Безликий (ЛП), стр. 306
— Что ж, похоже, мои услуги здесь и впрямь не пригодились, — Клейн подхватил свою белоснежную, расписанную золотой каймой фарфоровую чашку с чаем.
Будучи выходцем с Земли, он питал стойкое отвращение к роли злого гения, ломающего чужие судьбы и разрушающего искреннюю любовь. За подобную грязную работенку он бы не взялся ни за какие коврижки.
А вот погреть уши и посмаковать чужие интриги — это уже совершенно другое дело.
…………
После сытного ужина в клубе Крагга, где им посчастливилось отведать эксклюзивных, подаваемых строго по лимиту соняских омаров, Клейн и доктор Аарон загрузились в личный экипаж хирурга. Их путь лежал в Северный район, прямиком к дому номер шестьдесят шесть по улице Доутон, где проживало семейство Уилла Осептина.
Аарон намертво впечатал этот адрес в память еще очень давно, так что нужды заскакивать в клинику и ворошить пухлые картотеки не было. Впрочем, Клейн про себя резонно рассудил: Ночные Ястребы наверняка уже давно выпотрошили из архивов все больничные карты и выписки, касающиеся этого странного мальчишки.
«Будучи бывшим Ночным Ястребом, я знаю их протоколы как свои пять пальцев…» — с горькой усмешкой мысленно констатировал сыщик.
Потянув за дверной колокольчик, визитеры прождали несколько минут. Наконец массивная створка приоткрылась, и на пороге возникла горничная в строгом черно-белом платье. С недоумением оглядев гостей, она спросила:
— Господа, вы к кому?
Видя, что Аарон всё так же хранит свое фирменное, непробиваемо-холодное молчание, Клейн взял инициативу на себя:
— Мы пришли навестить Уилла Осептина. Это его лечащий врач, мы здесь ради планового визита, дабы осведомиться о самочувствии пациента.
— Я… я понятия не имею, кто это. Я ведь служу в этом доме всего пару дней… Обождите минутку, я позову хозяина, — совершенно растерянно пролепетала горничная.
Пока они переминались в ожидании, Аарон внезапно нарушил тишину:
— Знаете, ваша недавняя отговорка прозвучала настолько убедительно, что даже я на секунду в нее поверил.
— Это, мой друг, базовые навыки любого уважающего себя сыщика, — с легким смешком парировал Клейн.
В этот момент к дверям подошел пожилой джентльмен лет пятидесяти и произнес низким голосом:
— Семейство Уилла Осептина уже съехало, еще…
И он назвал точную дату.
Аарон, быстро прикинув в уме сроки, сурово сдвинул брови:
— С момента выписки после тяжелой операции прошло всего двое суток. Как можно было подвергать больного таким изнурительным переездам?
Сейчас хирург выглядел так, будто и впрямь пришел с обычным плановым визитом к пациенту.
Клейн же с легким недоумением поинтересовался:
— Сэр, откуда у вас столь точные сведения?
Как-никак, новые жильцы обычно въезжают лишь спустя изрядное время после отъезда предыдущих.
Пожилой джентльмен раздраженно фыркнул: — Да потому что до вас тут уже ошивались одни любопытствующие! Мне даже пришлось специально наведаться к домовладельцу, чтобы всё разузнать.
«Ночные Ястребы…» — мысленно констатировал Клейн и, уже не питая особых иллюзий, задал следующий вопрос:
— А куда именно перебрались Осептины, вам, случайно, не известно?
— Нет, — коротко, словно отрезав, бросил старик.
— В таком случае, не оставили ли они после себя каких-нибудь вещей? — тщательно подбирая слова, предпринял последнюю попытку сыщик.
— Кое-что оставалось, — с шумом втянув воздух, ответил джентльмен. — Вот только всё это барахло я уже отдал той самой предыдущей компашке!
«Сталкиваться с коллегами по цеху — то еще сомнительное удовольствие… Эти проныры вечно на шаг впереди, выгребают всё подчистую еще до того, как ты сам додумаешься там поискать…» — юноша едва удержался от тяжелого, безнадежного вздоха.
Поняв, что ловить здесь больше нечего и ниточки окончательно оборвались, Клейн и Аарон вежливо откланялись, покинув порог дома номер шестьдесят шесть по улице Доутон.
— Похоже, разгадку ваших терзаний придется отложить в долгий ящик, — повернув голову к врачу, заметил Клейн.
Аарон промолчал несколько секунд, после чего медленно, с чувством выдохнул:
— Знаете, после этого визита меня словно отпустило. Я хирург, и моего долга исцелять тела вполне достаточно. Мне следовало просто справиться о самочувствии пациента, а не лезть с допросами и не копаться в мотивах. Что там творится в чужих головах, почему люди бывают так неблагодарны и черствы — всё это совершенно не моя забота. Впредь буду держать дистанцию и ограничусь исключительно врачебной этикой.
— Истинно мудрое решение, — совершенно искренне поддержал его Клейн, после чего словно невзначай поинтересовался: — А что всё-таки стряслось с левой ногой Уилла Осептина?
— Его левую голень опоясала россыпь странных опухолей. Они слились в сплошное, тугое кольцо, чудовищно передавив кровеносные сосуды, — погрузившись в воспоминания, ответил Аарон. — Самое дикое, что мальчишка, казалось, вообще не испытывал физической боли. В его глазах читался лишь затаенный страх. Поначалу мы надеялись обойтись консервативным лечением, но недуг прогрессировал так стремительно, что выхода не осталось.
Глава 386
Кошмар
Город Серебра.
Деррик Берг совершенно не помнил, как добрался до дома. В памяти отпечатался лишь тот леденящий душу, неописуемый первобытный ужас.
В сравнении с былыми деньками характер и повадки Дака Реджинса изменились не так уж сильно, однако в них явственно проступила некая тревожная, пугающая неправильность. Деррик до смерти боялся, что на Город Серебра положил глаз злой бог — «Падший Творец». Боялся, что не успеет он стать «Солнцем», не успеет вырвать родной город из лап двухтысячелетнего проклятия и даровать людям надежду и свет, как всё будет стерто в порошок.
В эту самую минуту юноша всем сердцем ненавидел собственную слабость — ведь он всё еще топтался на жалкой восьмой Последовательности.
«Нет! Нельзя просто сидеть сложа руки!» Деррик решительно вскочил, намереваясь броситься прямиком в Круглую Башню. Он обязан был доложить о своих подозрениях остальным старейшинам Совета Шести и самому Вождю — Колину Илиаду.
Впрочем, здравый смысл тут же окатил его ледяной водой: подобные «странности» к делу не пришьешь. Любая вылазка в непроглядные дебри мрака неминуемо оборачивалась для бойцов днями, а то и долгими неделями запредельного нервного напряжения. Ведь там, во тьме, в любой миг можно было нарваться на жутких, смертоносных тварей.
К тому же, мертвая, безлюдная пустошь и сам этот безнадежный путь тяжким бременем ложились на психику, давя беспросветной безысходностью. А если приплюсовать сюда еще и строжайший запрет на любые плотские утехи ради безопасности экспедиции… Неудивительно, что после каждого такого похода сознание воинов претерпевало жесточайшую перекройку. А уж если отряду доводилось угодить в кровавую мясорубку, потеряв половину личного состава, то резкая смена характера уцелевших и вовсе считалась в порядке вещей.
По заведенным порядкам подобных бедолаг ждали лишь изоляция и последующее лечение. Каких-либо исключений из этих суровых правил не предвиделось.
А поскольку в закромах Города Серебра имелись рецепты первых трех ступеней Пути «Дракона», то и в квалифицированных «Психоаналитиках» недостатка не было.
Рванувшись к двери, Деррик внезапно замер.
Интуиция подсказывала: подобный сбивчивый доклад Совету Шести не просто окажется гласом вопиющего в пустыне, но и с огромной долей вероятности навлечет подозрения на него самого. И, что еще страшнее, он рисковал оказаться под прицелом той самой старейшины Ловии — «Пастыря».
Пометавшись по каморке с десяток секунд, юноша до боли стиснул челюсти, решительно распахнул дверь и шагнул за порог.
Он был свято уверен: его долг — предостеречь старейшин, пусть даже ради этого придется поставить на кон собственную жизнь!
Для подавляющего большинства жителей Города Серебра готовность пожертвовать собой ради выживания родных стен и спасения остатков цивилизации была не просто долгом — это было незыблемое, впитанное с молоком матери и намертво вбитое в подкорку кредо.