Безликий (ЛП), стр. 312
Внезапно он истошно, душераздирающе завопил, и в его расширенных зрачках кристально ясно отразилась та самая исполинская, непостижимая серебристая тварь.
Шурх!
Колода Таро веером брызнула из его дрогнувших рук, усеяв пол. В побелевших от напряжения пальцах осталась зажата лишь одна-единственная карта.
Клейн прищурился, вглядываясь в рисунок, и обнаружил на картонке точно такое же вращающееся колесо.
Это был аркан «Колесо Фортуны».
Хрясь!
Сновидение с оглушительным треском разлетелось на мириады осколков. Клейн резко вынырнул из транса, обнаружив, что всё так же сидит на стуле перед туалетным столиком.
Глава 389
Ночные Ястребы
Багровая луна за окном скрылась за плотной пеленой туч. Скудный свет, с трудом пробивающийся сквозь оконные шторы, едва очерчивал контуры массивной мебели. Спальня утопала в гнетущем, непроглядном и тусклом полумраке.
Клейн, неподвижно сидящий в этой мрачной обстановке, совершенно не спешил уходить.
Устремив задумчивый взгляд на мирно спящего доктора Аарона, он принялся неспешно препарировать в уме те самые гротескные картины, что предстали ему в недавнем сновидении:
«В самом финале Уилл Осептин намертво сжимал карту „Колесо Фортуны“. А в подобных грезах любая, даже самая незначительная деталь наделена глубоким символизмом, являясь откровением астрального тела… Выходит, вся эта круговерть вокруг Уилла Осептина неразрывно связана с понятием „судьбы“. А если приплюсовать сюда ту исполинскую серебристо-белую тварь — явную отсылку к „Ртутному Змею“ — то мальчишка наверняка угодил в сети какого-то мастера высших эшелонов Пути „Монстра“ или же стал мишенью жуткого запечатанного артефакта…»
«Неужели смертельная угроза исходит от самого „Ртутного Змея“, возжелавшего заполучить ребенка? Или же причиной послужила алчность неких сил к той самой диковинной реликвии, с которой паренек оказался связан?»
«Вот только „Ртутный Змей“ — это первая Последовательность! Сущность, стоящая в одном шаге от истинных божеств. Одно лишь это имя кричит о заоблачном, недосягаемом могуществе. Разве может подобное существо не справиться с каким-то жалким мальчишкой? Взять того же Амона, чей ранг — первый, второй или третий — до сих пор покрыт мраком: этот ублюдок одним лишь ничтожным фантомом едва не прорвался прямиком в чертоги над серой мглой…»
«Сдается мне, всё далеко не так просто. Наверняка здесь зарыта поистине колоссальная, леденящая душу тайна».
Дойдя до этих размышлений, Клейн окончательно и бесповоротно решил пойти на попятную.
«Даже звучит всё это до смерти опасно. К тому же, та колода Таро вполне может оказаться самой заурядной бумагой, а вся мистика — таиться в самом Уилле Осептине. Что ж, доктор Аарон, если не брать в расчет эти жуткие сновидения, уже благополучно избавился от полосы неудач. Мне совершенно ни к чему совать нос в это осиное гнездо, пытаясь устроить там показательное „выступление“ и бросить вызов невозможному. Подобная выходка сродни чистому самоубийству… Именно! Нужно прислушиваться к голосу благоразумия!» Опершись обтянутой в черную перчатку правой рукой о край туалетного столика, Клейн медленно поднялся.
Проведенный только что сеанс проникновения в сон позволил ему сделать железобетонный вывод: кошмары хирурга — это откровения, полученные его астральным телом прямиком из духовного мира. И ниспосланы они были некой могущественной сущностью высшего порядка совершенно намеренно, а тот самый бумажный журавлик послужил не чем иным, как идеальным маяком для наведения.
Опираясь на знания из соответствующей главы «Книги Тайн», сыщик вполне мог бы попытаться использовать оригами как нить, чтобы выследить блуждающее в духовном измерении астральное тело Аарона и из тени понаблюдать, откуда именно берут начало эти зловещие послания. Однако парень уже принял твердое решение держаться от этой чертовщины подальше.
Размяв затекшие мышцы, Клейн, движимый лишь остатками праздного любопытства, выудил кожаный бумажник врача и извлек на свет ту самую бумажную поделку.
Водрузив журавлика на серебряный набалдашник своей трости и намертво зажав их в ладони, юноша почувствовал, как его карие глаза стремительно наливаются беспросветной глубиной, и глухо прошептал:
«Нынешнее местонахождение Уилла Осептина».
Семь раз беззвучно повторив фразу, он внезапно ощутил, как по спальне закружился легкий, пронизывающий до самых костей сквозняк, от которого веяло могильной стужей.
Клейн плавно разжал пальцы. Трость на долю секунды застыла в идеальном равновесии, а затем, увлекая за собой бумажную фигурку, тяжело накренилась и рухнула, указав острием прямиком на кровать.
«Туда…» — слегка нахмурив брови, сыщик сменил позицию, в точности повторив ритуал гадания, и вновь получил кристально ясный отклик.
Точкой пересечения обоих прорицаний оказался сам доктор Аарон!
«Координаты Уилла Осептина и доктора Аарона слились в одной точке… А вот это уже становится поистине занятно…» — с нескрываемым недоумением и нервным смешком пробормотал себе под нос юноша.
Его любопытство мгновенно взлетело до небес.
И пусть лезть в это гиблое дело он по-прежнему не собирался, до смерти хотелось докопаться до причины столь вопиющей, парадоксальной аномалии.
«Хм… Утащу-ка я этого журавлика в чертоги над серой мглой и раскину карты там. Густой туман послужит надежным щитом, так что никаких роковых сюрпризов можно не опасаться…» — в голове Клейна молниеносно созрел новый, блестящий план.
Поскольку проворачивать тот самый парадоксальный ритуал призыва самого себя прямо в чужой спальне было донельзя неудобно, он рассудил, что куда благоразумнее сперва забрать оригами домой.
К такому повороту сыщик подготовился загодя. Отправляясь на вылазку и еще не осознавая масштабов надвигающейся чертовщины, он лелеял робкую надежду разыскать Уилла Осептина и прибрать к рукам загадочную колоду Таро. А потому Клейн предусмотрительно смастерил собственную бумажную птицу, намереваясь подменить оригинал. Так он смог бы спокойно проводить любые гадания, а когда буря уляжется — незаметно вернуть подлинник на место.
Сказано — сделано. Юноша выудил из кармана заготовленную фальшивку.
Эту подделку он искусно сложил прямо над серой мглой. Подобная перестраховка была жизненно необходима: вздумай Аарон ни с того ни с сего передать все вещицы мальчишки в руки Церкви Богини Вечной Ночи, казенные ищейки с помощью гадания мигом бы вышли на фальсификатора.
«Параноидальная, дотошная подготовка искони облегчает жизнь…» — мысленно похвалил себя Клейн.
В тусклом свете пробивающейся сквозь тучи луны он принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром сличать журавлика Уилла Осептина со своим собственным творением, выискивая малейшие изъяны и расхождения.
И этот осмотр заставил парня впасть в тягостное, сконфуженное молчание.
По части рукоделия он всухую проигрывал даже маленькому ребенку…
«А, ладно. Бумажная птица она и есть бумажная птица. Разница невелика, моя просто вышла чуть более топорной. Если Аарон не разглядывал подлинник под лупой, то подмену ни за что не раскусит…» — беззвучно утешив себя, Клейн выудил монету и с помощью гадания провел финальную проверку.
Получив от судьбы зеленый свет, он сунул свою грубую поделку в бумажник хирурга и вернул портмоне на законное место. Виртуозно зачистив все следы своего пребывания, сыщик прихватил подлинного журавлика и покинул дом номер три по улице Бернингем.
Положившись на метод лозоходства с помощью трости, Клейн без приключений добрался до дома. Дождавшись момента, когда можно было расслабиться в ванне, он пустил в ход ритуал призыва самого себя, благополучно переправив бумажную птицу вкупе с дьявольским «Универсальным ключом» прямиком в чертоги над серой мглой.
Восседая в монументальном, дышащем вековым безмолвием храме, юноша взял оригами и скрупулезно изучал его несколько долгих секунд, однако так и не выявил ни единой аномалии.