Безликий (ЛП), стр. 416
Просидев неподвижно около полуминуты, Клейн сорвал крышку, вскинул правою руку и залпом осушил флакон с зельем.
Легкое, колющее онемение прокатилось по небу и пищеводу, стремительно перерастая во всепоглощающий, лишающий чувств паралич.
Клейну показалось, будто его дух полностью отделился от плоти. В роли бесстрастного наблюдателя он воочию зрел, как его собственный рот медленно течет, ноздри плавятся, уши и глаза опадают, а всё лицо дюйм за дюймом растворяется без следа!
За какие-то жалкие мгновения его голова и лицо превратились в оплывающий под жаром огня белый воск. Тело тоже охватила жуткая аномалия: казалось, кости и кожа заживо растворяются прямо в венах.
«Нет, нельзя позволить безумию взять верх!» — Клейн прекрасно понимал, что малейшая слабость в этот критический миг неминуемо низвергнет его в бездну потери контроля.
Находящийся за пределами тела «наблюдатель» титаническим усилием воли заставил сознание вернуться в плоть. Он принялся судорожно выстраивать перед мысленным взором образ наслаивающихся друг на друга сияющих сфер, отчаянно цепляясь за состояние медитации.
После череды коротких, но изматывающих попыток он наконец-то вновь почувствовал собственную плоть и бросил все свои силы на то, чтобы подчинить себе каждую микроскопическую мышцу, удерживая ту самую последнюю грань рассудка.
Мучительные приступы плавления и распада накатывали волна за волной. Клейн потерял счет времени в этой бесконечной борьбе, пока наконец всё не прекратилось, и он вновь не обрел полное господство над собственным телом.
В этот самый миг он кристально ясно осознал: рубеж взят. Он успешно совершит прорыв на шестую Последовательность, обернувшись «Безликим»!
На его теле не выступило ни капли пота, однако разум был истощен до предела. Превозмогая слабость, Клейн с трудом поднялся на ноги и подошел к ростовому зеркалу, желая взглянуть на свой нынешний облик.
В колеблющемся свете камина он испуганно отпрянул на пару шагов назад, со стуком впечатав каблуки в половицы.
Отразившаяся в зеркале картина была поистине пугающей!
Вся поверхность его лица и открытые участки кожи были густо усеяны мириадами крошечных бледных ростков плоти, один взгляд на которые заставил бы любое разумное существо содрогнуться от отвращения и в панике отпрянуть. Особо слабодушные соглядатаи и вовсе могли мигом лишиться рассудка.
«Даже зная метод „отыгрыша“ и переварив зелье „Фокусника“ без остатка, я едва не сорвался в бездну потери контроля. До безумия оставалось всего два-три шага… Как же тогда выживают те бедолаги, что уповают лишь на время и выслугу лет? Риски для них просто запредельные, а шанс провала наверняка колоссален… Немудрено, что в рядах Церквей седьмая Последовательность — вещь вполне обыденная, её адепты исправно служат капитанами отрядов и епископами на местах. Но стоит подняться на шестую ступень, как численность Потусторонних стремительно катится по наклонной…» — Клейн на секунду зажмурился и тяжело опустился на стул.
Через медитацию он принялся усмирять бушующую духовность, возвращая покой истощенному разуму.
Спустя десять томительных минут омерзительные ростки плоти наконец-то увяли, бесследно растворившись в его теле.
С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн вновь приблизился к зеркалу, придирчиво разглядывая собственное лицо, окаймленное аккуратной бородкой.
Внезапно волоски зашевелились, а кожа и мышцы, уподобившись оплывающему восковому огарку, заизвивались в гротескной метаморфозе.
Всего за пару секунд он вернул себе свой прежний облик: темные волосы, карие глаза, заурядные черты лица, гладкая кожа, глубокие контуры и слегка худощавое телосложение.
Он молча вглядывался в свое прежнее «я», а затем плавно вскинул правую руку, коснувшись лица.
Легкое скользящее движение ладони — и лицо Клейна вновь преобразилось: высокая переносица, тонкие губы, утонченные, почти женственные черты и непревзойденная гордость, затаившаяся в прищуре глаз. Теперь из зеркала на него взирал вампир Эмлин Уайт.
«Коротковат…» — мысленно усмехнулся он над собственным несовершенством.
В ту же секунду его кости и сухожилия отозвались сухим хрустом. Клейн заметно вытянулся вверх, и теперь внешне его было попросту невозможно отличить от настоящего Эмлина Уайта.
«Я способен в мельчайших подробностях воссоздать в памяти облик и манеры каждого своего знакомого, уловив даже их индивидуальный запах…» — поры на теле Клейна зашевелились, перестраивая внутренний баланс, и его собственный аромат изменился до неузнаваемости.
Он вновь устремил взор в зеркало. Линия роста волос медленно поползла назад, а карие глаза наливались бездонной, безмятежной серостью ночи.
Абсолютно беззвучно Данн Смит словно воскрес из мертвых, с привычной безмятежностью взирая на своего вечно докладывающего о происшествиях подчиненного.
С шумом выдохнув, Клейн вернул себе первозданный облик, однако на его губах всё еще играла легкая, торжествующая улыбка.
Немного поразмыслив, он отступил на пару шагов назад и скользнул взглядом по обложке журнала «Дамский вкус», купленного когда-то ради праздного любопытства. Впечатав в память лик запечатленной там актрисы, Клейн вернулся к зеркалу.
Подойдя вплотную к стеклу, он легким движением ладони провел по лицу.
Когда он вновь поднял глаза, из зеркальной глубины на него взирала очаровательная барышня с рассыпанными по плечам темными волосами, точеным носиком и безупречно утонченными чертами лица.
«И впрямь работает…» — Клейн опустил взгляд на собственную грудь, но не обнаружил там даже намека на выпуклость.
Напрягая волю, он принялся перестраивать баланс плоти, перераспределяя жир и мышцы, пока наконец кое-как не сформировал себе скромный первый размер.
А вот с анатомическими особенностями нижней половины тела он ничего поделать не мог.
«Иными словами, это лишь поверхностное преображение, не затрагивающее внутреннюю суть плоти… К тому же сейчас я могу прибавить или убавить в росте не больше десяти сантиметров, выйти за эти границы мне пока не под силу… Изменение пропорций головы тоже имеет свои лимиты: череп отца Утравски, этого истинного полугиганта, мне ни за что не сымитировать… Кроме того, мне под силу лишь мимолетно считать облик и манеры человека, но не его мысли или личные тайны. Столкнись я с мисс „Справедливость“ или другим „Зрителем“ — и меня мигом раскусят… Ха-ха, на стадии „Клоуна“ именно „Клоун“ сдерживал „Зрителя“, а теперь, став „Безликим“, я сам в некотором роде уязвим перед „Зрителями“. Иронично…»
Оборвав эти мысли, Клейн прекратил метаморфозы и вернул себе привычный облик Шерлока Мориарти.
Его навыки гадания, рукопашного боя, равно как и Потусторонние способности «Фокусника», заметно возросли, однако оценить масштабы этого прогресса можно было лишь на практике. «Завтра нужно непременно выкроить время и наведаться в клуб Крагга…» — Клейн в последний раз окинул спальню придирчивым взором и спустился вниз, дабы замести следы варки.
Завершив уборку, он быстро привел себя в порядок в ванной и юркнул под теплое одеяло.
Лежа в постели и лениво созерцая струящийся сквозь стекло багровый лунный свет, обретший новую силу Клейн постепенно успокоился, чувствуя, как на душу нисходит долгожданное умиротворение.
Спустя несколько минут Клейн плавно смежил веки и с легкой улыбкой мысленно прошептал самому себе:
«Спокойной ночи, Безликий».
Глава 452
Планы Бенсона
Улица Таунсенд на границе Района Императрицы и Западного района.
Сио Дереча стояла в глубине тёмного, пустынного переулка. Ей даже не нужно было поднимать голову, чтобы видеть возвышающиеся в отдалении великолепные дворцовые чертоги и устремлённую к небу готическую часовую башню.
То была самая высокая точка Баклунда, где располагалась резиденция королевской династии Лоэн.
На Северном и Южном континентах, да и во всём мире, это место по своему значению стояло в одном ряду — а то и превосходило — интисский дворец Белого Клёна и дворец Олмира в Империи Фейсак. Вот только имя его не отличалось ни поэтичностью, ни древностью.