Безликий (ЛП), стр. 251
Старый Колер тем временем окинул комнату оценивающим взглядом и с нескрываемой завистью протянул:
— В былые времена, до того как меня скрутила хворь, я тоже снимал подобный угол. Жена брала на дом шитье и штопку, двое детишек бегали, двое детишек…
Майк же тяжело вздохнул и, понизив голос, признался:
— А я-то, грешным делом, полагал, что все часовщики купаются в деньгах.
— И я… — Клейн задумчиво потер переносицу.
…………
Вдоволь наобщавшись с несколькими жильцами доходного дома, Клейн и его спутники возобновили свою исследовательскую экспедицию.
Не успели они отмахать и сотни метров, как до их слуха донеслась яростная перебранка на обочине.
Две дамы, надрывая глотки, самозабвенно крыли друг друга таким отборным, многоэтажным матом, что Клейн невольно пополнил свой лексикон целой россыпью доселе неведомых ругательств.
Суть конфликта сводилась к следующему: та, что стояла слева, распекала товарку справа за то, что та развела в их общей квартире невыносимый свинарник и вечно гремит как проклятая. Соседка же в долгу не оставалась, огрызаясь, что это исключительно ее личные проблемы — нечего было ночами таскать к себе мужиков, а днем дрыхнуть без задних ног.
— Она прачка? — слегка нахмурившись от услышанного, поинтересовался Майк.
— Точно так. Я ее знаю, она вдова. Тянет на себе двух дочурок, перебиваясь стиркой чужого белья, — со знанием дела подтвердил старый Колер.
Поразмыслив пару секунд, репортер предложил:
— Проведи-ка нас к ним домой.
Колер молча кивнул. Обогнув визжащих скандалисток, он повел мужчин в ветхое, обшарпанное здание, чье убожество разительно бросалось в глаза после предыдущего доходного дома.
Едва приблизившись к дверям каморки прачки, Клейн моментально ощутил пробирающую до костей сырость.
Внутри всё было завешано рядами еще влажных платьев и юбок. Семнадцатилетняя девушка сидела на корточках перед исполинским тазом, яростно настирывая исходящее мыльной пеной белье. Девчушка помладше, вооружившись раскаленным утюгом, обернутым мокрой льняной тряпицей, старательно выглаживала уже высохшие вещи. Двигалась она с пугливой осторожностью — судя по всему, ожоги от бьющего пара были ей знакомы не понаслышке.
Эта конура служила им и мастерской, и спальней. Густой, удушливый пар тяжелым саваном висел в воздухе, въедаясь в самые легкие и пропитывая их тела насквозь.
Вдобавок ко всему, здесь висел тошнотворный, сбивающий с ног коктейль из самых разнообразных смрадных запахов.
— И как вы только терпите эту вонь? — Майк инстинктивно зажал нос.
Клейн глухо, в нос отозвался:
— У меня простуда…
И в этих словах не было ни капли юмора.
Майк опустил руку и шагнул через порог, обратившись к двум ошарашенным девчонкам:
— Я репортер и собираю материал о жизни прачек. Могу я задать вам пару вопросов?
Девушка, всё так же механически растирая белье, равнодушно мотнула головой:
— Нам нужно переделать еще целую гору работы. Отвлекаться нельзя.
Так журналистский порыв Майка разбился о суровую стену реальности.
С тяжелым сердцем он вышел из каморки и в абсолютном молчании зашагал обратно к улице.
Оглянувшись, репортер упрямо поджал губы:
— Идем дальше.
…………
Город Серебра. Деррик Берг, страдающий от слуховых и зрительных галлюцинаций, после дотошного обследования был препровожден в самые недра Круглой Башни.
— Это место служило темницей для тех обитателей, что балансировали на грани потери контроля. Здесь в них отчаянно пытались вдохнуть остатки разума, пуская в ход самые изощренные методы.
Шагая по мрачным, утопающим в полумраке коридорам, юноша внезапно ощутил, как по спине ползет необъяснимый, липкий холодок.
— Помогите!
Из глубин какой-то наглухо запертой камеры вдруг вырвался истошный, душераздирающий вопль.
— Помог…
Крик оборвался так же внезапно, как и начался. На коридоры вновь опустилась мертвая, звенящая тишина.
Глава 355
Чужак
«Это…» — в этой пугающей, неестественной тишине первой мыслью пришедшего в себя Деррика Берга было броситься на помощь.
Однако двое стражей, конвоировавших его с обеих сторон, не выказали ни малейшей реакции, словно всё произошедшее мгновением ранее было лишь плодом его больного воображения.
— Там кто-то зовет на помощь, — бросил юноша, пытаясь привлечь внимание Рыцарей Рассвета.
Шагающий слева рослый воин, закованный с ног до головы в серебристые латы, отозвался с ледяным равнодушием:
— Не поддавайся на уловки.
— Это совершенно обычное поведение для Потусторонних, балансирующих на грани потери контроля.
«Так ли это? А может, он просто не желает сдаваться, до смерти боясь сорваться в бездну безумия и обернуться чудовищем, потому и вопит так истошно…» — с горьким осадком на душе подумал Деррик.
Вторя этим мрачным мыслям, призрачный гул в ушах мгновенно стал отчетливее и громче.
В абсолютном безмолвии они отшагали еще немного, пока тот же самый рыцарь не указал на одну из дверей по левую руку:
— Ближайшее время проведешь здесь. Еду и зелья мы будем доставлять строго по расписанию.
С этими словами конвоир протянул ему крошечный иссиня-черный флакончик.
Подобные пузырьки плелись из жестких, похожих на солому стеблей «чернолистки» — главного источника пропитания в Городе Серебра. При контакте с влагой этот материал выделял особую пленку, создавая безупречную, герметичную преграду для жидкостей.
Приняв микстуру, юноша залпом осушил её. Обжигающе-мятная прохлада скользнула по горлу, благодатно оседая в желудке.
Разум стремительно обретал былую ясность, плывущий перед глазами мир вновь застыл в твердых очертаниях, а сводящий с ума шепот в ушах мало-помалу сошел на нет.
Лязг!
Тяжелая железная створка с грохотом захлопнулась и наглухо заперлась снаружи, оставив парня наедине с отведенной ему камерой.
Первым делом взор выхватил во мраке робко пляшущий, тусклый огонек свечи. Лишь затем из полутьмы проступили скудные очертания убранства: низкая лежанка, стул да грубо сколоченный квадратный стол.
Больше в помещении не было ровным счетом ничего. Зато все четыре стены, равно как и сама дверь, оказались щедро испещрены витиеватой, пугающей вязью мистических знаков и символов, сплетающихся в единую, непробиваемую печать.
Усыпленный действием зелья, Деррик не проявил к этой чертовщине ни малейшего интереса. Он просто опустился на скрипучую кровать и без сил завалился на спину.
Одному богу известно, сколько минуло времени, когда тишину внезапно разорвал яростный, глухой грохот. Однако удары сыпались вовсе не в его дверь — бушевали в соседней камере.
Юноша рывком сел и прислушался. Сквозь яростный стук пробивались тонкие, надрывные и полные невыносимой муки всхлипывания.
Волоски на затылке мгновенно встали дыбом. Вскочив на ноги, Деррик рефлекторно принял боевую стойку, готовый отразить любую угрозу.
И в этот самый миг чудовищный грохот перекинулся на разделяющую их металлическую стену. Под градом ударов на гладком железе начали проступать один за другим жуткие, вмятые очертания.
Деррик уже было собрался воззвать к Святому свету, как вдруг всё вокруг ослепительно полыхнуло. Казалось, всю его камеру целиком вырвали из башни и швырнули прямо под разящую небесную молнию.
Яростный стук за стеной оборвался в ту же секунду, и нижние ярусы Круглой Башни вновь погрузились в могильную тишину.
Это не было абсолютным безмолвием — скорее тем самым звенящим покоем, в котором даже робкий шаг отдается гулким, бесконечно долгим эхом.
Пока Деррик ломал голову над тем, какая участь постигла бедолагу-Потустороннего по ту сторону, в противоположную металлическую стену вдруг тоже постучали.
Тук, тук, тук!
Звук был легким, размеренным, словно кто-то осторожно постукивал согнутым пальцем.
— Кто там? — с трудом подавив подступающую панику, громко окликнул невидимого соседа юноша.