Безликий (ЛП), стр. 388
«Она? Но зачем ей понадобилось вычислять благородного разбойника „Тёмного Императора“? Неужели догадалась, что похитителем „Карты Богохульства“ был бесплотный дух, и смекнула, какими силами и обликом станет обладать этот фантом, вобрав в себя статус „Тёмного Императора“? И именно поэтому взяла на мушку благородного мстителя, чьи приметы идеально подходили под это описание? Клейн мгновенно нашел весьма убедительное объяснение».
«Единственное, что по-прежнему ставило в тупик — откуда ей было доподлинно известно, что похищена была именно карта „Тёмного Императора“, а не какая-нибудь другая, вроде „Бездны“ или „Солнца“?»
«Разве что она изначально шла именно за этой конкретной „Картой Богохульства“, заранее прознав, что под закладкой скрывается „Тёмный Император“… Хм, мисс Шарон обмолвилась, что та дама впервые объявилась на сходках два месяца назад — как раз во время подготовки мемориальной выставки Рассела… С тех пор она лишь изредка посещает собрания, не покидая Баклунда или регулярно возвращаясь сюда, с одной-единственной целью — выследить врага, умыкнувшего карту…» — мысли пронеслись с поразительной скоростью, однако внешне Клейн лишь вежливо улыбнулся:
— Я буду держать ухо востро и присмотрю за этим делом. Надеюсь, поиски увенчаются успехом.
«Вот только успеха ей не видать до скончания веков!» — мысленно добавил он без малейших колебаний.
Шарон едва заметно качнула головой, больше не возвращаясь к теме призраков в человеческой коже.
Было кристально ясно, что в ее распоряжении имелись лишь эти две зацепки, но даже такой улов с лихвой превосходил все возможности вампира Эмлина Уайта и оккультных кругов Айзенгера Стентона.
С шумом выдохнув спертый воздух и отгоняя накатившее разочарование, Клейн с непринужденным видом поинтересовался, переводя разговор в русло светской беседы:
— Надеюсь, вас с Маричем больше не донимают проклятия?
— «Багровая лунная корона» лишь одна, — бесстрастно отозвалась Шарон.
Ношение «Багровой лунной короны» дарует защиту от влияния полнолуния, отчего этот артефакт является заветной мечтой любого «Мутанта».
«Иными словами, один теперь в безопасности, а у второго всё по-прежнему… В полнолуние Марич впадает в маниакальное безумие, а мисс Шарон лишается сил. Стало быть, сейчас короной пользуется именно Марич…» — Клейн понимающе перевел разговор на другую тему:
— Удалось ли вам отыскать способ, позволяющий очистить Потустороннюю характеристику «怨魂» Стива от ментального осквернения сошедшего с ума хозяина?
Сыщик спросил об этом просто к слову, ничуть не лелея особых надежд и втайне полагая, что в этом вопросе куда надежнее положиться на возможности малыша «Солнца».
— Нет, — отозвалась Шарон с таким безучастным видом, словно обсуждала посторонние дела.
«Что ж, возможно, когда-нибудь я сам продам вам этот способ. Надеюсь, к тому моменту вы уже скопите достаточно золотых фунтов…» — Клейн выдавил тихое «угу», внезапно осознав, что темы для светской беседы окончательно исчерпаны.
Помолчав несколько секунд, он спросил:
— Где находится этот Уайтклифф?
— В пригороде Баклунда, к югу от Южного района Баклундского моста, — со своей излюбленной лаконичностью ответила Шарон.
Вновь устремив пронзительный взор прямо в глаза Клейна, она спросила:
— Больше у вас нет вопросов?
— Нет, — Клейн качнул головой, но тут же поспешил добавить: — Могу ли я рассказать об этой усыпальнице кому-нибудь еще?
— Можете, — ответила Шарон.
Фигура Шарон, облаченной в черное готическое дворцовое платье и крошечную мягкую шляпку, стремительно потеряла плотность и бесследно растаяла в полумраке кареты.
Быть может, ради идеальной маскировки, она отродясь не пользовалась парфюмом, оставив после себя лишь привычную, звенящую пустоту.
Глава 435
Эффект притяжения
Восемь часов вечера. Церковь Урожая.
Клейн, вновь облачившийся в свое обычное платье, привычным жестом прижал поля шляпы, украдкой осмотрелся вокруг и только тогда вошел в молитвенный зал. Он направился к Эмлину Уайту, который стоял у правой стены перед тремя рядами горящих свечей.
У ног вампира покоился черный чемоданчик, поверхность которого, казалось, была защищена «стеной духовности».
Заметив вошедшего Шерлока Мориарти, Эмлин сначала обрадовался, но тут же насторожился.
Пригнувшись, он подхватил чемоданчик и попятился на несколько шагов по диагонали назад, прижимаясь ближе к отцу Утравски, который усердно молился перед алтарем.
«Боится, что я силой отниму у него Потусторонние материалы…» — Клейн остановился в трех метрах от вампира и с мягкой улыбкой произнес:
— Для начала позволь мне убедиться, что это именно те два ингредиента, которые мне нужны.
Эмлин Уайт привычным жестом поправил волосы, поднял кожаный чемоданчик на уровень груди и с негромким щелчком расстегнул замок.
«Стена духовности» тут же рухнула, и легкий ветерок пронесся по молитвенному залу.
Клейн, заранее активировавший духовное зрение, мгновенно узрел вспышки причудливого, ослепительного сияния — то было духовное свечение Потусторонних характеристик.
Внутри чемоданчика покоились две шкатулки: одна — тяжелая, старинная, из белого олова, сплошь покрытая узорами, а вторая — обычная картонная коробочка.
Эмлин, придерживая чемоданчик одной рукой, открыл серебристую, но слегка потускневшую оловянную шкатулку. Лежащий внутри предмет до боли напоминал очищенный от скорлупы грецкий орех — желтовато-коричневый, со множеством извилин и бороздок, точь-в-точь как человеческий мозг.
В неверных отблесках свечей он непрерывно менял свои очертания: то становился серовато-белым, покрываясь глубокими складками, то темнел до глубокого коричневого тона, делаясь безупречно гладким, а то и вовсе сплетал оба цвета в гротескный силуэт «лица» без глаз, носа и рта.
Едва Клейн бросил на него взгляд, как почувствовал, что Потусторонняя сила внутри него самого — сила полностью усвоенного и растворившегося в душе зелья — едва заметно затрепетала, словно магнит, встретивший противоположный полюс.
Пустив в ход способности «Клоуна», он виртуозно взял тело под контроль и подавил это взаимное притяжение, теперь уже точно зная: перед ним действительно настоящий мутировавший гипофиз тысячелицего охотника.
«Похоже, догадка императора Рассела из его дневника вполне реальна: высокоранговые предметы одного Пути время от времени бессознательно притягивают к себе Потусторонних низших и средних Последовательностей, заставляя их сближаться… И хотя мутировавшему гипофизу тысячелицего охотника еще бесконечно далеко до высших ступеней, а значит, и до столь поразительной силы притяжения, в нем самом накопилось уже достаточно много Потусторонних характеристик. К тому же я полностью усвоил зелье седьмой Последовательности. При столь близком расстоянии подобные симптомы не заставили себя ждать…»
«Раньше я этого не замечал: во-первых, уровень прежних материалов был слишком низок, а во-вторых, мои собственные силы оставляли желать лучшего — Последовательность была не та… Точно, каждый раз после полного усвоения зелья вокруг меня словно проступала призрачная звездная бездна со множеством сияющих светил. Они притягивали друг друга, стремясь сближаться… Возможно, это и есть истинная картина закона „притяжения“ Потусторонних характеристик в пределах одного Пути. И чем больше „масса“, тем сильнее притяжение…»
«Но распространяется ли этот закон на смежные Пути?»
Клейн с непроницаемым лицом воскресил в памяти записи императора Рассела и, сопоставив их со своим трехкратным опытом усвоения зелий, утвердился в мысли о существовании этого непреложного правила.
Эмлин Уайт бросил на него настороженный взгляд, быстро захлопнул оловянную шкатулку и открыл стоящую рядом картонную коробку.
Внутри коробки, на толстом слое мягкой ваты, покоился стеклянный флакон объемом около двухсот миллилитров. Бутылочка была наполнена наполовину: в ней колыхалась густая, вязкая жидкость, способная менять свой оттенок в зависимости от падения лучей света.