Безликий (ЛП), стр. 232
«Наконец-то! Я гонялась за ним столько лет, и вот он мой!» Душу Форс затопила волна бьющего через край ликования. Не в силах усидеть на месте, девушка принялась нервно мерить шагами комнату, преисполненная гордости и жгучего предвкушения.
Впрочем, эйфория эйфорией, а паранойю никто не отменял. Подхватив бумагу и перо, она торопливо, слово в слово перенесла рецепт на бумагу, до смерти боясь запамятовать хоть деталь и вновь тревожить по пустякам многоуважаемого господина Шута.
«Если не повезет нарваться на простака, не смыслящего в ценах, каждый стержневой материал обойдется мне как минимум фунтов в триста. А в кошельке у меня осталось жалких четыреста тридцать монет… Придется снова вкалывать до седьмого пота… Точно, засяду за новый роман!» В этот миг Форс почувствовала, как по венам растекается небывалая, бурлящая энергия, напрочь выжигая из нее все симптомы хронической, запущенной прокрастинации.
…………
Среда, семь часов пятьдесят пять минут вечера. Клейн, прихватив с собой абсолютно все свои сбережения, с весьма смешанными, тягостными чувствами переступил порог того самого особняка, где проводил свои тайные сходки старец Око Мудрости.
Юноша наглухо закутался в просторную черную мантию, спрятав лицо в густой тени капюшона, поверх которого для надежности нацепил еще и железную полумаску.
«Тысяча шестьсот семьдесят четыре фунта банкнотами да пять золотых монет в придачу. Это мой абсолютный, исторический финансовый рекорд. Одному богу известно, сколько жалких грошей останется в карманах после сегодняшнего расточительства…» — терзаемый мыслями, Клейн вошел в гостиную и в тусклом, дрожащем свете единственной свечи бегло оглядел присутствующих.
«Ба, а пухлощекого Аптекаря-то нет. Неужто дела задержали?» — слегка нахмурившись, сыщик опустился на свое привычное, облюбованное еще в прошлый раз место.
Минуло несколько минут, и старец Око Мудрости негромко хлопнул в ладоши:
— Начинаем.
Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как кто-то уже торопливо взял слово. Это была та самая закутанная с ног до головы дама, за чьей спиной незримо маячила тень «Ремесленника».
Намеренно понизив голос, она спросила:
— Тот джентльмен, что в прошлый раз продавал рецепт «Взяточника», сегодня здесь?
— Я здесь, — предельно лаконично отозвался Клейн.
Женщина заметно, с шумом выдохнула. Поправив железную маску на лице, она произнесла:
— На этот раз я принесла то самое Потустороннее оружие, о котором вы просили. Разумеется, если оно придется вам не по вкусу, вы вправе забрать оплату наличными.
— И что же это за оружие? — поинтересовался Клейн, титаническим усилием воли подавляя вспыхнувшее в груди волнение.
Дама на мгновение замялась, подбирая слова, а затем пустилась в объяснения:
— Это кнут, искусно сплетенный из перьев священной солнечной птицы.
— В обычной жизни он прекрасно маскируется под заурядный поясной ремень.
— Стоит лишь пустить его в дело, как плеть мгновенно вспыхнет первозданным, священным пламенем света. Любая нечисть из разряда нежити, отведавшая его удара, получит чудовищный, критический урон. А уж твари послабее и вовсе сгорят дотла, рассыпавшись в прах.
— Вдобавок, вы можете опускать его в жидкость, чтобы настаивать «Солнечную святую воду». Вот только каждый такой фокус безжалостно сжирает духовность артефакта, сокращая срок его службы ровно на один месяц.
— На данный момент его магической искры хватит еще на тринадцать месяцев.
— Если вас это устроит, я готова обменять его на формулу «Взяточника» без каких-либо доплат с вашей стороны.
«Священная солнечная птица? Это же не божественная птица солнца… Будь это перья последней, я бы забрал их не раздумывая! Разумеется, сгодились бы только хвостовые — те самые, что идут на эликсир „Неомраченного“ четвертой Последовательности…» Клейн был вполне доволен боевыми характеристиками кнута, вот только загвоздка крылась в другом. Мощь этого артефакта слишком уж дублировала его арсенал из очищающих и изгоняющих пуль. Да и срок годности в жалкие тринадцать месяцев удручал: состряпай он пару порций святой воды, и время службы растает на глазах, а потом придется вновь носиться по сходкам в поисках замены.
Придя к такому выводу, он повернул голову к восседающему во главе стола хозяину:
— Господин Око Мудрости, не соизволите ли вы поподробнее описать ту самую солнечную брошь, о которой обмолвились в прошлый раз?
— Прошу вас, перенесите ответ на бумагу и заодно укажите ту цену, которая придется вам по душе.
Сыщик резонно рассудил: выложи старец все козыри артефакта вслух, и у кого-нибудь из присутствующих наверняка загорятся глаза. Начнутся торги, цена взлетит до небес. Именно поэтому он молниеносно принял решение перевести сделку в приватный, письменный формат.
— Договорились, — с легким смешком отозвался Око Мудрости, подозвав прислужника и велев принести писчие принадлежности.
Пока старец скрипел пером, гостиная не простаивала без дела: сделки шли своим чередом. Кто-то даже успел положить глаз на тот самый кнут, осторожно поинтересовавшись ценой, но получил от дамы жесткий ответ: «Обождите, пока я не закончу предыдущий торг».
Спустя некоторое время Око Мудрости закончил писать и через слугу передал записку Клейну.
Развернув клочок бумаги, сыщик обнаружил, что весь текст выведен безупречным печатным шрифтом — ни единой зацепки, способной выдать почерк или повадки автора.
«А вы, я погляжу, осторожны до паранойи…» — мысленно усмехнувшись, юноша впился глазами в строки:
«„Солнечная брошь“, которую также можно называть „Разгаром лета“, сопоставима по мощи с более слабыми образцами запечатанных артефактов второго класса».
«В радиусе десяти метров от нее пространство наполняется кристально чистой, согревающей силой. Обычному человеку этого не ощутить, однако любая нечисть из разряда нежити начнет получать непрерывный урон. Твари будут стремительно „испаряться“, словно лужи под палящим огненным шаром. Это касается даже мстительных духов и призрачных теней, просто они смогут продержаться чуточку дольше».
«В подобных условиях боевая мощь даже самой сильной нежити заметно пойдет на спад».
«Носителя броши практически невозможно заразить скверной или подчинить воле злого духа. Вдобавок артефакт дарует возможность пускать в ход такие заклинания, как „Призыв святого света“, „Создание святой воды“, „Пламя света“, „Очищающий удар“, „Иммунитет к страху“, „Священный обет“ и „Солнечный венец“».
«Изъян же кроется в том, что, пока вы её носите, спасительная прохлада покинет вас навсегда, обрекая на вечное прозябание в чудовищном зное. И не вздумайте недооценивать это состояние, юноша: изматывающая жара и нервная лихорадка капля за каплей столкнут вас в бездну потери контроля».
«Я готов с ней расстаться лишь в том случае, если предложенная цена достигнет двух тысяч фунтов».
«И даже не пытайтесь торговаться. Полагаю, вы прекрасно осознаете, что в средствах я не стеснен и являюсь, прежде всего, страстным коллекционером».
«А вещица-то куда мощнее, чем я себе воображал. В прошлый раз старец Око Мудрости обрисовал всё слишком уж размыто…» — сердце Клейна бешено заколотилось. Поразмыслив пару секунд, он повернул голову к даме, за чьей спиной стоял «Ремесленник»:
— Девятьсот фунтов наличными.
Обычная рыночная цена за формулу зелья седьмой Последовательности колебалась в районе восьми сотен.
— По рукам! — выпалила женщина без малейших колебаний.
«…Надо было просить тысячу…» — Клейн едва заметно скривил губы в вымученной улыбке.
Однако слово свое он привык держать, поэтому отступать не стал. Обменяв заранее подготовленный рецепт на девятьсот фунтов, сыщик мгновенно увеличил свой капитал до двух тысяч пятисот семидесяти четырех фунтов. Такой суммы с лихвой хватило бы одинокому джентльмену на безбедное существование до конца своих дней.
После того как старец Око Мудрости подтвердил подлинность сделки, дама с глубочайшим удовлетворением пробежалась глазами по тексту формулы: