Безликий (ЛП), стр. 260
Последовательность 0? Существует нулевая ступень? Ступень, возвышающаяся над первой Последовательностью? Выходит, именно этот ранг и есть престол самих богов? «Темный Император» — это истинное божество? Мириады вопросов взорвались в голове Одри шквалом догадок.
Девушку захлестнула дикая смесь потрясения, всепоглощающей радости и первобытного трепета!
Титаническим усилием воли усмирив бьющееся в груди ликование, она судорожно втянула воздух и силой мысли материализовала три страницы из дневников Рассела.
Клейн подхватил бумаги. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться — эти строки ему еще не попадались:
«Двадцать третье февраля 1143 года. Я торчу в этом мире уже больше недели. Если я срочно не вылью свои мысли на бумагу, клянусь, мой рассудок просто треснет по швам и я сойду с ума».
«Хе-хе, пишу на упрощенном китайском. Ни одна местная живая душа в жизни эти каракули не расшифрует, у них тут сплошь и рядом сплошные алфавиты!»
«Ныне я откликаюсь на имя Рассел Густав, однако свое истинное имя я не забуду до конца своих дней».
«Хуан Тао!»
«Каким дьяволом меня сюда занесло — ума не приложу. Я долго ломал голову, пока не вспомнил: буквально за пару дней до этого мистического перехода я прикупил на барахолке весьма диковинную серебряную пластинку. Вся она была испещрена странными оккультными символами и причудливыми узорами, чертовски занятная вещица».
«Увы, стоило мне очнуться в этом мире, как она бесследно испарилась».
«Выходит, никаким магическим чит-кодом для выживания она не стала!»
«Что ж, местные реалии до боли напоминают Европу эпохи Возрождения. Пороховые пушки и огнестрел уже пущены в ход, вот только конструкции их донельзя примитивны и топорны».
«А я, Хуан Тао, он же Рассел Густав, будучи преданным фанатом сетевой литературы, всегда питал слабость к романам про попаданцев-прогрессоров! Я впитал в себя прорву полезных сведений и целенаправленно штудировал технические справочники!»
«Так что этот мир — просто идеальный плацдарм для моих грандиозных амбиций!»
«Вот только… твою ж мать, память у меня оказалась дырявой! Львиная доля тех знаний попросту выветрилась из головы!»
«Небеса забросили меня в иное измерение, но поскупились одарить феноменальной памятью, не встроили в мозг спасительную „Систему“ и не выдали портал для перемещения между мирами. И как, прикажете, мне здесь выживать⁈»
«Ладно, начну с малого. Сколочу первый капитал, а уж затем найму целую ораву толковых ремесленников, инженеров да ученых. Буду просто подкидывать им гениальные идеи, а черновую работу пусть делают сами!»
«Боже, как же давно я не испытывал этого пьянящего предвкушения от грядущих свершений».
«Впрочем, на душе всё равно скребут кошки — тоска по старику-отцу и матушке не отпускает…»
«К тому же с развлечениями в этой дыре полная беда. Местные служанки — одна другой краше, да всё не в ту сторону: от них за версту разит деревенским навозом. Так что мои влажные мечты о том, как изящные красавицы будут скрашивать мои ночные бдения за книгами, рухнули, не успев даже начаться».
«А ведь я так и не дочитал „Пятьсот попаданцев из Линьгао“, в ленте коротких видео меня заждалась целая россыпь прелестных стримерш, да и несыгранные катки в мобильных мобах и батл-роялях пропадают зря… От одних лишь мыслей об этом наваливается невыносимая хандра».
Вчитываясь в эти откровения, Клейн едва не нахмурился.
Изначально, опираясь на оброненные императором шуточки вроде «Короля пиратов» или «Четырех всадников Апокалипсиса», юноша прикидывал, что Рассел покинул Землю года на три-пять раньше него. Однако теперь, судя по упомянутым приложениям и играм, выходило, что разница между их «переселениями» не превышала и одного года!
Но с какой тогда стати в этом мире их разделяла зияющая пропасть почти в две сотни лет?
Глава 360
Трудный вопрос
Клейн всерьез задумался, выстраивая в уме целую вереницу гипотез. Однако из-за катастрофической нехватки вводных данных оставалось лишь временно списать всё на разницу в течении времени между Землей и этим миром.
«Наше с Расселом перемещение, разница между которыми составляла меньше года, здесь растянулось почти на два столетия. Иными словами, даже если поиски пути домой займут у меня двести лет, я всё равно застану родителей живыми. В худшем случае меня посчитают без вести пропавшим на какой-то жалкий год…» — выстроив эту обратную логическую цепочку, Клейн почувствовал, как на душе заметно светлеет, а в груди вспыхивает небывалое, окрыляющее воодушевление.
Впрочем, юноша прекрасно осознавал всю шаткость этих выводов: исходная точка в расчетах была всего одна, да и та пока не поддавалась железобетонному подтверждению.
«А что, если Рассел покинул наш мир позже меня? Тогда в дело вполне могли вмешаться так называемые пространственно-временные завихрения. При таком раскладе нет ни малейшей гарантии, что мне удастся вынырнуть в правильной временной точке…» — Клейн безжалостно окатил ледяной водой собственный всплеск эйфории.
Самая первая запись в дневнике оказалась плодом долгих, мучительных раздумий императора и растянулась на добрых две страницы. Долистав до конца, Клейн перешел к оставшимся двум фрагментам:
«Двадцать пятое февраля. До чего же тоскливый мир! Уму непостижимо — здесь нет даже завалящих газет, а романов кот наплакал! Сдается мне, просто необходимо устроить здешним аборигенам тотальный культурный ликбез. Вот только для начала нужно сколотить первоначальный капитал, а заодно напрячь память и воскресить технологии улучшенного производства бумаги и книгопечатания».
«Для человека, переселившегося в иной мир, влачить жалкое существование на карманные гроши, выдаваемые новоиспеченными предками — воистину печальная участь. Блестящие золотые феры перепадают мне от силы раз в полгода. Трагедия, да и только».
«Впрочем, местная охота оказалась весьма занятным времяпрепровождением».
«Двадцать восьмое февраля. Кажется, этот мир устроен несколько иначе, чем я себе воображал».
«Сегодня на охоте меня угораздило заплутать в лесной чаще. И в итоге я стал случайным свидетелем схватки, выходящей за грани любого здравого смысла».
«Загнанный в угол мужчина… у него на лице проросли дополнительные глаза. Целых четыре штуки! И из них били лучи густого, темно-зеленого света! Какого черта⁈ Это же напрочь попирает законы науки! Да он самый настоящий человекоподобный монстр!»
«Уж не в фэнтезийную ли сказку меня занесло?»
«А вот противники этого урода оказались куда грознее. Они призвали с небес столп слепящего, объятого золотым пламенем света. Ну, по крайней мере, это выглядело именно как призыв…»
«Хвала небесам, мое присутствие так и осталось тайной. Прикончив тварь, они забрали труп и благополучно убрались восвояси».
«Я, Хуан Тао, несомненно, являюсь главным героем! Не прошло и пары дней с момента переноса, как мне открылась подлинная изнанка этого мира!»
«Вполне вероятно, что они сумели бы пролить свет на те загадочные символы и узоры с серебряной пластинки… Но, само собой, лезть к ним с расспросами я не стану. Моя цель — стать одним из них и докопаться до разгадки собственными силами!»
«И, если уж быть до конца откровенным, на это есть еще одна веская причина: я, черт возьми, напрочь забыл, как именно выглядели эти дьявольские каракули! В памяти остались лишь смутные, размытые очертания».
«Главный герой? О великий император, неужто вы выплеснули на страницы дневника весь свой юношеский максимализм?» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.
Та самая серебряная пластинка, предположительно послужившая катализатором для перемещения Рассела, вызывала у него жгучий интерес. Юноша до смерти жаждал выяснить, что же это были за мистические знаки.
«Если эти символы действительно поддаются расшифровке через призму здешних оккультных знаний, то и сам феномен переноса душ может оказаться отнюдь не случайностью…» — отложив дневник, Клейн легонько постучал пальцем по бронзовой столешнице, снимая незримый барьер, скрывавший «Повешенного» и «Фокусника».