Безликий (ЛП), стр. 274
— … С чего бы вдруг такие выводы? — недоуменно нахмурилась мадам Мэри.
Клейн ответил с безупречной, вежливой улыбкой:
— Такова моя дедукция.
— А если в течение двух дней ничего подобного так и не произойдет? — не унималась дама.
Клейн с предельной искренностью ответил:
— В таком случае я обеспечу вам защиту.
«Всё равно ведь никакой опасности нет…» — мысленно добавил он про себя.
Успокоив мадам Мэри и проводив её за порог, юноша воспарил в чертоги над серой мглой, дабы перепроверить гадание, и получил в точности такой же результат.
Увы, к этому времени его дисийский пирог уже безнадежно остыл…
…………
Тем временем мадам Мэри, чье сердце всё еще трепетало от тревоги и беспокойства, вернулась к себе в особняк. В голове навязчиво вертелась мысль: а не позвать ли Старлин пожить у неё пару деньков, просто чтобы не оставаться в одиночестве?
Но не успела она толком обдумать эту затею, как подошел дворецкий с докладом: к ней пожаловал старший сын графа Холла, главный секретарь Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы — мистер Хибберт Холл.
Едва они переступили порог гостиной, мадам Мэри даже рта раскрыть не успела, как этот ослепительный, золотоволосый и донельзя учтивый джентльмен взял инициативу в свои руки:
— Мадам Мэри, до меня уже дошли слухи о том, с чем вам пришлось столкнуться. Подобный инцидент — вопиющий позор не только для Баклунда, но и для всего Королевства! Я глубоко сопереживаю вашей беде и приношу свои искренние извинения.
— Смею заверить: все до единого члены комиссии всецело на вашей стороне!
— Премного благодарна за ваше участие, — растроганно, с искренней признательностью отозвалась мадам Мэри.
Хибберт Холл тщательно взвесил следующие слова и произнес:
— Мадам, я намерен пригласить репортеров, дабы они взяли у вас интервью. Мы предадим огласке и ваши злоключения, и ту беспрецедентную подлость, с которой действовали эти негодяи! Пусть весь народ воочию узрит, до какой степени зарвались эти стервятники, отравляющие воздух Баклунда! В них ведь нет ни капли раскаяния!
— И я нижайше прошу вас ответить на эту просьбу согласием.
«Это же… это же слово в слово повторяет то, что предрекал детектив Мориарти…» От потрясения мадам Мэри на какое-то мгновение попросту лишилась дара речи.
…………
Разделавшись с завтраком и немного переведя дух, Клейн, не обремененный более никакими насущными делами, вновь воспарил в чертоги над серой мглой. На этот раз он вознамерился раскинуть гадание на истинное происхождение флакона с биологическим токсином.
И сейчас он не собирался терять ни секунды.
Глава 368
Игра не по правилам
Внутри древнего монументального дворца уходящие ввысь каменные колонны подпирали величественные своды.
Восседая на почетном месте во главе длинного бронзового стола, Клейн несколько раз скрупулезно осмотрел зажатый в руке полупрозрачный коричневый флакончик, так и не уловив ни малейшего предчувствия опасности.
«Пора начинать…» — силой мысли соткав из пустоты пергамент и перо, он вывел фразу для прорицания:
«Его истинное происхождение».
Отложив ручку и морально подготовившись к наихудшему исходу, юноша бросил последний взгляд на исписанный лист и флакон с биологическим токсином. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он начал беззвучно чеканить заклинание, плавно погружаясь в медитативный транс.
Вскоре он соскользнул в зыбкий, подернутый серой пеленой мир сновидений, где его взору предстало просторное, но погруженное в густой полумрак помещение.
Комната казалась до дрожи жуткой и захламленной: по стенам были развешаны тушки королевских кобр и пауков-каракуртов, а вокруг теснились горшки с самыми причудливыми, диковинными растениями.
В самом центре, у длинного стола, застыл мужчина средних лет с суровым лицом, облаченный в белый халат. Методично, одно за другим, он бросал змеиную желчь, ядовитые железы пауков и прочие мерзости в исполинский черный котел, подвешенный прямо к потолку.
Под конец в ход пошли и предметы, источающие пульсирующее, ослепительное духовное сияние: странный кусок плоти, напоминающий легкое, который то распадался черным дымом, то вновь обретал темно-зеленую форму; пробирка с кристально чистой лазурной влагой; пара пылающих огнем красных глаз…
Воздух вокруг черного котла начал стремительно густеть, наливаясь вязкостью. Потоки отчаянно тянулись к центру, но какая-то незримая сила раз за разом отталкивала их прочь, не давая слиться воедино.
Наблюдая за этой непокорной стихией, мужчина в белом халате тяжело сдвинул брови, и на его лице проступила явная тревога.
Лихорадочно пролистав лежащий неподалеку черный блокнот, он до боли стиснул зубы и, схватив ритуальный серебряный кинжал, без малейших колебаний полоснул себя по запястью.
Алые, пышущие жаром капли крови одна за другой сорвались в кипящее нутро котла. Варево внутри словно обрело собственную волю, мгновенно породив чудовищную, всепоглощающую тягу: оно в единый миг всосало в себя весь вязкий воздух вокруг, жадно вытягивая прямо из вен исследователя еще не успевшую пролиться кровь.
Но на этом кошмар не закончился. Как бы отчаянно ни барахтался бедолага, как бы ни искажалось от первобытного ужаса его лицо, незримая сила неотвратимо, дюйм за дюймом, тянула его к черному котлу.
Тело мужчины гротескно вытянулось, череп с тошнотворным хрустом сдавило, и под истошные, раздирающие глотку вопли ненасытный котел сожрал его без остатка.
Следом в прожорливое жерло сорвалось всё, что находилось в комнате: развешанные по стенам тушки, горшки с растениями — любой предмет, способный оторваться от места, сгинул во мраке котла.
В ту же секунду комнату заволокло густым коричневым туманом, который безмолвно струился и перекатывался зыбкими волнами.
Когда буря наконец улеглась, помещение оказалось абсолютно, пугающе пустым. Лишь на расчищенном полу в самом центре безмятежно покоился полупрозрачный коричневый флакончик.
……
Видение стремительно померкло, а мир грез разлетелся на мириады осколков. Распахнув глаза, Клейн беззвучно пробормотал себе под нос:
«Выходит, этот флакон с биологическим токсином — плод чьих-то самоубийственных экспериментов».
«А я-то грешным делом надеялся, что это остаточная Потусторонняя характеристика какого-нибудь сорвавшегося в безумие бедолаги… В таком случае можно было бы выудить рецепт…»
Для Клейна что духовность обезумевших, что их характеристики, равно как и оскверненные злыми богами останки — всё это служило отличным сырьем для выведывания формул. Идеальным примером тому было «Полностью черное око», оставшееся от «Марионеточника» Росаго. Весь секрет крылся в защитной мощи серого тумана, который наглухо отсекал любые внешние угрозы и выжигал ментальную скверну, даруя юноше неисчерпаемый запас прочности для подобных рискованных авантюр. Разумеется, Потусторонние характеристики таили в себе тьму примесей и лишних переменных: в теории гадание было возможно, но на деле шансы на успех болтались на самом дне. Лишь прорвавшись на ступень «Фокусника», сыщик почувствовал в себе достаточно сил, чтобы браться за подобные задачки с хоть какой-то уверенностью.
Следуя той же логике, запечатанные артефакты, напрямую сформировавшиеся из таких характеристик, тоже прекрасно годились для прорицания рецептов.
Однако если характеристика послужила лишь одним из стержневых ингредиентов и прошла через руки «Ремесленника» или была выкована в горниле жутких алхимических экспериментов, превратившись в совершенно новый мистический предмет, то нынешних талантов Клейна для взлома уже катастрофически не хватало. В таких случаях пасовала даже усиливающая аура его таинственного измерения.
«Что ж, по крайней мере, теперь можно спать спокойно и не трястись над скрытыми проклятиями этого токсина…» — скользнув взглядом по клыку «Оборотня», Клейн благоразумно задавил в себе рвущееся наружу любопытство.