Безликий (ЛП), стр. 40
Клейн бросил мимолетный взгляд на Юргена и, заметив, что лицо солиситора сделалось еще более каменным и суровым, чем обычно, почувствовал, как сердце тревожно екнуло.
Взяв себя в руки и покорно опустившись на стул, юноша отломил кусок белого хлеба, щедро макнул его в желто-зеленую жижу и, призвав на помощь всю свою отвагу искателя приключений, отправил в рот.
«…» К своему искреннему изумлению, он обнаружил, что вкус оказался весьма недурным. Легкая солоноватость изящно переплеталась с пикантной, пробуждающей аппетит сладостью, безупречно подчеркивая нежную, воздушную текстуру хлеба и создавая богатую, многогранную палитру вкуса.
— В былые времена бабушка славилась как превосходный шеф-повар, — неторопливо, с чувством расправляясь с завтраком, между делом обронил Юрген.
«…Так какого дьявола ты сидишь с таким лицом, будто на эшафот собрался… Глядя на то, как ты жуешь, аппетит пропадает напрочь…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с головой отдался блаженству и уюту, даруемому отличной едой.
Покинув гостеприимный дом Юргена, Клейн, сменив несколько омнибусов, добрался до улицы Сатч в районе Святого Георга. Там он официально ударил по рукам с Репардом, скрепив сделку подписями, и выплатил первый транш в размере пятидесяти фунтов. Следующий взнос в тридцать монет должен был перекочевать в карман изобретателя через две недели, при условии должного прогресса.
После всех этих трат в кошельке Клейна сиротливо звенели жалкие двадцать один фунт и восемь сулей.
Вернувшись в район Джовуд, парень наведался в местную публичную библиотеку. Зарывшись в подшивки «Тассокского вестника» за минувший год, он принялся дотошно выискивать любые упоминания об интисском после в Королевстве Лоэн.
Ближе к полудню его старания увенчались успехом: со старой черно-белой фотографии на него смотрел тот самый джентльмен, чей образ он выудил из недавнего «гадания во сне».
«Бейкеран Жан Мадан…» — беззвучно перекатывая на языке имя посла Республики Интис, Клейн покинул читальный зал и заглянул в первую попавшуюся забегаловку, чтобы наскоро перекусить.
…………
Без десяти три пополудни Клейн, сделав вид, будто ложится вздремнуть, наглухо задернул шторы, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
Первым делом он раскинул гадание, чтобы проверить, ослабила ли хватку негласная слежка со стороны армейских спецслужб. Получив железобетонный утвердительный ответ, юноша вывел на пергаменте заранее заготовленную еще с утра фразу для прорицания:
«Вчерашний ночной лазутчик».
Откинувшись на спинку кресла и раз за разом беззвучно повторяя эти слова, Клейн смежил веки, плавно соскальзывая в глубокий сон.
В иллюзорном, сотканном из рваных фрагментов и затянутом серой пеленой мире перед его мысленным взором выросли очертания собственной спальни.
И тут Клейн увидел, как в узкой щели под дверью зашевелилась какая-то темная тень!
Тонкий, отливающий стальным блеском червь протиснулся в комнату. Выгибая тело дугой и вновь распластываясь по полу, эта жутковатая тварь ритмичными рывками ползла прямиком к письменному столу.
Его движения казались неестественно дергаными и рваными, словно запущенная покадрово, в замедленном режиме кинопленка, отчего вся картина отдавала тошнотворной неправильностью.
Добравшись до стола, стальной червь вскарабкался на самую столешницу, оставляя за собой влажную, стремительно испаряющуюся дорожку слизи.
Замерев прямо перед листом с досье на Иэна Райта, тварь внезапно вскинула голову. Центральная часть ее скользкого туловища вытянулась вертикально вверх, балансируя лишь на самом кончике хвоста.
В это мгновение червь до одури напоминал крошечного человечка!
Внимательно изучив текст, тварь толкнула бумагу, развернув ее вокруг своей оси, после чего сноровисто поползла обратно, растворившись без следа.
«Вот оно что… Выходит, вчерашний незваный гость оставил меня в покое вовсе не из милосердия, а лишь потому, что банально не имел возможности для атаки… Ну, разве что этот скользкий гад был под завязку накачан каким-нибудь смертоносным ядом…» — с кристальной ясностью осознал Клейн. Следом он раскинул еще одно гадание, окончательно убедившись: Потусторонний, дергающий за ниточки этого стального червя, действовал по прямой указке интисского посла Бейкерана Жана Мадана.
Покончив с проверками, юноша надежно укрыл плотным коконом серой мглы бумажный пакет, сиротливо пылящийся в углу, после чего послал мысленный зов «Солнцу» Деррику.
Дождавшись, пока стрелки карманных часов замрут на нужной отметке, Клейн единым волевым порывом затянул в свои чертоги «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце».
Очередное еженедельное собрание Клуба Таро было официально открыто!
…………
Едва взору предстали привычная густая пелена серой мглы и размытые силуэты остальных участников, Одри, успешно прорвавшаяся на восьмую Последовательность, изящно приподнялась с места. Кокетливо придержав воображаемый подол платья, она радостно пропела:
— Добрый день, господин Шут! Добрый день, господин Повешенный! Добрый день, господин Солнце!
Клейн, заранее активировавший духовное зрение, благодаря уникальной природе чертогов над серой мглой безошибочно подметил перемены. Сквозь призму эфирного тела мисс «Справедливости» он разглядел, как преобразилась поверхность ее астральной оболочки: смешанные краски слились воедино, обретя небывалую, первозданную чистоту. Владыка чертогов мягко усмехнулся:
— Рад приветствовать вас, наша новоиспеченная леди «Телепат».
Одри сдержанно улыбнулась, произнесла пару дежурных фраз из скромности и, повернув голову, посмотрела на сидящего напротив мужчину:
— Господин Повешенный, настало время представить обещанные на эту неделю шесть страниц дневника.
«Быть может, ознакомившись с ними, господин Шут вновь снизойдет до воспоминаний и одарит нас очередной порцией „прописных истин“…» — с затаенным предвкушением подумала девушка, а уголки ее губ едва заметно поползли вверх.
Элджер скупо кивнул и при поддержке Клейна принялся материализовать в памяти шесть страниц из дневников Рассела.
Ранее моряка посещала мысль испросить дозволения у Шута и передать все оставшиеся записи разом, посредством ритуала жертвоприношения. Однако, заметив, что таинственный владыка не выказывает к этому жгучего интереса и сам не поднимает тему, благоразумно отказался от этой затеи.
Впрочем, подобное равнодушие идеально укладывалось в его картину мира. Записи Рассела, несомненно, представляли для богоподобного Шута определенную ценность, но отнюдь не критическую. Владыка готов был неспешно их коллекционировать, но совершенно не нуждался в них здесь и сейчас.
Шесть желтовато-бурых листов быстро обрели форму. Элджер уже собирался было почтительно пододвинуть их во главу длинного бронзового стола, как вдруг кое-что вспомнил и торопливо заговорил:
— Многоуважаемый господин Шут, мне удалось раздобыть крупицу сведений, касающихся Тайного ордена.
В бескрайних морских просторах информация отнюдь не варилась в замкнутом котле — просто доходила с изрядным опозданием.
Влиятельные пираты придавали разведке не меньшее значение, регулярно отряжая своих людей на колониальные острова для обмена свежими слухами. Именно через такие каналы до ушей Элджера и долетели вести о Тайном ордене.
— Превосходно, — Клейн едва заметно кивнул, разрешая Повешенному выкладывать всё как есть, ничуть не заботясь о том, что при этом присутствуют мисс Справедливость и юноша Солнце.
Открытость пойдет лишь на пользу: первая сможет намотать на ус новые зацепки для собственных поисков следов Тайного ордена, а второй всё равно не поймет из этого ни единого слова.
Одновременно с этим владыка чертогов небрежным мысленным усилием заставил шесть исписанных листов переместиться прямиком к себе в ладонь.
«Повешенный» Элджер неторопливо, с расстановкой произнес:
— Тайный орден неразрывно связан с Республикой Интис.