача плевая, занимающая от силы пару-тройку секунд.
«…» Одри растерянно захлопала ресницами, с досадой осознав, что только что вновь выставила напоказ собственную неопытность и вопиющий пробел в мистических знаниях.
Как только с этим вопросом было покончено, собрание Клуба Таро плавно вернулось в привычное русло. Девушка устремила взор во главу длинного бронзового стола и произнесла:
— Многоуважаемый господин Шут, на этот раз мне удалось раздобыть три свежие страницы из дневников Рассела. Выходит, за мной остается долг еще в семь листов.
Услышав это, «Фокусник» Форс торопливо подхватила:
— Господин Шут, мне тоже прислали весточку. К следующему собранию я непременно подготовлю для вас новые записи Рассела.
— Превосходно, — с мягким смешком отозвался Клейн.
Сидящий неподалеку Деррик внезапно вновь залился краской стыда. Из-за участия в разведывательной вылазке у него на минувшей неделе не выдалось ни единой свободной минутки, чтобы заскочить в библиотеку и впечатать в память очередную порцию исторических манускриптов.
Покончив с формальностями передачи, Клейн взял в руки три материализованные страницы дневника и с нескрываемым предвкушением погрузился в чтение:
«Восьмое августа. Впервые удостоился чести получить приглашение во дворец Белого Клена на бал, устроенный самим Его Величеством монархом.»
«Мать честная, ну и зажрались же эти аристократы! Роскошь просто кричащая. А уж в кулинарии они и вовсе из кожи вон лезут, гоняясь за диковинками: то жареных лебедей подают, то пирожки с бараньими яйцами…»
«К слову, должен признать, что поначалу меня это изрядно ошарашило. Местная знать — и подчеркиваю, исключительно знать — отличается поразительной чистоплотностью. Моются они чертовски часто, да и прообразы туалетной бумаги у них давно в ходу. Разительный контраст с нашими земными средневековыми лордами, которые смердели как помойная яма.»
«Я-то грешным делом думал, что это благотворное влияние присутствия истинных богов. Но позже мне шепнули, что подобные санитарные новшества — лишь вынужденная мера защиты от пугающей угрозы. Оказывается, Потусторонние какой-то конкретной Последовательности способны виртуозно разносить смертоносные чумные эпидемии, опираясь именно на антисанитарию и грязь. Одному богу известно, что это за Путь и как зовется их эликсир.»
«Тогда первой мыслью в моей голове было: эти аристократы что, в край обезумели? Раз уж они так до смерти трясутся перед эпидемиями, то какого черта не вычистят улицы, тонущие в потоках нечистот? Почему не проложат нормальную канализацию? И почему не возьмутся за реконструкцию трущоб?»
«Жить в одном городе и надеяться, что если зараза выкосит соседний квартал, то их собственные особняки беда обойдет стороной?»
«Хотя… если наглухо отсечь источники воды, перекрыть поставки провизии и изолировать толпы черни, заперев их в гетто, то, пожалуй, шансы отсидеться и впрямь имеются…»
«Вот только они напрочь забывают, что некоторые виды чумы передаются по воздуху! Клянусь, стоит мне лишь пробиться на самую вершину власти, как я железной рукой проведу градостроительные реформы и вычищу эту клоаку. Да даже если отбросить угрозу эпидемий, влачить существование в таком зловонном, пропахшем дерьмом городе — это просто невыносимо!»
«Ах да, чуть не забыл: сегодня вечером я удостоился личной аудиенции у Его Величества.»
«Я-то наивно полагал, что, будучи выходцем с Земли, впитавшим идеалы равенства и братства с молоком матери, предстану перед ним с гордо поднятой головой, сохраняя абсолютно ледяное хладнокровие. На деле же меня трясло от дикого волнения и благоговейного трепета. Я даже сам не заметил, как согнулся в три погибели и подобострастно склонил голову. Разумеется, умом-то я понимаю, что мы с монархом абсолютно равны как личности…»
«Но, черт возьми, каково же опьяняющее, первобытное очарование абсолютной власти!»
«И пусть вся эта страница была исписана сплошными житейскими байками, великий император всё равно умудрился поднять мне настроение… А ведь он тоже был человеком с амбициями и стремлениями… Да и если подумать, даже родившись в современном, прогрессивном обществе, столкнувшись нос к носу с теми, кто стоит на вершине пищевой цепи и держит в руках твою судьбу, ты всё равно невольно прогнешься, источая страх и лесть…» — уголки губ Клейна поползли вверх, а на душе стало заметно светлее.
Перевернув лист, он принялся за вторую страницу:
«Десятое ноября. Я стою на самом пороге четвертой Последовательности. Вот-вот стану полубогом.»
«Перешагнув этот рубеж, если только меня не поглотит пучина безумия и потери контроля, сама моя суть претерпит колоссальное, качественное перерождение. Я вырвусь из оков короткой смертной жизни. Разумеется, у каждого Пути и каждой Последовательности в этом вопросе есть своя специфика.»
«Передо мной лежали два пути: либо шагнуть на стезю „Алхимика“ из ветви „Ученого“, либо перескочить на „Ученого-мистика“ из цепочки „Тайноведа“. Тщательно всё взвесив, я решил не сворачивать с намеченного курса. Главной причиной стал тот самый „Скрытый Мудрец“ — сущность поистине смертоносная и пугающая. Впрочем, меня не покидают стойкие подозрения, что Он вовсе не является истинным божеством, и Его статус, скорее всего, слегка недотягивает до этого пантеона.»
«Обернувшись „Алхимиком“, я обрету дар вдыхать „душу“ в сотворенные собственными руками механизмы, наделяя их крупицей настоящей жизни. Одно только предвкушение этой упоительной, сравнимой с могуществом самого Создателя власти бросает меня в дрожь от восторга! Собственно, это и послужило главным стимулом не сворачивать с родного Потустороннего Пути.»