Безликий (ЛП), стр. 337
Лоуренс слабо улыбнулся:
— Я слишком хорошо знаю свое тело, так что утешать меня ни к чему. К тому же на досуге я балуюсь астрологией и уже предчувствую, что мой земной путь оборвется здесь, в Баклунде, прямо в этой гостинице.
И это, если отбросить лишние прикрасы, было чистейшей правдой. Старику уже перевалило за восемьдесят, и он давно растерял былую юношескую силу и крепость. Если бы не зелья Последовательностей, слегка укрепившие его организм, его кости уже давно бы гнили на каком-нибудь кладбище.
Лоуренс рассчитывал прожить еще как минимум десяток лет, однако мятеж, поднятый бывшим «Мироходцем» Бутисом, спутал все карты. Получив в стычке с Орденом Авроры тяжелые раны, он лишился и всех своих оставшихся потомков, погибших в том кошмаре.
Трагедия нанесла ему сокрушительный удар, от которого он едва оправился. А поиски двух братьев и их наследников в Баклунде принесли лишь новые разочарования — те уже давно упокоились в могилах. Это окончательно подкосило его душевные силы.
Все эти несчастья, навалившись разом, не оставляли сомнений: его время на исходе.
Сначала он планировал лишь возложить цветы к надгробиям Лоуборо и Анлисы, после чего сразу же поехать обратно, встретиться с остальными членами Совета старейшин своего рода и оставить последние распоряжения. Но здоровье стариков капризно — смерть часто настигает их внезапно.
Прежде чем Форс успела что-то сказать, Лоуренс с превеликим трудом выудил из внутреннего кармана полураспахнутого сюртука небольшой блокнот размером с ладонь.
Картонная обложка блокнота отливала патиной медной зелени, навевая мысли о глубокой древности.
На лицевой стороне красовалась фраза на древнем фейсакском:
«Пришел, увидел, записал».
Лоуренс бережно опустил блокнот на одеяло у себя на груди и, шумно вздохнув, спросил:
— Мисс Уолл, если я испущу дух прямо здесь, не сочтете ли вы за труд доставить его в порт Притц?
— Мистер Лоуренс, с вами всё будет хорошо, — упрямо повторила Форс.
При этом она невольно бросила взгляд на блокнот. Тоненькая книжица состояла из трех видов бумаги: первая, хрупкая и сухая, отливала焦黄-желтым оттенком и попадалась крайне редко; вторая походила на желтовато-бурый пергамент, и ее было побольше; а третью, самую многочисленную часть, составляли обычные белые листы.
Лоуренс с вымученной улыбкой проговорил:
— Я ведь сказал «если», мисс Уолл. Вы поможете мне?
— Порт Притц совсем рядом, это даже путешествием не назовешь. Если воспользоваться паровым поездом, я обернусь всего за полдня, — кивнула Форс.
Лоуренс с облегчением выдохнул, и на его лице проступило подобие румянца:
— После того как я умру, обожди ровно десять минут, забери с моего тела светящийся предмет и доставь его вместе с этой тетрадью Дориану Грею из Ассоциации рыбаков порта Притц. Мой бумажник и сорок два фунта в нем — это твоя награда и плата за хлопоты. А одежду оставь на мне — пусть обратится в прах вместе с моим телом.
— Нет, мне ничего от вас не нужно. И уверяю, вы поправитесь, мистер Лоуренс, — искренне возразила Форс.
Лоуренс словно не слышал ее слов, продолжая шептать себе под нос:
— Возможно, Дориан одарит тебя чем-то еще, но тут всё будет зависеть от твоего собственного решения… Я доверяю тебе. По тому, как ты заботилась об Анлисе, сразу видно, что ты славная и добрая девушка…
Старик внезапно встряхнулся и обратился к Форс:
— Мисс Уолл, не могли бы вы спуститься на первый этаж и принести мне бутылку горячей воды? Местной прислуги дождешься нескоро.
— Конечно, без проблем, — не заподозрив неладного, Форс подхватила кувшин для воды и вышла из комнаты.
Пройдя несколько шагов, она замерла, почувствовав, что кувшин в руке довольно тяжелый — в нем явно оставалось немало воды.
Форс уже собиралась повернуться назад, чтобы уточнить, как вдруг ощутила мощнейший всплеск духовной активности, хлынувший из номера.
Это… Форс остолбенела, но уже в следующую секунду осознала замысел Лоуренса.
Старик предвидел скорый конец и понимал, что его организм уже дает сбои. Он до смерти боялся потерять контроль и обратиться в омерзительного монстра.
Он желал уйти из жизни человеком, а не чудовищем, а потому предпочел поставить точку собственной рукой.
То была последняя, горькая гордость Потустороннего.
К тому же обратись он в монстра — и все его планы и завещания рассыпались бы прахом.
От этих мыслей душу Форс затопила щемящая тоска. Она безмолвно простояла у дверей около десяти минут и лишь затем решилась войти.
Лоуренс лежал без дыхания, словно в один миг постарев еще на добрый десяток лет. А рядом с ним покоился переливающийся кристалл размером с глазное яблоко, до боли похожий на безупречный бриллиант.
Пробивающийся сквозь стекло уличный свет преломлялся в его гранях, сплетая вокруг сияние, удивительно похожее на звездный блеск.
Фух… — с шумом выдохнув, Форс педантично осмотрела тело и убедилась, что причиной кончины Лоуренса стал самый обычный приступ — внезапная остановка сердца.
…………
Район Джовуд, улица Минск, дом 15.
Вернувшись домой, Клейн немного передохнул, после чего воспарил в таинственные чертоги над серой mглой, вознамерившись раскинуть карты и проверить судьбу Уилла Осептина.
По его воле бумажный журавлик выпорхнул из кучи хлама в дальнем углу и плавно спланировал на поверхность древнего бронзового стола. Следом Клейн снял с левого запястья цитриновый маятник.
Перехватив серебряную цепочку левой рукой, юноша погрузился в медитацию и мысленно воскресил в памяти те самые картины, что довелось наблюдать в лесу у кладбищенской ограды.
Многие мелочи могли уплыть от его обычного взора, но духовное чутье запечатлело их безупречно. Именно на эту интуицию он и полагался, а серая мгла должна была надежно отсечь любые сторонние помехи.
Закончив приготовления, Клейн соткал из пустоты лист пергамента и вывел фразу для прорицания:
«Уилл Осептин окончательно мертв».
Затем он прижал бумажного журавлика к пергаменту рядом с надписью и опустил маятник так, чтобы желтый кристалл завис в миллиметре от чернильных строк.
Призвав на помощь медитацию и выполнив все канонические шаги лозоходства, Клейн распахнул веки, оценивая отклик:
Цитриновый кулон стремительно вращался против часовой стрелки, выписывая широкие круги.
Это означало отрицание.
А значит, Уилл Осептин вовсе не погиб окончательно!
Вот как… Клейн опешил, хотя глубоко в душе чувствовал, что подобный исход был вполне предсказуем.
Немного поразмыслив, он вывел новую фразу для прорицания:
«Те останки принадлежали Уиллу Осептину».
На этот раз маятник выдал утвердительный ответ.
Труп действительно принадлежал Уиллу Осептину!
В голове юноши смутно замаячила догадка, и он вновь занес перо над бумагой:
«Тело Уилла Осептина восстанет из мертвых».
После недолгих хлопот Клейн устремил взор на кристалл:
Против часовой стрелки, с бешеной скоростью!
Это означало, что труп Уилла Осептина не оживет и превращение в нежить ему не грозит!
Похоже, Уилл Осептин — добровольно или вынужденно — покинул прежнее тело и теперь живет в каком-то ином обличье… Связано ли это со Ртутным Змеем? Клейн попытался погадать на другие вопросы, включая «текущее состояние Уилла Осептина», но все попытки увенчались провалом.
Однако, когда он с помощью метода гадания во сне повторил свое прошлое прорицание, спрашивая о «нынешнем местонахождении Уилла Осептина», перед его мысленным взором предстала всё та же картина: темная комната и отчетливый шум бегущей воды.
Но на этот раз само ощущение от видения казалось немного иным.
«Ладно, не стоит попусту тратить время, я всё равно не собираюсь в это ввязываться…» — Клейн убрал маятник, готовясь вернуться в реальный мир.
Опираясь на результаты гадания и цепочку прошлых событий, у него созрела смутная догадка насчет Уилла Осептина, которую, впрочем, пока невозможно было подтвердить.