Безликий (ЛП), стр. 259
«И в самом деле… Если клан Амонов родом из того „мира“, где обитают господин Повешенный и мисс Справедливость, то как он вообще смог пробраться к землям Города Серебра? Отчего, благосклонно согласившись „погостить“, он так и не исполнил обещания, внезапно исчезнув? И почему его появление обернулось безумием и потерей контроля для целого патруля, не пощадив никого, кроме командира?.. Что он замышлял? Что отчаянно пытался отыскать? А если он и впрямь приходится потомком Владыке, быть может, наши цели совпадают? Возможно, он тоже искал истинную причину того древнего катаклизма, желая докопаться до корней проклятия…» — Деррика с головой накрыл вихрь догадок. Лишь спустя какое-то время он вынырнул из раздумий и покачал головой:
— Господин Повешенный, увы, у меня нет ответа на этот вопрос. Это именно та загадка, которую я сам отчаянно пытаюсь разгадать.
Элджер, не скрывая легкого разочарования, отозвался:
— В таком случае, советую вам почаще беседовать с вашим соседом, бывшим командиром разведки. Вдруг удастся выудить из него еще какие-нибудь крохи истины.
На этом моменте моряк замялся, но после недолгих раздумий всё же счел нужным предостеречь:
— Однако будьте предельно осторожны. Этот человек, на мой взгляд, таит в себе колоссальную, смертельную угрозу.
— Смертельную угрозу? Вы тоже так считаете? — с неподдельным изумлением переспросил «Солнце» Деррик.
Ведь старейшины из Совета Шести придерживались ровно того же мнения!
«Повешенный» вскинул взгляд к высоким сводам храма, беззвучно втянул воздух и проронил:
— Лишь безумец стал бы утверждать обратное.
Заметив на лице «Солнца» всё то же недоумение, Элджер с укоризной покачал головой:
— Из всего исследовательского патруля уцелел лишь он один. Уже один этот факт недвусмысленно кричит о том, что с ним что-то нечисто.
— Просидеть сорок два года в темнице для сорвавшихся в безумие Потусторонних и при этом сохранить кристальную ясность рассудка? Это же просто вопиющая, кричащая аномалия!
— А если приплюсовать сюда еще и встречу с загадочным Амоном, угроза становится абсолютно очевидной.
Все эти мысли и прежде то и дело мелькали в голове Деррика, но лишь сейчас, благодаря словам собеседника, они слились в единую, пугающе логичную картину. На юношу словно снизошло озарение, и он с искренней благодарностью произнес:
— Теперь я всё понял.
— Премного благодарен вам, господин Повешенный!
«Справедливость» Одри, с упоением внимавшая этой беседе, едва сдержала порыв хлопнуть себя по лицу. Девушка с поразительной ясностью осознала, что юноша «Солнце» наивен даже больше, чем она сама.
Убедившись, что всеобщее любопытство удовлетворено, мрачный господин «Мир» слегка сменил позу, а «Солнцу», похоже, больше не требовалось никаких советов, она изящно повернула голову к восседающему во главе длинного бронзового стола владыке и с легкой улыбкой защебетала:
— Многоуважаемый господин Шут, я прошу дозволения на приватный разговор.
«Снова-здорово…» — Клейн едва сдержал смешок и, сохранив божественную невозмутимость, мягко кивнул:
— Дозволяю.
Легким мановением воли он мгновенно отсек слух и зрение «Повешенного» и остальных. Владыка предпочел изолировать их, а не ограждать барьером себя со «Справедливостью». И всё из-за банальной, но весьма веской причины: заскучав, гости могли бы начать перекидываться фразами и ненароком вскрыть тот неловкий факт, что суровый «Мир» — не более чем безмозглая марионетка-попугай.
Дождавшись условного сигнала, Одри с сияющей улыбкой произнесла:
— Господин Шут, в моих руках оказались еще три свежие страницы из дневников Рассела.
После того как избранник Шута виртуозно умыкнул «Карту Богохульства», девушка вовсе не стала строить из себя перепуганную невиновность, обходя Королевский музей десятой дорогой. Напротив, она продолжила вести себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Воспользовавшись своим положением, юная аристократка в открытую умолила отца устроить ей еще один доступ к тем самым «запискам» на этой неделе, уже после официального закрытия выставки.
Одри резонно рассудила, что подобная кристальная, почти наивная открытость станет лучшим алиби и наглухо отсечет любые подозрения.
Ведь начни она прятать глаза, юлить и избегать тех поступков, что диктовались ее обычным светским поведением, ищейки из Церкви Бога Пара и Машин, даже не имея изначальных зацепок, рано или поздно почуяли бы фальшь.
Опираясь на собственный опыт, девушка пришла к выводу: именно самые первые страницы любого дневника таят в себе максимум ценных откровений. А потому все силы она бросила на заучивание первых трех листов.
Не дав Шуту и рта раскрыть, она торопливо добавила:
— Я прекрасно осознаю, что передача дневников не требует приватной аудиенции. Однако я бы хотела скрыть этот факт от мисс «Фокусник» хотя бы на недельку-другую. Тогда, даже если в будущем она и прознает о вашем интересе к записям Рассела, ей и в голову не придет искать связь между ними и «Справедливостью».
В середине этой недели ей уже довелось пересечься с Форс и Сио. Изящно и виртуозно направляя русло беседы, она как бы невзначай обмолвилась, что ее личная коллекция манускриптов Рассела безвозвратно погибла — любимица Сьюзи разыгралась и изодрала бумаги в клочья.
Строго говоря, необходимости и дальше делать из интереса Шута к дневникам Рассела тайну за семью печатями больше не было. Но, пустив в ход таланты «Телепата» и примерив на себя ход мыслей Форс, Одри смоделировала вполне закономерную реакцию писательницы:
«Что? Выходит, это не просто каракули, а дневники? Личные дневники Рассела, полные самых сокровенных тайн⁈ Даже сам господин Шут охотится за ними!»
«Постойте-ка, помнится, у леди Одри как раз имелась парочка листов… И надо же, буквально на днях их разорвала в клочья собака!»
«Какое, однако, поразительное, прямо-таки дьявольское совпадение…»
Дабы пресечь подобные мысли на корню, Одри и вознамерилась потянуть время хотя бы еще на недельку.
Шагнув на ступень «Телепата», девушка научилась не просто читать переливы эмоциональной ауры и выуживать поверхностные мысли, но и виртуозно моделировать чужое сознание. И этот дар принес ей кристально ясное понимание: чтобы «направлять» жертву, нельзя допускать ни малейшей фальши. Никаких резких, выбивающихся из логики скачков. Истинный, безупречный «Телепат» плетет свои интриги настолько мягко и естественно, что кукла до самого финала даже не подозревает о том, что ею управляют.
«Естественность» и «логика» — вот два столпа моего искусства! — мысленно резюмировала Одри.
Именно ради сохранения этой безупречной логики она и напросилась полистать те самые «записки» в музее еще раз.
«Чего и следовало ожидать от „Телепата“. Выходит, она давным-давно раскусила, что мисс „Фокусник“ — это одна из тех самых дам, которых она мне рекомендовала…» — Клейн сохранил лицо непроницаемым и с легкой, ничего не выражающей усмешкой произнес:
— И какой же платы вы желаете за эти три страницы?
Задавая этот вопрос, юноша чувствовал себя уверенно как никогда. Заполучив «Книгу Тайн», он окончательно закрыл свою главную брешь в оккультизме. А уж секретов иных божеств и познаний о Последовательностях в его арсенале скопилось столько, что любой выкинутой наугад крохи с лихвой хватило бы, чтобы привести мисс «Справедливость» в полнейший восторг.
«Главное, чтобы она не заикнулась о формуле „Психиатра“, иначе наша дружба может дать трещину…» — мысленно, с долей иронии съязвил он.
Одри, обдумавшая этот вопрос загодя, выдержала секундную, элегантную паузу:
— Господин Шут, я жажду узнать: отчего вы сказали, что «Карты Богохульства» таят в себе секреты божественного?
«А вот это отличный вопрос!» — Клейн беззвучно усмехнулся. Напустив на себя вид, красноречиво говорящий «кто знает, тот поймет», он низким, размеренным баритоном изрек:
— Последовательность 0, «Темный Император».