Безликий (ЛП), стр. 313
Следом он силой мысли соткал из пустоты лист пергамента с перьевой ручкой и вывел на бумаге ровно ту же фразу для прорицания:
«Нынешнее местонахождение Уилла Осептина».
На этот раз сыщик обратился к искусству «гадания во сне». И, к своему нескрываемому восторгу, в зыбком, расколотом на куски сером мареве он наконец-то узрел кристально ясную картину:
Это была погруженная в густой полумрак комната. Крепко сбитый, круглолицый Уилл Осептин с бездонно-черными глазами, взобравшись на стул, навалился грудью на стоящий у окна письменный стол, неотрывно созерцая пейзаж снаружи.
В обеих руках мальчуган намертво сжимал по стопке карт Таро, а рядом с ним высилась россыпь разбросанных деревянных кубиков.
И эти кубики были выстроены в форме исполинской змеи, пожирающей собственный хвост и замыкающейся в безупречное кольцо.
За окном раскинулась всё та же непроглядная, глухая тьма, сквозь которую едва уловимо, глухим эхом пробивался мерный плеск бегущей воды.
На этом моменте видение бесшумно растаяло. Распахнув глаза, Клейн принялся неспешно отбивать ритм пальцами по краю изъеденного патиной бронзового стола, беззвучно рассуждая про себя:
«Змея, кусающая себя за хвост… Неужто это и впрямь „Ртутный Змей“? Тот самый „Ртутный Змей“, олицетворяющий саму судьбу?..»
«Шум текущей воды за окном… Стало быть, Уилл Осептин сейчас скрывается где-то неподалеку от реки Тассок?»
«А то, что в реальном мире мои карты показали его координаты слившимися с доктором Аароном — это результат прямого искажения со стороны самой судьбы?»
Поняв, что даже защита серой мглы не способна выудить более исчерпывающих откровений, Клейн окончательно усмирил свое любопытство. С горем пополам растолковав видения, он постановил: завтра же ночью он вернет бумажную птицу законному владельцу. А затем, улучив подходящий момент, тонко намекнет доктору Аарону, чтобы тот бежал прямиком в храм Богини Вечной Ночи и выложил всю подноготную местному епископу.
«Подобную чертовщину следует перекладывать на плечи казенных инквизиторов…» — с тихим, ироничным смешком юноша покинул чертоги и вернулся в реальность.
Вдоволь понежившись в горячей ванне и отложив все дела, сыщик наконец-то юркнул под теплое одеяло.
Одному богу известно, сколько минуло времени, как Клейн внезапно вздрогнул. Его рассудок обрел кристальную, ледяную ясность, безошибочно подсказав: прямо сейчас он спит. Он видел сон, в котором уютно устроился в собственной гостиной, листая страницы «Книги Тайн».
«Это… это до боли знакомое чувство…» — повинуясь вбитому на подкорку рефлексу, парень мастерски напустил на лицо выражение растерянности лунатика и повернул голову к двери.
С протяжным, жалобным скрипом створка отворилась, пропуская внутрь фигуру, укутанную в серое пальто.
Незваному гостю было на вид около тридцати. Худощавое, вытянутое лицо с широким лбом венчала пара пронзительных, источающих глубокий ум темно-синих глаз.
«Это не капитан…» — Клейн внезапно почувствовал острый укол самоиронии. Беззвучно выдохнув с облегчением, он одним мысленным усилием обратил тяжеловесную «Книгу Тайн» в своих руках в легкомысленный журнальчик «Дамский вкус».
Небрежно перелистывая страницы, он поприветствовал визитера с таким видом, словно ничего сверхъестественного не происходит.
Мужчина в сером тренче стянул шляпу, опустился в кресло напротив и тоном, каким обычно завязывают светские беседы, поинтересовался:
— Сегодня утром к вам заглядывал Аарон?
«Так и знал, Ночной Ястреб, самый настоящий „Кошмар“…» — титаническим усилием воли подавив порыв тяжело вздохнуть, Клейн с безупречной, вежливой улыбкой ответил:
— Именно так.
В голове юноши уже молниеносно сложился пазл: отчего этот казенный инквизитор так внезапно вторгся в его сны.
Восседающий перед ним «Кошмар», судя по всему, был капитаном одного из отрядов Ночных Ястребов. Тем самым, кому поручили распутывать клубок вокруг Уилла Осептина, но кто до сих пор так и не нащупал ни единой стоящей ниточки.
При таком раскладе недавний визит доктора Аарона и детектива Шерлока Мориарти с расспросами о местонахождении мальчишки неизбежно дошел до их ушей — либо еще вчера вечером, либо сегодня на рассвете. А заодно их соглядатаи наверняка засекли, как хирург, едва проглотив завтрак, сломя голову помчался на улицу Минск к всё тому же частному сыщику.
Следуя сугубо профессиональной логике, ночное вторжение в сон было самым прагматичным и естественным шагом следствия. Вот только лезть в мозги самого Аарона было слишком рискованно: малейшая оплошность, и перепуганная цель могла намертво оборвать все зацепки. А потому некий детектив автоматически превратился в идеальную, безальтернативную мишень для допроса.
— И что же с ним стряслось? — как бы невзначай, между делом бросил капитан Ночных Ястребов.
Клейн с кристальной честностью выложил всё как на духу:
— Ему приснился кошмар…
Клейн подробно описал картины из сновидения: возвышающуюся во мраке угольно-черную башню, извивающуюся серебряную змею и запертого за бесчисленными преградами Уилла Осептина, после чего добавил:
— Перед тем как увидеть этот сон, Аарон наведался к дому Осептинов. Он переживал, как мальчик восстанавливается после операции, да и прошлая полоса неудач не давала ему покоя. Увы, всё семейство уже съехало. Однако по дороге назад Аарон вспомнил, что перед самой выпиской ребенок вручил ему бумажного журавлика собственного изготовления и пожелал удачи.
— Должно быть, именно эти два события послужили толчком, спровоцировав подобный кошмар.
Мужчина в сером пальто оживился, на его лице проступило удивление:
— Бумажный журавлик?
— Именно так, — Клейн слегка кивнул. — Мальчик подарил его Аарону перед самой выпиской из больницы. Врач просто забросил поделку в ящик своего рабочего стола и благополучно о ней забыл. И вспомнил лишь вчера вечером.
— Я всё понял. Благодарю за содействие, — капитан Ночных Ястребов поднялся на ноги и вежливо, прижав руку к груди, ответил легким поклоном.
Окружающий мир сна внезапно пошел зыбкой водяной рябью, и гость бесследно растворился в воздухе.
Взирая на опустевшее кресло, Клейн принялся лениво просчитывать дальнейший ход событий:
Ночные Ястребы вполне могут нагрянуть к доктору Аарону уже этой ночью. Они проникнут в его сон для проверки, а заодно изымут бумажного журавлика. И тут-то и всплывет загвоздка: ведь тот журавлик, что лежит в бумажнике врача — фальшивка его собственного изготовления, а подлинник надежно спрятан над серой мглой.
«Да впрочем, какого бы журавлика они ни взяли, гадание всё равно не принесет им ответов. Так что возвращать подлинник на место вовсе не обязательно…» — беззвучно проговорил Клейн.
Обуздав блуждающие мысли, юноша так и остался сидеть в кресле. Он совершенно не спешил покидать сновидение, надолго погрузившись в глубокую задумчивость.
Спустя какое-то время уголки его губ плавно поползли вверх, и он едва слышно прошептал:
— Как же я скучаю по тем временам…
Глава 390
Ожидание
Воскресным утром, едва Клейн успел покончить с завтраком, как до его слуха донеслась вполне ожидаемая трель дверного звонка.
Однако к его немалому изумлению, на пороге оказался не только репортер Майк Джозеф, но и доктор Аарон.
— Шерлок, минувшей ночью тот кошмар вернулся. Сдается мне, всё это неспроста, — едва переступив порог гостиной, выпалил Аарон, совершенно не смущаясь присутствия журналиста.
Не дожидаясь ответа, хирург выудил бумажник и извлек на свет бумажного журавлика:
— Как полагаете, может, вся беда в этой вещице?
— С тех самых пор, как я вытащил поделку и стал таскать ее с собой, меня начали терзать кошмары.
Клейн бросил на оригами подчеркнуто безразличный взгляд, но его лицо внезапно окаменело. Не пройди он в свое время суровую школу «Клоуна», виртуозно контролирующего каждую мышцу, он бы непременно расплылся перед гостями в совершенно нескрываемой улыбке. Да, именно в улыбке.