Безликий (ЛП), стр. 276
«Эй, дружище! В прошлый раз в этом самом храме ты с пеной у рта клялся, что поклоняешься луне и ни за что на свете не преклонишь колени перед Матерью-Землей! Сколько времени прошло? И ты уже сдался⁈»
«Как-то слишком уж быстро, тебе не кажется⁈»
«Где твоя хваленая принципиальность? Где твоя гордость⁈»
«Мой безупречно отрепетированный спектакль с треском провалился, даже не успев начаться…»
«Это… это вообще игра не по правилам!»
Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг нащупал в происходящем вопиющую нестыковку:
«А с какой стати Эмлин Уайт вообще решил исповедаться мне о смене веры?»
«В его глазах я всего лишь случайный частный сыщик, который совершенно непреднамеренно наткнулся на него…»
«Уповает, что я передам эту весточку его родителям?»
«Или же за этими словами кроется двойное дно?»
Пока сыщик лихорадочно строил догадки, Эмлин Уайт стряхнул с себя маску вселенской скорби и расплылся в самодовольной ухмылке:
— Мистер детектив, можете прекращать эту комедию.
— Или, быть может, мне следует называть вас новым владельцем «Универсального ключа»?
— Хе-хе, зарубите себе на носу: для истинного, благородного Крови каждый человек источает свой, абсолютно уникальный аромат. Индивидуальный букет крови, если угодно. И даже тогда, когда я томился запертым в подземелье, я безошибочно почуял ваш запах. И намертво впечатал его в память.
Глава 369
Внушение
Меня узнали!
Клейн содрогнулся от ужаса, едва не перейдя в боевую готовность прямо на месте.
Даже не активируя духовное зрение, по одному лишь тону и словам Эмлина Уайта он безошибочно понял, что тот не лжет. Вампир источал железобетонную уверенность и абсолютную непоколебимость!
Но не успел тугой узел напряжения сковать тело, как в голове Клейна внезапно всплыл резонный вопрос:
«С какой стати мне вообще из-за этого тревожиться?»
И он тут же мысленно дал себе исчерпывающий ответ:
«Ну узнали и узнали, велика беда! Нынешний расклад разительно отличается от того, что был пару месяцев назад!»
«Тогда, оказавшись под колпаком официальных лиц из-за дела посла Бейкерана, я метался в панике, отчаянно хватаясь за любую спасительную соломинку. Вполне закономерно, что в этой суматохе я мог случайно затесаться в оккультные круги и даже стать Потусторонним. Так что, даже если моя новообретенная природа выплывет наружу, казенные ищейки не станут копать слишком глубоко и вытряхивать скелеты из моего прошлого».
«К тому же, сыщик Айзенгер Стентон с огромной долей вероятности тоже Потусторонний. Он на короткой ноге с полицейским управлением и казенными ложами. Старик уже явно смекнул, что мы с ним одного поля ягоды, и ненавязчиво пытался перетянуть меня на свою сторону. Если посмотреть под этим углом, я уже, почитай, числюсь внештатным осведомителем властей. Случись что, за решетку меня бросят далеко не в первую очередь».
«И, что самое главное, мой нынешний образ уже намертво впечатался в умы окружающих. Мне совершенно не страшны розыскные ориентировки с портретом. Запахнет жареным — я в мгновение ока покину дом номер пятнадцать по улице Минск, навсегда похоронив личину Шерлока Мориарти!»
«Так чего мне вообще бояться?»
«Да и перед вылазкой я благоразумно раскинул карты. Прорицание железобетонно подтвердило: риск практически нулевой».
Пока эти мысли вихрем проносились в голове, сузившиеся зрачки Клейна вернулись в норму. Лицо вновь обрело спокойствие, а боевая стойка сменилась расслабленной позой, словно собеседник обсуждал с ним виды на сегодняшний урожай или погоду.
Заметив непоколебимую невозмутимость сыщика, Эмлин Уайт вопросительно вскинул бровь. Сделав пару шагов вбок, он протиснулся мимо Клейна и вальяжно развалился на соседнем сиденье.
Устремив взор на возвышающегося у алтаря епископа Утравски, который как раз наставлял паству во время таинства причастия, кровосос издал тихий смешок:
— Мистер детектив, неужто вы совершенно не боитесь, что я побегу в полицейское управление и на весь Баклунд раструблю о том, что вы Потусторонний?
Клейн, всё так же глядя прямо перед собой и даже не повернув головы, ответил:
— Я с превеликим удовольствием составлю вам компанию и завоплю в ответ, что вы — самый настоящий вампир!
«Давай, рискни! Посмотрим, чья возьмет!»
Лицо Эмлина Уайта на мгновение окаменело. Вздернув указательный палец правой руки, он отчеканил:
— Кровь, благородный род Крови! Зарубите это себе на носу!
Не дав Клейну и рта раскрыть, вампир, убедившись, что епископ Утравски с головой ушел в проведение мессы, со снисходительной усмешкой добавил:
— Как бы там ни было, моя свобода уже не за горами.
— Я виртуозно разыграл покорность, наплел этому старикашке, будто созрел для принятия веры в Матерь-Землю, и даже слезно покаялся во всех былых прегрешениях. Одному богу известно, в чем мне там каяться, но скорчить скорбную мину для меня пара пустяков.
— И представьте себе, этот простак купился на всё с потрохами! Он так просиял, что мигом вытащил меня из подземелья, окрестил здешним священником и клятвенно пообещал: стоит мне лишь вызубрить Священное Писание их культа от корки до корки, как двери домой распахнутся.
— Ха-ха! Этот старый хрыч, у которого вместо мозгов одни сплошные мышцы да слепой фанатизм, обводится вокруг пальца просто играючи!
«Играючи?» Клейн скосил глаза на распираемого самодовольством кровососа, после чего вновь уставился на алтарь:
— В прошлом святой отец Утравски был пиратом. Держу пари, он отправил на тот свет куда больше невинных душ, чем ваш батюшка успел исцелить. А уж морским волкам верить на слово совершенно не свойственно — их жизнь соткана из предательств и лжи. Человек, сумевший прославиться на этом поприще и дожить до седин, может и не блистать академическим умом, но уж точно не является наивным простаком, которого легко одурачить.
Заметив, что Эмлин Уайт скривился в гримасе недоверия и уже приоткрыл было рот для едкой реплики, Клейн принялся неспешно поглаживать набалдашник своей трости и вальяжно добавил:
— В арсенале святого отца припрятан один весьма могущественный запечатанный артефакт под названием «Свеча душевного кошмара». Эта диковинка позволяет носителю вторгаться в самые сокровенные глубины чужого разума, а там, смею вас заверить, солгать попросту невозможно.
— И это лишь одно из известных свойств. Таит ли свеча в себе иные таланты — мне неведомо.
Эмлин мгновенно оцепенел, а его взгляд медленно, пугающе расфокусировался.
Выдержав мучительную паузу в добрый десяток секунд, вампир мертвенно побледнел и сдавленно пролепетал:
— Когда я распинался о своей готовности сменить веру, этот старикашка притащил с собой керосиновую лампу. А внутри нее… внутри торчал огарок свечи. Я даже не приглядывался, как он выглядит…
Клейн слегка повернул голову, одарив Эмлина Уайта взглядом, полным искренней, неподдельной жалости:
— Вполне вероятно, что святой отец Утравски пустил её в ход, чтобы заронить в ваш разум скрытое внушение. И теперь вы шаг за шагом, неумолимо и окончательно проникнитесь подлинной верой в Матерь-Землю.
Уголки губ Эмлина нервно дернулись, сложившись в гримасу, больше подходящую живому мертвецу, нежели улыбающемуся человеку:
— Я не чувствую в себе абсолютно никаких изменений. Вы наверняка сгущаете краски.
— К тому же, мои родители вот-вот нагрянут! Они вполне могут натравить на святого отца обычных обывателей, подняв шум о незаконном лишении свободы. Тогда этому хрычу придется выбирать: либо репутация его храма будет втоптана в грязь, либо он отпустит меня на все четыре стороны.
— Как вам мой план? Разве он не безупречен?
Клейн, ни на йоту не изменив сочувствующего взгляда, сплел пальцы в замок и прижал их к лицу, мастерски изобразив позу истового покаяния:
— Окажись я на месте святого отца Утравски, я бы без малейших колебаний вызвал полицию, дабы те расставили все точки над «i».