Безликий (ЛП), стр. 305
Город Серебра не отличался размахом: зажатый в тиски сурового выживания, он так и не смог похвастаться демографическим взрывом. Поэтому ровесников Деррика было не так уж и много, хотя и малочисленным их поколение назвать язык бы не повернулся. Юноша не рискнул бы заявить, что знает каждого поименно, но в лицо узнавал почти всех. А с некоторыми и вовсе годами протирал штаны на уроках общего образования и делил тяготы изнурительных тренировок.
В составе этого экспедиционного отряда ближе всех Деррику был Дак Реджинс — его бывший товарищ по патрульным вылазкам.
Этот юноша был среднего роста и немного полноват, однако славился недюжинной физической силой. Будучи по натуре весельчаком и оптимистом, он вечно носил на лице располагающую, теплую улыбку. Ныне он являлся «Гладиатором» восьмой Последовательности на Пути «Гиганта».
В эту самую минуту их разделяла полупрозрачная, но монолитная, прочная как сталь стена. Ни о каком прямом контакте не могло быть и речи: приходилось покорно дожидаться, пока всех до единого членов экспедиции не проверят на отсутствие скрытых угроз, и лишь тогда они смогут встретиться лицом к лицу.
Деррик, чья душа после трагической гибели родителей наглухо закрылась в раковине угрюмого молчания, приподнял руку, приветственно помахав Даку.
«Гладиатор», уловив движение, тут же повернул голову.
— Дак, как вы тут? Ничего скверного не приключилось? — повысив голос, крикнул Деррик.
Черная стена, разделяющая их, была возведена из так называемого «темного янтаря» — материала, добываемого в окрестностях Города Серебра. Несмотря на феноменальную, подобную стали прочность, этот янтарь сохранял легкую прозрачность и великолепно пропускал звук, так что слова Деррика без малейшего труда достигли ушей приятеля.
Юноша был свято уверен, что Дак сейчас привычно расплывется в своей лучезарной улыбке, беззаботно взмахнет рукой и выдаст что-нибудь в духе: «Сам погляди, на мне ни царапины! А раз так, значит, ничего страшного не стряслось, сущие пустяки!»
Заслышав оклик, Дак сделал пару шагов, приблизившись вплотную к стене, и с улыбкой отозвался:
— Ничего такого, всё прошло как по маслу.
Глядя на эту его безупречную, лишенную малейшего изъяна улыбку, Деррик внезапно почувствовал, как по спине пробегает леденящий душу озноб. Его пробрало так, словно он вновь оказался посреди глухой ночи, заночевав на крыше заброшенной башни или в руинах мертвого поселения, где со всех сторон давит непроглядный, первобытный мрак, скрывающий в себе невидимую, смертоносную угрозу.
…………
В клубе Крагга Клейн и доктор Аарон наконец-то ударили по рукам, сойдясь в вопросе гонорара:
Два фунта!
«И всё-таки, как же легко трясти монеты с этих эскулапов… Будь я прежним, за подобную работенку мне бы отвалили от силы десяток сулей…» — мысленно вздохнул Клейн, который и без того с радостью взялся бы за это расследование.
В памяти живо всплыл обрывок разговора из тех времен, когда он еще служил в тингенском отряде Ночных Ястребов. Тогда «Сборщик трупов» Фрай как-то вскользь обмолвился, что заработки именитых врачей воистину поражают воображение.
Тогда совершенно непохожий на поэта поэт-полицейский Леонард Митчелл с готовностью поддакнул. Мол, по его сведениям, если прикупить в престижном районе Баклунда дом под коммерцию, то самый верный способ отбить вложения в кратчайшие сроки — это переоборудовать его под частную клинику.
Джентльмены уговорились нанести визит семейству Уилла Осептина сразу после ужина. А поскольку часы еще даже не пробили три пополудни, наставник по верховой езде Талим живенько сообразил на троих, предложив перекинуться в карты. Играли в «Апгрейд» — ту самую карточную забаву, которую в свое время изобрел великий император Рассел.
«А я-то наивно планировал размяться на корте, попрактиковаться в стрельбе да полистать пыльные фолианты в библиотеке. Чем не образцовый, здоровый досуг?.. И как меня вообще угораздило ввязаться в эту картежную авантюру?..» — в перерывах между сдачей лениво размышлял Клейн.
Будем откровенны: с его нынешним уровнем мастерства «Фокусника» обчистить карманы доктора Аарона, репортера Майка и бедняги Талима до последнего медного пенни не составило бы ровным счетом никакого труда.
«Но я же человек кристально честный. Уж лучше буду полагаться на собственный опыт и фортуну…» — Клейн, дожидаясь, пока лакей в красном жилете перетасует колоду, подхватил с тарелочки сливочное печенье и с блаженством откусил кусочек.
Юноша не удержался от искреннего мысленного возгласа:
«Вот это я понимаю — настоящая жизнь!»
Во время игры Клейн подметил одну занятную деталь: наставник по верховой езде Талим больше не проваливался в тяжелые раздумья и не выглядел таким подавленным, как в прошлые встречи.
«Неужто та самая драма с его другом, который втюрился в неподходящую особу, благополучно разрешилась?» — пригубив терпкий черный чай «Маркиз», со сгорающим любопытством подумал сыщик.
Однако, будучи профессиональным детективом, он прекрасно понимал, что поднимать столь щекотливую тему при посторонних — верх бестактности. Наступив на горло собственному любопытству, он промолчал и с головой ушел в игру.
К пяти часам Майку Джозефу понадобилось срочно смотаться в редакцию, и карточная партия подошла к концу. Куш Клейна за этот вечер составил скромные пять сулей.
«А фортуна ко мне в последнее время и впрямь благосклонна…» — с чувством глубокого удовлетворения отметил про себя парень. Заметив, что доктор Аарон тоже покинул столик, отлучившись в уборную, он понизил голос и с легкой усмешкой поинтересовался:
— Талим, так проблема вашего друга наконец уладилась?
Талим как раз небрежно сбрасывал остатки карт в центр сукна. Услышав вопрос, он на миг замер, а затем с тяжелым вздохом и слабой улыбкой ответил:
— Можно и так сказать.
Видимо, ему и самому до смерти хотелось выговориться, поэтому он тут же добавил:
— Положа руку на сердце, ничего такого уж непоправимого там не было. Просто я тогда сгустил краски и напридумывал лишнего.
— Если вкратце: один весьма высокопоставленный молодой джентльмен воспылал страстью к простолюдинке. Сами понимаете, при его статусе под венец идут исключительно с аристократками. Хех, в его случае даже брак с дочерью какого-нибудь промышленного магната — это уже несмываемый позор.
«И всё? А я-то уже успел нафантазировать целую гору извращенных, леденящих кровь интриг… Думал, он в мужика втрескался, или в какое-нибудь чудовище, или же воспылал запретной страстью к кровной родне…» — Клейн испытал жесточайшее разочарование, но внешне лишь усмехнулся:
— Насколько мне известно, лощеные господа из высшего света ничуть не гнушаются содержать любовниц на стороне.
— О нет, Шерлок, вы ничего не смыслите в этом. Это любовь, понимаете? Истинная любовь! Тот джентльмен желал видеть эту простушку исключительно в роли своей законной жены! — с жаром возразил Талим.
«Истинно так, куда уж мне понять. Я же просто убежденный холостяк…» — Клейн лишь приоткрыл рот, так и не найдясь, что на это ответить.
Талим же, погруженный в собственные переживания, сокрушенно продолжил:
— Ради спасения его карьеры и репутации я грешным делом даже подумывал нанять через вас какого-нибудь человека с… особыми талантами. Чтобы всё провернуть чисто и без лишнего шума… Хе-хе, впрочем, как вы знаете, я добропорядочный гражданин и свято чту законы. Так что всё это так и осталось лишь дурными мыслями в моей голове.
— И как же в итоге удалось разрубить этот гордиев узел? — с искренним интересом подтолкнул его Клейн.
Талим пригубил свой горный кофе и поведал:
— Выход оказался до смешного прост. Я лично наведался к этой леди и как на духу выложил ей весь расклад. Хвала небесам, она оказалась девушкой на редкость благоразумной. Согласилась исчезнуть из жизни этого джентльмена и даже попросила меня подсобить с отъездом.
— Положа руку на сердце, она просто чудо: чуткая, добрая, с безупречными манерами и поистине ослепительная красавица. Если бы не эта пропасть в происхождении, я бы и сам упал перед ней на колени, моля позволить поцеловать ей руку.