Безликий (ЛП), стр. 327

Обычно, оставаясь дома в одиночестве, Деррик не стал бы зажигать свечи. Он любил просто тихо лежать на постели в кромешной тьме, лениво предаваясь разным мыслям.

Юноша прекрасно понимал, что подобное безрассудство таит в себе немалую опасность: если мрак не разгонять хотя бы тусклым огоньком, монстры могут материализоваться даже внутри Города Серебра. К счастью, сам он, будучи Молящим о свете, обладал врожденным сродством к стихии солнца, а потому не слишком страшился подобных сюрпризов.

Тук-тук-тук! Из-за двери вновь донесся настойчивый стук, словно Дак торопил хозяина каморки.

«Прежде он никогда бы так не поступил… Он всегда отличался вежливостью…» — Деррика внезапно затопила волна щемящей, горькой тоски.

Доставая из деревянной шкатулки свечу, он водрузил ее в самый центр стола и, привычным щелчком пальцев выказав искру, зажег золотистое пламя.

Комната мгновенно наполнилась тусклым, но уютным желтоватым светом, в воздухе же разлился резкий, специфический аромат.

— Свечи в Городе Серебра отливали преимущественно из жира, добытого со сверхъестественных тварей, а потому, в зависимости от происхождения сырья, они источали самые разные запахи.

Сделав глубокий вдох и натянув нервы словно струны, настороженный Деррик подошел к порогу и решительно распахнул дверь.

— Что ты так долго? — с неизменной вежливой улыбкой поинтересовался Дак.

— Свечу искал, — лаконично отозвался Деррик.

Не решаясь повернуться к гостю спиной, он пошел бок о бок с ним, и они вместе приблизились к столу, расположившись на стульях друг напротив друга.

— Не хочешь вяленых дум-плодов? Свежие совсем, — Дак с мягкой улыбкой извлек из-за пояса небольшой холщовый мешочек.

Дум-плоды считались редчайшим лакомством в Городе Серебра. Собирали их с так называемой кровавой лозы дум — плотоядного растения, которому для выживания не требовался солнечный свет, поскольку оно питалось соками разлагающейся плоти и нередко проявляло агрессию, относясь к весьма распространенным слабым монстрам.

На каждой такой лозе созревало множество черных плодов размером с большой палец. Их можно было есть прямо сырыми — хрустящими и ароматными, — однако они совершенно не насыщали и не давали организму необходимых питательных веществ, служа лишь пустой забавой. За заслуги, полученные после одного патрулирования, можно было играючи выменять сразу несколько больших мешков.

— Нет, спасибо, — настороженно качнул головой Деррик.

— Как знаешь, — Дак высыпал на ладонь пригоршню мелких ягод, закинул одну в рот и с удовольствием захрустел мякотью.

Немного поразмыслив, Деррик решил зайти с другой стороны:

— Вам довелось столкнуться с какими-нибудь тварями в подземельях того храма?

Дак перестал жевать и с неизменной улыбкой ответил:

— Монстров там хватало, но все они оказались довольно слабыми. Мы без особого труда зачистили катакомбы. Тот храм веками лежал в руинах, так что по-настоящему смертоносные чудовища давно покинули эти края.

Он выдержав секундную паузу и, загадочно изогнув уголки губ, добавил:

— Зато на самом дне храма нам попались причудливые растения. Они выглядели точь-в-точь как грибы, описанные в учебниках по общему образованию. Такие яркие, аппетитные — один лишь взгляд на них пробуждает дикий голод.

— Мы проверили: они вполне съедобны, отлично укрепляют тело и расширяют духовные резервы. А уж если зажарить их вместе с мясом монстра, аромат стоит просто неописуемый.

С этими словами он извлек из другого кармана грибоподобный плод размером с ладонь. Ножка его отливала безупречной, нефритовой белизной, а ярко-красная, кристально чистая шляпка была усеяна темно-золотыми крапинами.

При одном лишь взгляде на эту диковину у Деррика предательски потекли слюнки, а желудок свело от такого дикого голода, словно он не ел целую неделю.

В тусклом свете свечи этот прекрасный плод завораживающе переливался соблазнительным, аппетитным блеском, буквально лишая рассудка и заставляя забыть обо всем на свете.

— Держи, угощайся, — радушно протянул гриб Дак.

— С-спасибо… — Деррик едва не вырвал плод из рук приятеля, готовый тут же вцепиться в сочную мякоть зубами, но в последний миг титаническим усилием воли совладал с собой. Кое-как отведя взгляд, он натянуто выдавил: — Я попробую его завтра.

Дак не стал настаивать, а просто положил гриб на столешницу прямо перед Дерриком, после чего вернулся к своим дум-плодам, методично отправляя их в рот под хрустящие щелчки.

Деррику стоило неимоверных трудов отвести взор от соблазнительного плода. Кое-как справившись с собой, он глухо спросил:

— Вам удалось выведать какие-нибудь тайны во время этой вылазки?

— Ещё бы! — Дак отложил мешочек и, сжав пальцами одну черную ягоду, заговорил с предельной серьезностью: — Нам открылась целая галерея уцелевших фресок. Помнишь то огромное изваяние, что высилось в главном зале храма?

— Да, — Деррик украдкой скосил взгляд на гриб и кивнул. — Исполинский крест, на котором вниз головой был распят обнаженный мужчина. Стены и сама статуя были щедро вымазаны кровью.

Дак задумчиво повертел дум-плод в руке и продолжил:

— Фрески гласят, что создатели храма веровали в Создателя всего сущего, всеведающего и всемогущего Господа. Они свято верили, что Творец не оставлял этих земель. Напротив, когда грянул Великий Катаклизм, Он принял на себя все грехи человечества, искупив их Своей кровью. Именно поэтому Его фигура обратилась вниз головой, а сам Он оказался распят на кресте, проливая кровь за наши души.

— Милость Его безгранична, словно океан! Мы вовсе не прокляты и не брошены на произвол судьбы — мы Его избранники, окруженные Его безграничной любовью! Не прими Господь на себя наши грехи и не пролей Он Свою кровь на том кресте, Город Серебра давно бы обратился в пепел, а человечество сгинуло бы без следа!

«Но ведь за пределами этих земель, в том самом Королевстве Лоэн, где живут господин Повешенный и мисс Справедливость, нет никакого проклятия, нет непроглядной вечной тьмы и кошмарных чудовищ, рыщущих во мраке… Мы вовсе не Его избранники…» — беззвучно возразил в душе Деррик.

— И если это правда, то нам достаточно лишь изменить сакральные символы и почетные имена во время обрядов, и тогда Господь вновь услышит наши молитвы… — Дак увлеченно расписывал свои догадки, делясь тайнами фресок, но Деррик его почти не слышал: соблазнительный аромат гриба медленно, но верно лишал его воли.

«Нет! Ни в коем случае нельзя прикасаться к этой дряни! Стоит мне проглотить хоть кусочек, и я осквернюсь влиянием Падшего Творца, превратившись в такого же безумного сектанта, как Дак и остальные… И даже если соглядатай следит за мной, он ни за что не почует подвоха…» — Деррика охватила паника, и он лихорадочно соображал, как спастись из этой ловушки.

Выставить гостя за порог и вернуть ему этот жуткий дар? Но тогда он упустит единственный шанс выдать оскверненный отряд старейшинам… Шанс… Деррик рефлекторно скосил глаза на тихо пляшущее пламя свечи.

— Пойду принесу воды, — Деррик быстро прокрутил в голове план, детально проработанный вместе с господином Повешенным, и ровным, спокойным движением поднялся со стула.

Дак безучастно кивнул и закинул очередную ягоду в рот, смачно захрустев мякотью.

Подойдя к кувшину, Деррик намеренно замедлил движения и, низко опустив голову, глухим шепотом затянул священное почетное имя господина Шута, добавив под конец:

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

У-у-ух!

В каморке внезапно поднялся шквальный, ревущий вихрь: первобытные силы природы, пробужденные древней мантрой, пришли в стремительное, яростное движение.

В то же мгновение Дак, собиравшийся закинуть в рот очередную ягоду, резко вскинул голову и вперил в Деррика пронзительный взгляд:

— Что здесь происходит?

Деррик не проронил ни звука. Одной рукой он намертво стиснул рукоять Топора Урагана, а другую опустил в потайной карман куртки, убирая невидимую стену духовности вокруг железного футляра. В ту же секунду по комнате поползло едва уловимое, пугающее и богомерзкое влияние Падшего Творца, сопровождаемое безумным, зловещим шепотом.