Безликий (ЛП), стр. 249
— А звать меня можете просто старым Колером.
— В таком случае сойдемся на двух сулях. И это честная плата за ваш труд, — безапелляционно отрезал Майк.
Понаблюдав за этим весьма комичным торгом в обратную сторону, Клейн высморкался в бумажную салфетку и уже собрался было попросить добавки кофе, как вдруг интуиция резанула тревожным предчувствием, и он резко повернул голову к спящей старушке.
Ее лицо, лишь недавно порозовевшее от горячего напитка, вновь залила пугающая, свинцовая бледность. И цвета ауры, и эмоциональный фон растаяли без следа, уступив место абсолютной пустоте.
— … — Клейн вскочил на ноги и, повинуясь страшной догадке, поднес пальцы к лицу женщины.
Под недоуменными взглядами Майка и Колера он глухо, с тяжелым сердцем констатировал:
— Она мертва.
Майк лишь безмолвно хватал ртом воздух, так и не найдя слов. Колер же трижды коснулся груди и горько усмехнулся:
— Я так и знал, что долго ей не протянуть…
— Здесь, в Восточном районе, подобное творится каждый божий день.
— Но она хотя бы ушла на сытый желудок и в тепле. Уповаю лишь на то… хех, уповаю, что и мой финал окажется столь же милосердным.
Выдержав тягостную паузу, Клейн произнес:
— Колер, сбегай за полицией.
— Сделаю, — бывший бродяга вновь трижды осенил себя знамением и выбежал из кофейни.
Хозяин заведения бросил равнодушный взгляд в их сторону, но так и остался стоять за стойкой, словно смерть клиентки была делом абсолютно житейским и не стоящим его внимания.
Спустя какое-то время на пороге вырос констебль. Облаченный в форму в черно-белую клетку, с короткой дубинкой в руке и револьвером на поясе, он неспешным шагом приблизился к столику.
Мельком оглядев остывающее тело старушки и ограничившись парочкой дежурных вопросов к Майку и Клейну, коп лениво отмахнулся:
— Ладно, дело ясное. Дождитесь, пока труповозка заберет тело, и можете быть свободны.
— И это всё⁈ — ошарашенно выпалил Майк.
Репортер явно был бесконечно далек от суровых реалий Восточного района.
Полисмен пренебрежительно фыркнул:
— Да тут таких случаев по дюжине на дню!
Внезапно его взгляд хищно сузился, ощупывая Клейна и Майка:
— А вы, сдается мне, птицы не здешнего полета. Имена? Кто такие?
Майк молча выудил репортерское удостоверение, а Клейн представился его телохранителем и частным детективом.
Физиономия легавого мгновенно окаменела. Вперив тяжелый взгляд в сыщика, он отчеканил:
— Я подозреваю вас в незаконном ношении оружия!
— Немедленно предъявите вещи к досмотру. В случае неповиновения ваши действия будут расценены как сопротивление аресту!
Майк тревожно нахмурился, прекрасно зная, что частные сыщики сплошь и рядом таскают стволы без всяких на то разрешений.
Клейн же с абсолютно невозмутимым лицом развел руками:
— Извольте.
Он безропотно позволил полицейскому обшарить свои карманы, но тот так ничего и не нащупал.
Дождавшись, пока останки старушки наконец увезут, а раздосадованный коп уберется восвояси, Майк с силой впечатал кулак в столешницу:
— На его глазах оборвалась человеческая жизнь, а этот мерзавец думает лишь о том, как бы пришить кому-нибудь незаконный ствол!
Слегка остыв, репортер повернулся к напарнику и недоуменно спросил:
— Вы и впрямь безоружны?
Клейн отрицательно покачал головой. Ловким движением выудив из-под стола кобуру с тяжелым револьвером, он безмятежно отозвался:
— Будучи профессиональным детективом, в подобных фокусах я собаку съел.
Для «Фокусника» не составило бы труда положить пушку прямо перед носом у легавого так, чтобы тот в упор ее не заметил.
Впрочем, поскольку обычными патронами он так и не разжился, а Потусторонний боезапас благоразумно оставил над серой мглой, его барабан сейчас зиял пустотой. Что, впрочем, ничуть не мешало ему «стрелять» — достаточно было лишь нажать на спуск и виртуозно сымитировать губами звонкое «бах!».
Наблюдая за этим карточным трюком, старый Колер едва слышно пробормотал:
— Так вы, выходит, сыщик.
Клейн кивнул в сторону Майка и небрежно пояснил:
— В прошлый раз я тоже выполнял поручение этого джентльмена.
Майк не стал оспаривать эту легенду. Погрузившись в недолгое молчание, он произнес:
— И пусть мне доводилось ворошить подноготную уличных банд и писать о горькой доле портовых девок, с изнанкой Восточного района я знаком откровенно скверно. Взгляните-ка, нет ли в моем плане интервью каких-либо серьезных пробелов?
С этими словами он извлек из внутреннего кармана пальто несколько исписанных листов и расстелил их прямо на столике кофейни.
Клейн бегло пробежался глазами по строчкам:
— Опрашивать обитателей Восточного района, опираясь лишь на их возраст?
— Слишком уж муторно. Куда разумнее разделить их по местам обитания. Скажем, приличные меблированные комнаты, клоповники, где в одну каморку набивается по пять-шесть человек, глухие подворотни, парковые скамьи, ну и, разумеется, злачные пабы да ночлежки для бедных.
— А вдобавок разграничить время: кто вкалывает на смене, а кто слоняется без дела.
Репортер внимательно выслушал советы и одобрительно закивал:
— Весьма недурная мысль. А вы что скажете, Колер?
Старый Колер смущенно потер нос и ответил:
— Я грамоте не обучен… Но сдается мне, мистер сыщик дело говорит.
Майк призадумался и, наскоро внеся правки в свой план, подытожил:
— В таком случае начнем с ближайших доходных домов. Выберем любой наугад.
Глава 354
«Приключение» в Восточном районе
Восточный район Баклунда, один из перекрестков.
Майк Джозеф, заприметив на обочине стайку оборванных детей с донельзя жалкими, затравленными взглядами, промокнул губы платком и уже вознамерился подойти, чтобы отсыпать бедолагам горстку пенни.
Однако его благородный порыв тут же пресек бывший бродяга, старый Колер:
— Это воришки!
— Воришки? А где же их родители? Или они работают на местные банды? — будучи тертым репортером, Майк, пусть и впервые забрел в Восточный район, краем уха слыхал, что здешние преступные синдикаты частенько подминают под себя беспризорников, заставляя тех воровать и побираться.
— Родители? Да они либо круглые сироты, либо их мамаши с папашами сами промышляли воровством, а то и до сих пор этим живут. Впрочем, господин репортер, ваша правда — многих и впрямь держат на коротком поводке бандиты. Поговаривают, эти ублюдки даже открывают целые «школы» карманников. Вешают на стену джентльменский сюртук, кладут в карман платок, а поверх цепляют на цепочку карманные часы. И заставляют малолетних паршивцев тренироваться до седьмого пота: нужно выудить платок так, чтобы часы даже не шелохнулись. Хех, таких баек я наслушался в приютах для бедных, пока сам скитался по улицам, — пустился в пространные объяснения старый Колер. — Помнится, самого юного щипача, которого поймали на этой улице, звали… эх, ему едва исполнилось шесть лет. Всего шесть…
Старик, похоже, вспомнил собственных детей, которых забрала безжалостная хворь. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он выудил из кармана изрядно помятую самокрутку, но поджигать не стал, лишь с наслаждением вдохнул табачный дух.
— Шесть лет… — Майк на мгновение опешил, не в силах переварить эту дикую цифру.
Клейн, всё это время хранивший безмолвие, тяжело вздохнул:
— Вот это и есть Восточный район.
Окинув округу мрачным взглядом, он взял себя в руки и добавил:
— Эти места куда ближе к первобытным джунглям, нежели к человеческому обществу.
— К нашему интервью следует относиться как к самой настоящей опасной экспедиции. Нужно не только уметь обходить стороной логовища смертоносных хищников, но и держаться подальше от мелких, с виду безобидных тварей. Тех самых, что могут загрызть незаметно… вроде мошкары в лесной чаще.
— Майк, засвети ты сейчас перед этими оборванцами свой тугой кошелек, и даже если убережешь его от их липких пальцев, в дальнейшей нашей «прогулке» неминуемо нарвешься на жестокий грабеж. И вздумай ты дать отпор — не ровен час, к завтрашнему утру в мутных водах реки Тассок всплывет еще один неопознанный труп.