Безликий (ЛП), стр. 407
Оперативники «Сердца Механизмов» не стали торопиться. Высоко вскинув штормовые фонари, они сперва методично прочесали внешние границы, но так и не выявили никаких ценных находок.
— Согласно намеченному плану, первая группа приступает к базовой зачистке, — заручившись согласием архиепископа, Иконсер Бернард привычным жестом прижал шляпу, безуспешно пытаясь усмирить свои вздыбленные упрямые кудри.
«Зачистка?» — мысленно перекатал это слово на языке Клейн, стоявший прямо рядом с дьяконом.
Пока он недоумевал, двое самых рослых и крепко сбитых оперативников «Сердца Механизмов» сбросили с плеч длинные черные футляры и с лязгом их распахнули.
Внутри одного из них покоилась массивная, тяжелая железно-черная мортира, густо испещренная причудливой вязью оккультных узоров. Во втором же скрывалось сложное, изящно сработанное диковинное оружие, в патронник которого была вставлена патронная лента с бледно-золотыми зарядами.
Один из этих дюжих бойцов взвалил на плечо тяжелое орудие и, тяжело чеканя шаг, приблизился к приоткрытым каменным створкам.
Второй оперативник, поудобнее перехватив свою диковинную винтовку и поправив патронную ленту, последовал за напарником, отстав буквально на пару шагов.
Переглянувшись, напарники замерли. В ту же секунду железное орудие на плече первого бойца ярко полыхнуло, и на его боках ослепительно засияли ревущие, огненные руны и оккультные печати.
Бабах!
Исполинский огненный шар, напоминающий миниатюрное солнце, со свистом вырвался из жерла орудия и умчался в кромешную, пугающую бездну.
Ба-бах!
Земля под ногами мелко задрожала, а сквозь зазор каменных ворот хлынули снопы ослепительного, испещряющего мрак света.
Боевец, удерживающий тяжелое орудие на плече, ощутимо просел под весом отдачи, а его колени едва заметно задрожали от напряжения.
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
Он раз за разом пускал в ход это могущественное паранормальное оружие, отправляя золотые снаряды в разные концы подземелья. От этих взрывов вся древняя усыпальница заходила ходуном, однако с потолка не упало ни единой пылинки.
Едва канонада поутихла, как второй оперативник сделал пару шагов вперед и хладнокровно выжал спуск своего диковинного автомата:
Та-та-та-та-та-та!
Раскатистый, похожий на пулеметную очередь треск разорвал тишину стоков. Бледно-золотые пули веером брызнули во мрак, выжигая и очищая любые затаившиеся в глубине паранормальные угрозы.
«…Да это же та самая сокрушительная артиллерийская зачистка, о которой я так отчаянно грезил! И ведь пускают они в ход не обычный свинец, а драгоценные очищающие пули да изгоняющие нечисть снаряды! Какое баснословное расточительство! Неужто это и есть истинный стиль боя „Сердца Механизмов“?» — Клейн уставился на это зрелище во все глаза, невольно приоткрыв рот от изумления.
По окончании этой безумной канонады Иконсер, преодолевая гулкое, катящееся по коридорам эхо, зычным басом скомандовал:
— Вторая группа, приступить к зачистке!
«И это еще не всё?..» — Клейн почувствовал, как понемногу лишается дара речи.
Вторая двойка оперативников вооружилась оккультными свитками, сшитыми из самых разных видов кожи.
Коротко и отрывисто огласив заклинания активации, они безжалостно швырнули свитки прямо в разверстую пасть каменных ворот.
Пространство за порогом мгновенно озарилось мягким, первозданно чистым сиянием. С небес хлынули бледно-золотые капли святого дождя, тщательно омывая и вычищая всё сущее в радиусе своего действия.
Безмолвно созерцая это представление, Клейн поймал себя на мысли, что происходящее балансирует на грани абсурда:
«Постойте-ка, вы ведь сюда ради археологических изысканий пожаловали? Разве вы не профессиональные археологи? И как у вас только рука поднимается устраивать подобные канонады? Неужто не боитесь, что усыпальница сложится как карточный домик прямо у вас над головами?»
Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, вторая группа завершила зачистку и доложила дьякону:
— Дьякон, как мы и рассчитывали, несущие конструкции здания не пострадали.
Было кристально ясно, что к этой вылазке они подготовились на все сто.
— Превосходно. Выдвигаемся, — скомандовал Иконсер.
Клейн зашагал в самом центре колонны. Переступив порог каменных врат, он бросил мимолетный взгляд под ноги: пол был усеян обгорелым месивом плоти и осколками костей, по которым было решительно невозможно разобрать, к какому виду принадлежали некогда обитавшие здесь твари, равно как и угадать, какие именно ловушки были заботливо расставлены в этих катакомбах.
«Под градом подобных канонад любой Потусторонний ниже ранга полубога, не успей он убраться восвояси загодя, гарантированно сыграл бы в ящик…» — Клейн вновь в полной мере прочувствовал, что такое истинная эстетика насилия, и насколько она проста, сокрушительна и лишена всякого здравого смысла.
Во время дальнейшего продвижения эта канонада раз за разом повторялась с завидной регулярностью. Оперативники «Сердца Механизмов» успешно углублялись в катакомбы, дюйм за дюймом исследуя новые залы и время от времени прибирая к рукам кристаллизующиеся Потусторонние характеристики.
— Ни единой фрески… — когда перед ними уже замаячили очертания главного склепа, архиепископ Церкви Бога Пара и Машин Хорамик Хайден внезапно остановился, озадаченно пробормотав себе под нос.
Клейн, которого с горем пополам можно было считать экспертом в области истории, испытывал точно такое же недоумение.
В обычных обстоятельствах усыпальница любого аристократа всегда пестрила атрибутами, наглядно свидетельствующими о его былом величии, статусе и прижизненной славе.
И уж если скромный склеп разрастался до масштабов грандиозного мавзолея с обилием свободного пространства, использование настенных рисунков для летописи жизненного пути усопшего хозяина было делом обыденным. К подобным приемам охотно прибегали даже в седые, варварские времена, и это считалось самым надежным методом — в конце концов, человечество сперва научилось изъясняться рисунками, а уж потом выковало письменность.
Поэтому то, что в мавзолее великого вельможи Четвертой Эпохи напрочь отсутствовали подобные настенные росписи, выглядело действительно пугающе странно.
Вняв сомнениям архиепископа, Иконсер Бернард тут же приказал оперативникам разбиться на пары и прочесать окрестности в поисках хоть каких-то уцелевших следов.
Беззвучно наблюдая за этими поисками, Клейн невольно поймал себя на желании ускорить время, чтобы сразу увидеть развязку.
И в этот самый миг он обомлел: двое оперативников «Сердца Механизмов», дежуривших в самом глухом левом углу, внезапно превратились в троих!
Лик одного из них в точности копировал Иконсера Бернарда, вплоть до упрямых вздыбленных волос, топорщащих шляпу во все стороны.
«Это…» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же в его голове созрела вполне логичная догадка.
Едва эта мысль успела оформиться в голове, как лже-Иконсер Бернард уверенно направился к ближайшему оперативнику.
— Удалось что-нибудь выведать? — прочистив горло, приглушенным баритоном осведомился тот.
Оперативник настороженно обернулся, но, завидев дьякона Иконсера, мгновенно расслабился.
— Нет, ничего… — но не успели слова сорваться с губ бойца, как стоящий перед ним «Иконсер» внезапно обратился бледной человеческой кожей, намертво облепившей его тело.
Безликая белесая шкура плотно укутала бедолагу, а на её поверхности принялись зловеще проступать очертания человеческого лица. Вся эта жуткая метаморфоза протекала в абсолютном, пугающем безмолвии, не издав ни единого шороха и не вызвав никаких паранормальных аномалий.
Внезапно из-под натянутой кожи хлынули слепящие лучи света, подобные первым утренним лучам восходящего солнца!
Словно под воздействием невыносимого жара, человеческая кожа мгновенно стала полупрозрачной и с шипением взмыла в воздух.
Тут же из полумрака со свистом вырвался черный кнут, хлестко ударив по парящей твари и заметно сковав её движения.